Третий мир

Ну, конечно, они просыпаются в другом мире. Как вообще может быть иначе? — Арс, — тихо зовёт Антон, оглядываясь по сторонам. — М-м? — так же тихо отзывается Арсений, смотря в упор на Антона. — А о чём вы с Димкой разговаривали? — Тебя серьёзно сейчас только это интересует? — Меня интересует слишком много всего, я пошёл с середины списка. — Давай с самого начала. — Это всё правда? Арсений взглядом ловит меняющиеся эмоции на лице Антона. Удивление, неверие, даже какой-то испуг и… облегчение. — Да, Тош. Правда. Губы Антона медленно расплываются в улыбке, пока он всё ещё пытается рассмотреть всё, что его окружает. Красиво. Всё как-то иначе и... это явно не их номер, в котором они засыпали. В принципе, одного этого факта могло хватить, чтобы парень сейчас даже собраться с мыслями от радости не мог. Но здесь, плюс ко всему, ещё и уютно так. Они стоят на песчаном пляже, совсем рядом – утекающий в горизонт океан, блестящий на солнце. На небе ни облачка, и оно, сливаясь с водой, такое голубое. Красивое. И Арсений, смотрящий парню в глаза, тоже до невозможного красивый. Особенно сейчас. Не обнять его не представляется возможным. — Арс, это... — Антон сбивается, совсем растягивая улыбку, подходит к мужчине, обнимает его. — Это так... — Крепко, почти до боли и хруста костей. Но счастливо и в то же время нежно. — Я... счастлив. Даже не представляешь, как. — Представляю, — тихо и серьёзно выдыхает Арсений в шею Шастуна. Он сам испытывает такое же облегчение. — Поверь, представляю. Они оба молчат, всё ещё пытаясь осознать. Они действительно... принадлежат друг другу. — Арсюх, — всё ещё блаженно улыбаясь, через пару минут молчания зовёт Антон. — Чего? — Тут люди есть же, да? — Ну да. — Тогда мне надо одеться, — хихикнув, резюмирует Шастун. Шастун, который стоит посреди пляжа другого мира Арсения абсолютно голый. Отстранившись от парня, Арсений как-то смущённо косится куда-то в сторону. Потом стягивает с себя зелёную клетчатую рубашку и суёт в руки Антона. — На. Повяжи вокруг талии. — М-м-м, почти что килт. Да ещё и в самых лучших традициях – без трусов. Прекрасно! — Сейчас голый пойдёшь по посёлку. — Это твои люди, тебе стыдно будет, ничего не знаю. Хмыкнув, Арсений мысленно соглашается. Ему и без того перед своими людьми неловко, а щеголяющий наготой соулмейт, возможно, не сильно поможет делу. Так что мужчина просто сам обвязывает свою рубашку на талии не сопротивляющегося Антона, задерживаясь на его торсе ладонями. Почти замирает, немного скользя пальцами по коже, но, тряхнув головой и отпугнув наваждение, резко отходит на пару шагов. — Чего-то не хватает, — бормочет он, не поднимая взгляда. — Постой здесь. Арсений задумчиво смотрит по сторонам, словно ищет что-то, ходит по песку, делая странные шаги, постоянно сверяется то ли с солнцем, то ли с камнями на траве. Потом копает песок. Антон хочет уже пошутить на этот счёт, но почему-то передумывает. Держа что-то в руке, Арсений возвращается. — Вот, — совсем как-то смущённо говорит он. Кажется, он даже краснеет. — Я сделал это, когда впервые узнал, что ты меня где-то ждёшь. И, чуть подрагивающими пальцами, он берёт запястье Антона и пытается нацепить на него забавный и немного нелепый браслет. Какие-то ракушки, их осколки на синей нитке. — Если засмеёшься – ударю, — добавляет Арсений, заканчивая махинации с узелком. — Так-то ты вообще единственный, кому я мог бы показать это. — Ничего удивительного, на самом-то деле, — говорит Антон, не прекращая улыбаться. — Романтик ты мой. — Он обнимает Арсения вновь, за его спиной заодно разглядывая браслет. — Мне нравится. Очень сильно. — Ещё бы тебе не нравилось, я же делал, — ворчит Попов, всё ещё вздрагивая. Не каждый день он исполняет свои нелепые детские мечты. Антон всё ещё не верит. Ничему. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Это точно твой другой мир, а не нас забрали инопланетяне, да? — Дурашка, — со смехом выдыхает Арсений. — Так просто я тебе и признался, что прилетел с Марса. — У Арса с Марса перфомансы, — пытается шутить Антон. — А, ещё забыл что-то сказать про Серёги трансы... — Поэзия – это не твоё, — безжалостно ранит в самое сердце мужчина. — Мог бы и поддержать юный талант, — фыркает Шастун, чуточку крепче обнимая Арсения. — Кстати. Раз уж пошли вопросы по порядку и всё такое... — Следующий гениальный вопрос? — Ага. Что ты так долго делал в душе, когда я пришёл? — Честно? — Желательно. — Ну... я боялся, что у меня на тебя не встанет. Хотел проверить. — И как? — Представлял тебя и всякое такое. — И-и-и?.. — И встал. Антон смеётся, с каждой секундой расслабляясь всё больше. Жизнь, кажется, прекрасна. — Вот это неожиданность, конечно. — И вот надо было решить проблему, а дрочить я не хотел, потому что боялся, что ещё раз точно не встанет. — Моё ж ты золотце. А ещё, кажется, нормальные объятия не могут стать ещё крепче и теснее. Вот только, опять же, кто говорит о нормальности, когда речь идёт об Антоне и Арсении? — Тох. — М-м? — Можно теперь и мне вопрос задать? — Валяй. — Ты реально голодный, что ли, был? — Я всегда голодный. — Тут кафешка есть неплохая. — Это свидание? — Это еда. — Я в восторге. — Накормлю тебя булочками. — Ты моя булочка, — фыркает Антон и, не выдерживая, смеётся. — А если и кормить, то супом. Или рагу. Или что-нибудь. Чем больше – тем лучше. — Тогда идём, — говорит Арсений и аккуратно выбирается из объятий. Не так уж и сильно он их любит, если честно. Антону об этом, конечно, знать не стоит. Они бредут по дороге, по небольшой улице, заставленной простенькими домиками, часть из которых выделяется печным отоплением. Птицы кричат и ликуют, и впервые Арсению их голоса не кажутся раздражающими. Иногда мимо проходят люди. Проходят, а потом как-то смешно замирают, неверяще смотря на Антона. Всё понимают ведь. Это Арсений ещё не до конца осознал. Странно, наверное, сейчас этим людям. Знают его с самого детства, всевозможные закидоны его видят, успевают отчаяться и, возможно, разочароваться, а тут вот, человека своего приводит. На тридцать шестом году жизни-то. А обещал ещё до двадцати это сделать. Кто-то, кажется, даже хочет к ним подойти, что-то сказать, но не делает этого. Вероятно, это всё сказывается общая нелюдимость Арсения, тот факт, что он здесь, кроме Алёны, ни с кем не общался лет сто, не меньше. Вот и не знают, можно ли. Этого не знает даже сам Арсений. Потому что часть его хочет похвастаться своим Антоном, классным и весёлым, а другая часть хочет его спрятать и никому не показывать. От греха подальше. И что с этим всем делать? Для начала, например, можно Шастуна спрятать в кафе и хорошенько его накормить. Так Арсений и поступает, проталкивая Антона в двери заведения. Людей здесь почти нет, что не может не радовать и Арсения с его внезапно проснувшимся обострённым чувством собственности, и Антона с его вполне закономерной относительной наготой. — Крендельки! Хотя, наверное, Антона не так уж что-либо и смущало. — Ты сам хотел поесть нормальной еды. Может, подождёшь со сладостями? — имитируя усталость в голосе, предлагает Арсений, смотря на то, как его парень – думать в таком ключе очень странно – уже тянется загребущими ручками к угощению для гостей. — Крендельки! — настойчиво повторил Антон и цапнул один крендель. Арсений вздыхает, но даже актёрская игра не помогает ему спрятать нежную улыбку и тёплый взгляд. Официант, принимающий заказ, тоже улыбается, но, как и все, ничего не говорит. Вот только по его виду можно обо всём догадаться. Он рад. Как и все, да. — А ты есть не будешь? — удивлённо спрашивает Шастун, когда Арсений ничего не выбирает. — Ну ты чего вообще? — Не хочется, — пожимая плечами, отвечает Попов. Ему и правда не хотелось. Он всё ещё не совсем осознавал действительность. — А он никогда едоком не был, — раздаётся голос за спиной Арсения, заставляя его резко обернуться, широко распахнув глаза. — Привет-привет. — Привет? — неуверенно здоровается Антон вместо Арсения. Впервые с ними кто-то заговорил! Вот только Арс, кажется, из-за этого сломался. — Ты Антон? — спрашивает девушка, быстро потеряв интерес к замеревшему мужчине. — Да. Ты меня знаешь? — Сложно не знать о самом Антоне Шастуне, когда вот этот, — она указала большим пальцем на Арсения, — не затыкается, говоря о нём. — Девушка хихикает, а потом беззастенчиво садится за стол к мужчинам. Протягивает Антону руку и говорит: — Я Алёна. — Да ла-адно, — с расплывающейся улыбкой тянет Антон и жмёт руку. — Та самая? Наслышан, наслышан. — Надеюсь, только о хорошем. Потому что ты мне представлялся... хм, как минимум богом. Ебанутым, но богом. — Польщён. Даже жаль разочаровывать, — усмехается Антон, на самом деле ужасно довольный тем, что Арс, оказывается, говорил о нём. Да ещё и вот так. — Ты мне представлялась не богиней, но графиней как минимум. Арс любит преувеличивать. — Есть такое, да, я заметила. Хотя, кажется, у меня в роду и могли быть графы. — Алёна не перестаёт улыбаться, в открытую разглядывая Шастуна. — Боже, мне даже совестно, — выдыхает парень. Отводит взгляд и как-то робко поясняет: — Ну, знаешь... за то, что этот придурок вёл себя ещё большим придурком. — О, ты про тот ужасный пикап? Я потом догадалась, что это был ты, — улыбнувшись, успокаивает Антона девушка. — Это был ты? — внезапно подаёт голос Арсений, на которого давно перестали обращать внимание. — Ужасный пикап? Так ты специально?! — Ох, ну... да? — нерешительно отвечает Антон. Он, конечно, собирался однажды рассказать Арсению об этом, но не так скоро. Ладно, он просто забыл, что Арс и правда верил во все те бредовые советы. — У меня девушка могла бы быть, если бы не ты! — уязвлёно замечает Попов, но тут же ловит презрительный взгляд Алёны и взгляд «поговори-мне-ещё-тут» Антона. — Ой ну и ой всё, — теряется мужчина и, сложив руки на груди, отворачивается к окну. — А тебе с ним ещё жить, — констатирует факт Алёна, покачав головой. — Ты вообще в его мире живёшь, — фыркает Антон, просто улыбаясь. — Да, но я могу сбежать в лес от него. Либо ударить его лопатой. А тебе так нельзя, тебе любить его надо. Либо лопатой я ударю уже тебя, — милым голоском делится планами на будущее девушка. — А ты мне нравишься всё больше и больше. Надеюсь, подружимся. — Ой ну не знаю. Разочаровалась я что-то в мужчинах. — Это был... намёк на что-то? — отрываясь от созерцания окна, внезапно спрашивает Арсений. — Это была шутка. Но за язык тебя никто не тянул. Арсений хмурится. Вот что она себе позволяет? — Если бы я не пользовался советами Антона, я бы тебя покорил. — Вряд ли, — скосив глаза на мужчину, говорит Алёна, ещё думая о том, стоит ли говорить про ещё более ужасный собственный пикап Попова. — Я бы все равно не смогла бы в тебя влюбиться. — Почему? — Ну... ты мне как отец, Арс. Или как сын. Как и для всех здесь. Многие помнят тебя крохотным мальчишкой, который пытался съесть песок с пляжа и пописать в море. — Не было такого! — А тётя Зоя из третьего дома утверждает обратное. — Ну в смысле?.. — В смысле твоя слава идёт впереди тебя, Арс! Всё, как ты и хотел, разве нет? Арсений наиграно хнычет, не в силах сопротивляться этой жестокой женщине. Разве люди его собственного мира не должны, например, поддерживать его? Заботиться о нём? Прощать все косяки и закидоны? — Ой, да ладно тебе, Арсюх, — пытается подбодрить Антон своего мужика. — Уверен, тебя всё равно все здесь любят. — Я просто думал... — Ты ещё не заметил, что это у тебя плохо получается? — добивает Алёна. — Антон! — внезапно зовёт мужчина, надеясь в парне найти полноценную поддержку. — А что Антон? Я вообще без трусов. — Надеюсь, ваша ебанутость не передаётся воздушно-капельным путём? А то я как-то слишком близко к вам сижу. — Не беспокойся, — смеётся Шастун, наблюдая, как Арсений вновь обиженно отворачивается. — Это врождённое, полагаю. — Буду надеяться, — улыбается девушка. — Так понимаю, ты впервые здесь появляешься? А то у нас особо не принято в одной лишь рубахе ходить. — Угу. Я бы приоделся, но еда важнее. — Узнаю того-самого-Антона. Твоя слава идёт тоже впереди тебя. — И не то, что бы я был против! Правда ведь. Где еда? Словно услышав, официант появляется совсем рядом и ставит на стол что-то очень вкусно пахнущее. Антон прямо замирает, наслаждаясь одними лишь запахом и предвкушением. — Мечты сбываются, — выдыхает парень и приступает к еде, больше не обращая ни на кого внимания. Алёна усмехается, глядя на этого странного длинного паренька. Подпирает щеку рукой, наблюдая за ним. Взгляд цепляется за детский браслет на руке. Она знает. Конечно, она знает. И она уверена, что теперь всё будет хорошо. — Было приятно познакомиться, — произносит она в самом конце трапезы Антона. Предугадывает, что вот, через секунду, они исчезают из этого мира. Арс ждал, пока парень поест, чтобы сбежать и проснуться. Неловко ему. Но это пройдёт. Как-нибудь они ещё познакомятся поближе. И Арс перестанет чувствовать себя здесь так, словно это не его дом.

<'"'>

— Угу. Где-то вдали слышатся звуки совы. Антон давно привык к ним, даже уже не обращая внимания. Арсения, кажется, они немного напрягают. — Угу. Арсений снова дёргается, задирая голову, почему-то взволнованный. — Угу. Мужчина делает глубокий вдох, видимо, стараясь успокоиться. Пытается разглядеть в сумерках что-то ещё, напрягает глаза, но сосредоточиться сложно. Слышится звучный удар чего-то относительно мягкого обо что-то относительно твёрдое. — Ого. Арсений испуганно подскакивает на месте, тараща глаза в темноту. Ему очевидно стало не комфортно. — Тамара, блять! Опять пизданулась. Антон хлопает Попова по плечу, подбадривая, аккуратно, чтоб не испугать. Чувствует, как тот прижимается ближе к нему, а ещё как-то вздрагивает. — Что это было? — тихо спрашивает Арсений. — Сова, — просто отвечает Антон. — Сова? — не может понять мужчина, сильнее вжимаясь в тело Шастуна. — Тамара? — Ну да. Она у меня такая. Припизженная немного, но, в целом, миролюбивая. — Ты дал имя сове? Которая сейчас ударилась о... дерево? — Так и есть. Здесь не так много живности, так что почему бы не назвать сову Тамарой? — Действительно, — выдыхает Арсений. — Мне здесь не нравится. Можно мы проснёмся? Вздохнув, Антон грустно качает головой. Им не повезло впервые попасть в его другой мир именно в сумерки. Вот Арсению и страшно. Ладно, у них ещё будет возможность попасть сюда в другое время. Много, очень много возможностей.

<'"'>

— Сколько здесь цветов? — тихо спрашивает Арсений, с удивлением разглядывая мир Антона. Уже при свете закатного солнца, действительно видя всё то, что растёт вокруг. — Много, — отвечает, пожимая плечами, парень. Цветов и правда много. Сплошной ботанический сад, только пышнее, ярче, насыщеннее. Дышит пёстрыми красками, манит волшебством и чем-то прекрасным. И Антон бы соврал, сказав, что давным давно привык к этому. — Ладно, беру свои слова обратно. Мне здесь нравится, — говорит Арсений, подходя к каким-то особо ярким цветам и осторожно, будто боясь сломать, касается их пальцами. Ощущения на коже кажутся ему слишком... интимными, что ли. — Очень нравится. Здесь так красиво. — А ты боялся. Спать ещё не хотел. Я же говорил, что здесь классно. — Ну а что ты хотел? Темень, какие-то кусты, какие-то Тамары... что я должен был ожидать? — Какахи Генриха Пятого. — Что? Антон внезапно заливается хохотом, умилённый резко вытянувшимся лицом Арсения. Мужчина явно в недоумении с того, что сказал Антон, и почему он вообще взял и испортил цветочную атмосферу. — Тут лоська есть. Мне было лет десять, когда я его впервые увидел. Я был очень впечатлительным и, не поверишь, пафосным. Вот и назвал его так. Правда, после того случая я видел его максимум раза три. Он у меня стеснительный. А вот какахи его – дело не редкое. — Тебе тут совсем скучно, что ли? Животных он обзывает. — Ну, вроде того. Людей здесь нет. По крайней мере, не видел ни разу. Самые колоритные здесь персонажи – Генрих Пятый, надеюсь, единственный здесь рогатый, и Тамарка. — А она почему так названа? — спрашивает Арсений, игнорируя подколку Антона. — А, да в честь девчонки из садика. Нравилась мне или типа того, вот и решил, что сова будет мне вместо неё. — Нахуй Тамару, будет Володей, — ревниво фыркает Попов, сложив руки на груди, с трудом удерживая во имя образа улыбку. — Арсюх, это было больше двадцати лет назад, ты чего вообще? — смеётся Антон, подходя к своему мужчине и утыкаясь лбом в его плечо. На самом деле он даже не удивлён. Это мило. — Одежды, так понимаю, здесь тоже нет? — внезапно вспоминает одну важную деталь Арсений. — Раз ты такой стесняшка, могу предоставить тебе лопух для задницы и ромашку для члена. Как раз твой размерчик, — шутит Шастун, хихикая и отскакивая от Арсения, уже замахнувшегося для хорошего шлепка по бёдрам. — Ты вообще страх потерял? — негодует Арсений, всё ещё намереваясь проучить парнишку. Гонится за ним, пробираясь сквозь цветущую завесу, за которую успевает забежать Шастун. И угождает в его широко раскрытые руки, тут же обнимающие. — Нечестно, — выдыхает, мгновенно расслабляясь, Попов. — Как же я тебя побью? — Меня не бить, меня любить надо, — парирует Антон, счастливо прижимая Арсения ещё ближе к себе. — А я и люблю, — таким же наигранным чуть грустным голосом отвечает Арсений. — Ты сказал это, — поражённо замечает, вздохнув, парень. — Не прошло и года: ты сказал это! Вслух! — Боже, да оно ведь и так понятно, мальчик мой, — хихикает и совсем теряет актёрскую игру Арс. Да куда ж ещё лучше-то, а? Внутри Антона так тепло, что, кажется, сейчас прибежит Генрих Пятый, представится Фродо и попытается кинуть в него кольцо. Это как минимум. — Тебе никогда не было одиноко здесь? — внезапно спрашивает Попов. — С чего бы вдруг? — Ну, с лосем да совой особо не пообщаешься, разве нет? — Для общения есть люди и реальный мир. Здесь я отдыхал. — Ну... а как же поддержка? Забота? Когда никто там, в реальности, не понимает, и ты засыпаешь, чтобы тебя поняли. Ну как это обычно у подростков бывает. — Я был странным подростком, видимо. У меня были друзья, сигареты и кофе, и все проблемы я решал с помощью этого. — Ой да ну тебя. — Зато теперь я представил Серёгу, убегающего в свой замок, чтобы порыдать на коленках у горничной, пока его по макушке гладит дворецкий. «Ох уж эта несправедливая жизнь!» – восклицал бы он, вытирая заплаканное личико юбкой служанки. «Даже лучший друг, и тот – пидорас!» — фантазирует Антон, не в силах сдержаться. — Молчи, а? Сейчас точно отшлёпаю, — ворчит, на самом деле тоже посмеиваясь, Арсений. — Он, может, и сейчас так делает. Без телефона-то в другом мире. — Слушай, а, может, чтоб ему попроще было, свести его с кем? Ну, например, с... — Если ты сейчас назовёшь имя, которое я не хочу слышать, точно отпизжен будешь. — Абьюз в семье, какой кошмар. Вновь смех, вновь объятия. Антон не устаёт разглядывать Арсения, такого слишком красивого и... его. Мужчина вновь увлекается разглядыванием странных цветов, которые, вероятно, никогда раньше не видел. Смотреть на него такого – одно удовольствие. — Интересно, если бы у нас были дети, они действительно были бы такими красивыми? — вдруг решает поинтересоваться Шастун, особо и не ожидая ответа. — Если бы у нас были дети, я бы, пожалуй, даже не сбежал. Такой ответ радует. Кажется, Попов даже серьёзен. Не то, что бы это было важно. Думать о том, что между ними что-то неправильное, что-то странное – не хочется совершенно. Потому что правильнее некуда, потому что всё, что происходит – лучшее, что могло произойти. — Моё сравнение тебя с цветами приобретает новый смысл, — замечает вдруг Арсений. Антон улыбается, посмеивается. На душе всё так же тепло. На самом деле он давно хотел показать кому-нибудь это. Показать Арсению хотелось вообще очень сильно. — Это наш собственный третий мир, — шепчет Арсений, переплетая с Антоном пальцы. Улыбается так открыто, ярко, счастливо. Антон не успевает задать вопрос, почему же третий мир, если всего лишь второй, как Арсений, хитро ухмыльнувшись, спрашивает: — Ты когда-нибудь занимался сексом в другом мире? — Нет, — улыбаясь, понимая, к чему всё ведёт, отвечает Антон. — А занимался ли ты им когда-нибудь в пышноцветущих кустах? — Нет. — А хочешь трёх зайцев одним махом? — Арсзаяц ёбаный. Антон смеётся, опять, снова, в который, тысячный раз. Рядом с Арсением невозможно не смеяться. И Антон верит в то, что смеяться с ним он будет до конца жизни. Что и жизнь он не против прожить только ради этого. Он целует Попова, мягко накрывая его губы своими. Нежно, аккуратно, будто впервые, волнительно-медленно проводит по мягким губам языком, пробуя все разновидности улыбок мужчины на вкус. Да, пожалуй, жизнь стоит того. Антон отстраняется, заглядывая Арсению в глаза. Всё такие же светлые и счастливые. А потом осматривается сам, словно и не видел никогда этих пёстрых цветов вокруг. Вдыхает аромат полной грудью, наслаждаясь. Всё действительно словно иначе. Кажется, что он попал в совершенно новый, третий мир. Он отличается. Всё не так, всё гораздо... приятнее. Потому что рядом с Арсением. И Антону нравится это. Взгляд цепляется за распустившуюся акацию, нависающую прямо над ними. Почему-то он внезапно вспоминает девчонку, положившую веточку цветов между ними, когда они как-то бродили по ботаническому саду вместе. Значение тоже вспоминается само собой. Тайная любовь. А тогда они оба ведь ещё ни о чём не догадывались. Они, но не все остальные. Но сейчас... сейчас они вместе. Антон Арсения никогда не отпустит. Арсений от Антона никогда не уйдёт.