Третий мир

В облаках сияет месяц, звёзды блещут, где-то одинокая птица сгибает крылья и устремляется вниз. Ледяные порывы ветра сгибают верхушки тёмных елей, а на земле, покрытой хвоей, скользят редкие тени. Воздух пропитан лесом и торфом болот. Тишина, стоящая вокруг, нарушается лишь свистом метели. Холодно. Страшно. Одиноко и… Антон открывает глаза и натыкается на темноту. Он с силой сжимает подлокотники кресла, собираясь с мыслями, но пробирающийся по хребту холодок уже касается его шеи. Сила воображения, чтоб её. Сборник медитаций от Ерёминой Елизаветы вообще не помогает расслабиться. Антон просто не умеет думать о чём-то приятном. Или не умеет выбирать сборники по медитации. Возможно, не стоило специально переходить на пятидесятую страницу гугл поиска, чтобы не идти на поводу у популярности. Возможно, надо было просто отдохнуть, а не пытаться представить, как «медленный плавный ветер спокойствия уносит вас, вы расслабляетесь и видите перед собой восточную негу из желаний обителя вашего мозга, вам хорошо, у вас появляется желание отправиться на поиски сверхлазурного отпечатка мшистой уверенности на плечах у сердобольного гнома кузницы уверенности». Пожалуй, если и стоило отправиться на поиски, то на поиски адекватности автора. Шутить у себя в голове у Антона получается явно лучше, чем что бы то ни было. После несравненно огромного количества концертов, которые Импровизация дала после того, как Антон и Арсений впервые поцеловались, целых трёх, Антон, наконец, всё ещё не может собраться с мыслями. Когда-то давно, целых две недели назад, он был готов привыкнуть к тому, что он влюблён в натурала. А теперь внезапно всё как-то так обернулось, что Антон никак не может привыкнуть к тому, что влюблён взаимно. Поэтому всё ещё ничему не верит. Арсений любит его? Прям сильно? Прям правда? Смешно. Вздохнув, Антон качает головой. Он опять думает об этом. Опять сомневается. Не верит Арсению и боится, что тот уйдёт при первой же возможности. Или захочет чего-то вроде «ой, ну потрахался я с той красоткой, ну и что, это же не серьёзно». Или «прости, Тох, но это всё между нами... как-то вообще не моё». Или ещё что-нибудь. Нелепо, глупо, но страшно, чёрт возьми! Это же Арсений. От него можно ожидать вообще чего угодно. Даже «я люблю тебя, но завтра улетаю на Луну, прощай». От собственных мыслей всё ещё хочется смеяться, но от них же всё ещё слишком грустно. И смех и грех, как говорится. Хочется простого человеческого любить и быть любимым, спать по двенадцать часов в сутки, есть вредную вкусную еду, смотреть фильмы под мягким пледом и гулять под тёплым солнцем, а не сидеть и выдумывать сценарии того, почему нельзя себе этого позволить. Мысли скопом бросаются на не особо сопротивляющегося Антона, бьют по его самолюбию, уверенности и адекватности, которую в пору тоже начать искать. Ну подумаешь: влюбился в одного из самых непредсказуемых людей. С кем не бывает? А ведь когда-то давно Антон думал, что Арсений нормальный. Это потом он понял, что тот сумасшедший. Наверное, поэтому в итоге и влюбился. И поэтому сидит сейчас в тёмном помещении, кажется, комнате для персонала, и думает. О том, как легко Арсению уйти от него, как легко ему сломать его; о том, как боится потерять его; о том, какой же он всё-таки идиот. Вселенная перед его ногами. Он может думать обо всём, чёрт возьми, угодно. Но он думает об Арсении. Его собственной вселенной. Вот они, счастье и любовь, бери и пользуйся! Но злополучное «а вдруг» портит все планы. Оставаться наедине с самим собой, со своими мыслями – было плохой идеей, вероятно. Они загоняют в угол. И одна сторона Антона смеётся и говорит, что это глупости, что надо верить в лучшее и не впадать в безосновательное отчаяние, а другой – страшно. Просто страшно. Бесконтрольно и до спазмов в животе. Потому что... а вдруг? Дверь открывается, пропуская в помещение свет. — Ты чего тут? — раздаётся голос, и Антон поворачивает голову. — Мы, вроде, фотосессию планировали после выступления. А ты взял и сбежал. Арсений подходит к креслу, на котором сидит парень, и недоуменно смотрит в его растерянное лицо. — Как ты вообще меня нашёл? Арсений лишь пожимает плечами. Тянет руку к щеке Антона, касается её пальцами, поглаживая. — Ты чем-то обеспокоен? Эмпат чёртов. Антону не хочется говорить. Он всё ещё не разобрался в своих мыслях, всё ещё не уверен, всё ещё теряется в собственном страхе. Вот только рядом с Арсением так спокойно. Тепло и хочется поверить. Парень говорит быстрее, чем успевает себя остановить: — Я боюсь заснуть рядом с тобой и проснуться здесь же. Поглаживания прекращаются, и Арсений удивлённо смотрит ему в глаза. Видит грусть и серьёзность. От этого становится грустно самому. Он не знает, что сказать. — А потом ты уйдёшь, — продолжает Антон и убирает лицо от рук Попова. Это глупо, по-детски, наверное, но Антону кажется, что это всё нужно одному лишь ему. Что только он один так сильно держится за эту любовь, так сильно любит. Безумно хочется верить, что это не так, но с навязчивыми мыслями бороться он никогда не умел. Арсений с его мыслями не согласен. Но сказать об этом не может, ведь нельзя, чтобы Антон узнал, что он может их читать. Ладно, это уже неправда. Но именно так хотелось бы замеревшему в дверях Димке, который, хмуря брови и громко вздыхая, решает взять ситуацию в свои руки. — Эй, придурки! Названные оборачиваются на призыв. — А почему это сразу придурки? — играючи-возмущённо спрашивает Арсений. — Потому что я так сказал, — фыркает Дима и подходит ближе к ним. Тут же в помещение проходит Сергей, уткнувшийся в телефон, и, как самый не увлечённый, а потому внимательный, включает, наконец, свет. — А ты-то тут чего? — недоумевает Позов. — Мимо шёл. — Что за жизнь? — начинает сетовать Антон, громко вздыхая. — Пытался спрятаться, а они всё равно всем скопом до меня добрались. Я вам что, мёдом намазан? — Просто мы все тут связаны, Тох, — улыбается Дима. — Вот нас и тянет друг к другу. Так что не надейся от нас сбежать. На ближайшую жизнь – ты наш. Антон лишь хмыкает, но важностью слов проникается. Димка прав ведь. Ещё бы он не был прав! — Арс, на два слова, — посерьёзнев, произносит Позов, глядя на Арсения. Тот сразу понимает, что слов будет явно не два. Димка всегда так начинает, когда хочет поговорить. Серьёзно поговорить. — Слушай, а, может, не надо? — пытается отмазаться Арсений. — Я что-то как-то устал, а ещё обещал в Инсте кое-что сделать... — Если ты будешь выпендриваться, то я выложу твои голые фотки в интернет. — Чего? — в один голос основательно удивляются и Арсений, и Антон. — Шучу. И всё-таки. Арсений с подозрением косится на Диму. А потом, вздохнув, соглашается, позволяя себя увести, оставив Серёгу и Антона наедине. А ещё с мыслями о том, что, возможно, где-то у Позова есть фотки голого Попова. — И о чём они собрались базарить? — как-то и не ожидая ответа, тихо спрашивает Антон. — О вас, — отвечает так же тихо Сергей. На вопросительный взгляд друга только пожимает плечом. — Как будто мы не видим, что между вами ебала какая-то творится. Антон криво усмехается, отчасти соглашаясь. Только «ебала» творится не между ними, а в его голове. — А что там обсуждать? Я зависим от Арсения, как ты от телефона, только мой мужик может заглючить ещё серьёзнее, чем твой айфон. Ничего особенного, можем расходиться. — Ты от Арса зачем драматичности понабрался? Серьёзно думаешь, что он уйдёт от тебя так просто? — Сергей выглядит совсем не уверенным в умственных способностях Антона. А через секунду возмущённо добавляет: — И нет у меня никакой зависимости! — Ага. Конечно. Ты в телефоне сидишь чаще, чем на стуле. — Отстань. Сергей показательно засовывает телефон в карман джинсов и садится на стул рядом с Антоном. Шах и мат, задротофоб. — И, ну, разве не Арс всё это время натуралом ярым был? Злился на всех, кто смел бы предположить, что между нами что-то есть. Вспомни Петю-Эдю, он даже просёк его слабость и пользовался этим, — ноет о жизни Антон, игнорируя тот факт, что друг ради него телефон убрал. — Вот именно, что слабость, — качает головой Сергей. — Ты никогда не задумывался, почему он таким становился? Про нас с ним тоже иногда чего-нибудь сказать могли. И ничего, ему до фонаря было. — Может, я ему больше всех не нравился? — Где тут стол, чтоб я мог побиться об него головой? Блять, Шаст, ты совсем долбоёб? — Я не долбоёб, я влюблён, — насупившись и сложив руки на груди, отвечает Антон. Он и сам понимает, что все его подозрения постепенно становятся ну слишком беспочвенными, но сделать он с собой ничего не может. — Послушай. Я знаю этого парня достаточно. Знаю, из-за чего он радуется, как ребёнок, из-за чего чуть не рыдает, спрятав лицо в ладонях. Знаю, из-за чего кусает губы, притворяясь, что они просто обветрились. Из-за чего его глаза горят, когда телефон сообщает о новом сообщении. И это всё – ты, — говорит Сергей, глядя прямо в глаза Антона. — Всегда ты. Сейчас Антон молчит и пытается проникнуться словами Матвиенко. Он чувствует, что они невероятно важны и, кажется, являются именно тем, что ему необходимо было услышать. — Пытаешься сказать, что мне не о чем волноваться? — Пытаюсь? Да я прямым текстом тебе говорю, что Арс любит тебя, идиота, а ты своей неуверенностью его только расстраиваешь! — вспыхивает Сергей, больше не в силах сдерживаться. — Как его вообще угораздило-то? А меня-то как угораздило доказывать какому-то мужику, что мой лучший друг влюблён в него? — Ты сам в мужика влюблён, ничего не знаю, — фыркает Антон, на деле мысленно прописывая себе подзатыльник за то, что воспользовался нечестным оружием в ответ на небольшую грубость. Ну нельзя же так, а. — Откуда ты... — удивлённо и тихо начинает Сергей, мгновенно остывая, но тут же обрывает сам себя. Качает головой, печально усмехаясь. — Ну да. Конечно. Видимо, очевидными были не только вы для нас, но и мы для вас. — Прости, — искренне просит Шастун. — За что? — Ну... Это, наверное, неприятная тема для тебя. — Да как тебе сказать. Вот если бы я был влюблён в Арсения, который пидорасится со всем, что движется, а что не движется... с этим он тоже пидорасится – я бы с ума сошёл. А Димка не такой. Димка, чувства к нему – самое светлое, что есть в моей жизни. Так что всё не так уж и плохо. — Ну да. Димка солнышко, — задумчиво соглашается Антон. — Чёрт, не говори так, это странно. — Зато ты сам ответил на вопрос, почему я такую драму развожу. Я ж сумасшедший, мне можно, — замечает, издав смешок, Шастун, радуясь, что не задел своим резким высказыванием друга, что можно не бояться поговорить с ним. — Но ты-то что делать собираешься? — С Димкой? — Да. С твоими чувствами. Он ведь... женат. Катя его соулмейт, у них есть дочь, и свою семью Позыч никогда не бросит. Надеяться на что-то просто-напросто глупо. Он никогда не будет с тобой. Да, прости, грустно, но правда ведь. — Ты перечислил то, из-за чего мы не можем быть вместе. Но не указал ни одной причины, по которой я не могу его любить. Антон хочет что-то сказать в ответ, но тут же осекается. Сергей выглядит... серьёзным. До боли честным. Таким, что чувствуешь себя глупым ребёнком рядом с ним. С человеком, которому не стыдно за свои чувства к человеку, который никогда не почувствует хоть немного того же в ответ. С человеком, которого всё устраивает таким, какое оно есть. Он любит Диму даже с его собственной любовью к другому человеку. Сергей не жалеет о своей любви. Так что говорить здесь не о чем. Крутой мужик, оказывается, этот Сергей. Антон и раньше не сомневался в этом, но теперь как-то зауважал его ещё больше. — А теперь... Арсений, — после небольшого молчания Матвиенко решает ввести разговор в прежнее русло. — Ну нет, ну чего ты начинаешь, нормально же общались. — Да не то, что бы. И всё равно. Арсений. — Не хочу я о нём говорить. — Арсений. — Да чего ты прицепился? — Арсений. — Давай не будем, а? — Арсений. — Ой, просто молчи. — Арсений. — Блять. — Арсений любит тебя. — Да что ты заладил... подожди, что? — Он правда любит тебя, Тох. Хватит фигнёй страдать. — Хочу и страдаю, законом не запрещено. Однако Антон хмыкает и улыбается. Как он где-то слышал? Узнать информацию, а через минут пятнадцать закрепить? А Серёга точно спец по скреплению, как обменщик, вот и действует, как профессионал. Нет, не так. Сергей действует, как друг. Хороший друг. У самого проблемы посерьёзнее будут, но Антону помогает всё равно. — Серьёзно, Тох. Вот так вот просто принять мужика, а потом отмазаться от собственного выбора? Это вообще не про Арса, — добивает Матвиенко. — Даже Толя, кстати, говорил, что он от тебя ни в жизни не отстанет. Ну вот. Опять он говорит что-то, что внушает в Антона только больше уверенности, что-то такое, будто считывает его опасения и развевает их. И Антон, как ни странно, верит ему. Ему и его словам об Арсении. Его словам о том, что всё хорошо. — Ты так говоришь, что я прям расстраиваюсь с собственной нерешительности, — усмехается Шастун. — Ты не расстраивайся. Просто иди потрахайся. — Хорошая идея! Вот только Арс не даётся. Никак. Ещё один повод для моей «драматичности». — Ага. А ты представь, что влюбился внезапно в Лунтика. Вот вроде и любишь его, но когда он трахнуть тебя пытается – ну чот не оно. — Но я не Лунтик! — выпаливает Антон и тут же улыбается. А ведь и правда. Удачное сравнение Серёга выбрал. — Но всё равно не то. Я не такой уж и пришелец. — Зато Арс – да. По нему же видно. И для него ты – самый настоящий пришелец. Так что просто научись ждать, а? — Ну... — Да боже! — Сергей со вздохом занимается рукоприкладством. К лицу. Своему. — Просто набухай его. Он поспокойнее станет. — А это... мысль, — задумчиво соглашается Антон. Тут на его телефон приходит сообщение, извещая о себе таким звуком, из-за которого Шастун тут же лезет в телефон, забывая о приличиях. Арсюха написал. Сергей хмыкает, вздыхает и сам берёт свой телефон. Он давно его в руках не держал, надо исправлять.

<'"'>

(От кого: Арс; 21:42) Тох, меня убивают. (От кого: Антон; 21:42) В смысле? (От кого: Арс; 21:42) Димас мучает, сил моих больше нет! (От кого: Антон; 21:42) Что он делает? (От кого: Арс; 21:43) Выпытывает у меня подробности нашей личной жизни. (От кого: Антон; 21:43) Сложно, наверное, выпытывать о том, чего нет. ))0) (От кого: Арс; 21:43) Ты совсем охуел? (От кого: Арс; 21:43) Я сейчас обижаться буду. (От кого: Антон; 21:44) Да ты всегда так делаешь. Мне не привыкать. (От кого: Арс; 21:44) Антоооох. Ты чего вообще? (От кого: Антон; 21:44) Да так. (От кого: Арс; 21:45) Мне не нравится то, что ты мне пишешь. Ты же не заявишь сейчас, что (От кого: Арс; 21:45) Ладно. Не так. (От кого: Арс; 21:45) Какого хуя ты возникаешь? (От кого: Антон; 21:46) Гоп-стиль – это мой стиль, Арс. (От кого: Антон; 21:46) И волноваться по поводу того, что ты что-нибудь эдакое заявишь и уйдёшь от меня – тоже. (От кого: Арс; 21:47) Ты это серьёзно сейчас? (От кого: Антон; 21:47) Уже нет. Теперь я уверен, что ты моя сахарная булочка. )) (От кого: Арс; 21:49) ... (От кого: Арс; 21:49) О чём вы с Сергеем говорите вообще? (От кого: Антон; 21:49) Об эволюции комаров. (От кого: Антон; 21:50) Ты не задумывался, что они становятся умнее? (От кого: Арс; 21:50) В отличие от некоторых, да, есть такое. (От кого: Арс; 21:50) Весело тебе, да? А Позов на меня наезжает, что ты дохуя грустный. Мне надо показать ему нашу переписку, чтоб он поверил, что ошибается? (От кого: Арс; 21:50) Он с удовольствием поговорит с вами о комарах. (От кого: Антон; 21:51) Вот только попробуй! (От кого: Антон; 21:51) И он увидит, как я тебя соблазняю по телефону. (От кого: Антон; 21:51) Или узнает, что у тебя маленький член!!! (От кого: Арс; 21:52) ... тебя точно нельзя больше с Серёгой вдвоём оставлять. (От кого: Антон; 21:52) Это не он, это моя любовь к тебе. (От кого: Антон; 21:52) Он вообще сейчас что-то пробурчал о моём хихиканье и ушёл. Так что я и правда могу начать соблазнять тебя по смс. (От кого: Арс; 21:52) Мне надо будет потом серьёзно поговорить с Матвиенко. Когда Позов отпустит. (От кого: Антон; 21:52) Знаешь, что делает моя рука? (От кого: Арс; 21:53) Пишет сообщения? (От кого: Антон; 21:53) Другая. (От кого: Арс; 21:53) Ты двумя руками сообщения набираешь. (От кого: Антон; 21:53) Какой ты скучный. (От кого: Антон; 21:54) Вторая рука, левая, если хочешь знать, гладит меня между ног. (От кого: Арс; 21:54) Тебе пора обращаться в службу защиты левых рук от вторжения в них чужеземных существ. (От кого: Антон; 21:54) То есть от тебя? Так это ты меня гладишь? Я знааал. (От кого: Арс; 21:54) Тох, у тебя плохо получается соблазнять. (От кого: Антон; 21:55) А что, если я расскажу тебе, что собираюсь сделать потом? Что-то вроде... погладить твой член, обеими руками, прямо как смс набираю. Потом облизать. Взять в рот. (От кого: Антон; 21:55) У меня очень слабый рвотный рефлекс, ты знал? (От кого: Арс; 21:55) У тебя всё ещё очень плохо получается. (От кого: Антон; 21:56) Ну чего ты такой бука. (От кого: Арс; 21:56) Это ты почему такой долбоёбушка у меня? (От кого: Арс; 21:56) Только что грустный был, как пень, а сейчас хуйню несёшь, как я. Что за перемены? (От кого: Антон; 21:56) Серёжа сказал, что ты любишь меня. :3 (От кого: Арс; 21:57) Точно с ним поговорю. (От кого: Арс; 21:57) Да и как будто ты этого не знал. (От кого: Антон; 21:57) Не знал! Ты же не говорил. (От кого: Арс; 21:57) А это обязательно говорить надо? (От кого: Антон; 21:57) Ага. Либо секс, либо слова. Выбирай, пирожочек. (От кого: Арс; 21:57) Милые прозвища тебе даются хуже соблазнения, Тох. Окей. (От кого: Арс; 21:58) Я люблю тебя. (От кого: Антон; 21:58) Поздно. (От кого: Арс; 21:58) В смысле? (От кого: Антон; 21:58) В смысле я тебя всё равно трахну. (От кого: Антон; 21:58) Булочка моя. :3 (От кого: Арс; 21:58) Пожалуй, сегодня я ночую с Димой. (От кого: Антон; 21:59) Нет. Со мной. И вином. (От кого: Арс; 21:59) Нет. С Димой. И анальной девственностью. (От кого: Антон; 21:59) Ну кренделёчек мой, ну не сопротивляйся. Дай хоть отсосать тебе. (От кого: Арс; 21:59) Ты голодный что ли? (От кого: Антон; 21:59) Ага. Всегда. И пить хочу. :3 (От кого: Арс; 22:02) Пиздец. (От кого: Антон; 22:02) Хуец* (От кого: Антон; 22:02) Это не страшно, Арсюх. Это приятно. (От кого: Антон; 22:02) Ну, в теории. (От кого: Арс; 22:02) Ты мне угрожаешь? (От кого: Антон; 22:02) Я тебя совращаю. (От кого: Антон; 22:03) А ещё рассказываю планы на сегодняшний вечер. (От кого: Арс; 22:03) Может, не надо? Нормально же общались. (От кого: Антон; 22:03) Надо. Да и я знаю, что ты себе уже всё представил, и у тебя встал. (От кого: Арс; 22:03) Нет. (От кого: Антон; 22:03) Ну кексик, ну вот чего ты. (От кого: Арс; 22:05) Ну потому что секс ведь внезапным должен быть, неожиданным. А ты тут мне заранее все карты и выдал. Это же скучно. (От кого: Антон; 22:05) Я тебе заранее и говорю, чтоб ты не шугался меня, как это обычно бывает. Чтоб знал. (От кого: Антон; 22:05) Я хочу тебя, Арс. (От кого: Антон; 22:05) Очень сильно. (От кого: Арс; 22:06) Димка сказал, что ночевать с ним нельзя. Чёрт. (От кого: Антон; 22:06) Ты серьёзно спрашивал?.. (От кого: Арс; 22:06) Нет. (От кого: Антон; 22:06) Вот и умничка. (От кого: Арс; 22:12) Бери больше вина. (От кого: Арс; 22:12) И гренадина. (От кого: Антон; 22:12) Без проблем. (От кого: Арс; 22:12) А у меня, кажется, проблемы. (От кого: Антон; 22:12) Всё-таки встал? (От кого: Арс; 22:12) Нет. Просто мой парень – извращенец-придурок. (От кого: Арс; 22:13) И чуть-чуть встал, да. (От кого: Антон; 22:13) Мой парень – тоже. :3

<'"'>

Если Дима и замечает, что что-то не так, то он не подаёт вида. Если Стас и Оксана замечают, что что-то совершенно не так, то с успехом всё игнорируют. Сергею замечать нечего, он сидит, уткнувшись в телефон, и ему совершенно нет дела до странных улыбочек Антона и слишком нервного и смущённого Арсения. Пожалуй, он просто не хочет знать. Ни о чём. Как и большинство здесь присутствующих. Особенно Арсений. — О, меня здесь высадите? Я потом сам до отеля доберусь, — внезапно подаёт голос Антон, когда машина проезжает мимо небольшого магазинчика. — Как хочешь, — разрешает Стас и говорит что-то водителю. В номер отеля Шастун входит с пакетом, наполненным двумя бутылками вина и бутылкой гренадина. В душе шумит вода, и парень решает особо не заморачиваться, садясь на край кровати и сразу открывая одну бутылку. Лёгкое предвкушение рисует на лице улыбку. Антон думает о том, что, если Арсений и решит вновь сбежать, он не даст ему сделать это так просто. Не в этот раз. Однако ощущение того, что Арсений просто просидит в душе до того момента, как Антон уснёт, довольно явственно. Так что парень не позволяет уставшему телу прилечь «ну хоть на минуточку», потому что разговор с кроватями, особенно после концертов, у него короткий: мгновенное засыпание. Этого Арс ведь и добивается, верно? Вот только планы у Антона совсем другие. — А-а-арс, — протяжно зовёт он, зная, что пусть и не разборчиво, но Арсений услышит. — Выходи, подлый трус. Кажется, вода начинает шуметь ещё настойчивее. Хмыкнув, Антон разрешает Попову взять больше времени. Пластиковые одноразовые стаканчики заменяют бокалы, наполняясь вином. И Шастун действительно не понимает, почему не додумался воспользоваться силой алкоголя раньше. Подаренная им смелость обоим не помешает. Особенно человеку, который только через сорок минут после прихода Антона выходит из душа. — О, красавица моя вышла. А что так быстро? — подшучивает Шастун, в упор рассматривая напряжённого Арсения. Первый стаканчик вина давно высушен, до второго было решено ждать. — Тебе что-то не нравится? — огрызается, хмурясь, Арсений. — Нет, ну что ты. — Парень обводит Попова несколько раз взглядом, отмечая влажные волосы и прилипающую к телу футболку, довольно ухмыляясь и облизываясь. — Мне всё-ё-ё нравится. — Ну вот и не возникай, — бросает Арс и берёт с прикроватной тумбочки свой стаканчик с вином. Антон не прекращает улыбаться, глядя на то, как Арсений чуть ли не залпом выпивает вино и просит налить ещё, уменьшив количество сиропа. Потом осушает стаканчик наполовину. На это Антон делает маленький глоток из своего. — Я видел тебя онлайн, — как бы между прочим замечает Шастун. — Ты забыл включить невидимку. — … почему не написал? — изменившись в лице, севшим голосом спрашивает Арсений. — Потому что ты бы решил, что это ещё более неловко, чем оно есть, и просидел бы в ванне ещё часа два. А я, пусть и верный, но сломался бы и изменил тебе с кроватью. Кому оно надо? — Умно, — сухо резюмирует Попов и допивает свою порцию. Самостоятельно наливает ещё. — Может, сядешь уже? — Антон кладёт руку на место рядом с собой, приглашая Попова сесть на кровать. Тот садится. Как можно дальше. — Ой, да брось. — Не понимаю, о чём ты. Вздохнув, Антон сам пододвигается ближе к мужчине. Тот напрягается ещё сильнее. Это заметно. Очень заметно. Но Антон всё ещё, сжав зубы, старается не обращать внимания. — Погуляем завтра? — спрашивает он, надеясь расслабить Арсения. — Как раз будет выходной. Сочи, жара, красота. Наделаем тебе кучу фоток для Инсты. — Угу, — глухо отвечает Попов и вновь допивает вино до конца. Кажется, разговаривать с ним ещё бесполезнее, чем ничего не делать. Рискнув, Антон наклоняется к плечу Арсения и касается носом шеи. Вдыхает, улыбаясь запаху ванили и лотоса, оставляет поцелуй на ключице. Аккуратно и нежно, но Арсений хватает бутылку вина и пьёт из горла, жмурясь и больше никак не реагируя. — Слушай, — глубоко вздохнув, начинает Антон, возвращаясь в нормальное положение. — Если ты так сильно не хочешь, мы просто спокойно допьём вино, обсудим всякую чепуху и ляжем спать. И всё. Просто скажи это и… Договорить у Шастуна не получается, потому что Арсений, резко развернувшись, целует его. С жаром, напористо, покусывая нижнюю губу и пальцами нажимая на затылок, чтобы быть ещё ближе возможного. Отстранившись, мужчина вновь прилегает к бутылке, вот только слегка ошарашенный Антон всё равно выглядит крайне довольным. — Я понял, — выдыхает он, отдавая Попову и свой стаканчик. Да, он его спаивает. Нет, ему вообще не стыдно. Он в восторге наблюдает за тем, как Арсений выпивает и его порцию вина. Мужчине даст в голову быстро, очень быстро, судя по всему. И сильно. Оно и к лучшему. Наверное. — В Аду буду претендовать на трон. И сам целует Арсения. Не сопротивляющегося, немного напряжённого, но отзывчивого и сладко-терпкого, со вкусом гренадина и вина. Целовать такого – сплошное удовольствие. Одну руку Антон кладёт ему на щеку, пальцами чуть приподнимая подбородок, а второй касается его свободной руки, переплетая пальцы. И целует, напирая, заставляя Попова постепенно наклоняться назад. — Стой-стой-стой, — прерывает Арсений, прерывая Антона и отодвигаясь. — А ты в душ не пойдёшь? — М-м-м, — задумчиво тянет Антон. Он успел забыть о том, что порядком вымотался и пропотел за концерт. — Надо бы. Но жаль тебя одного оставлять. — Я не один, — хихикнув и подняв руку с бутылкой, которую крепко сжимал всё это время, напоминает Попов. — Иди давай. Со вздохом упущенных возможностей и стоном проёбаных надежд, Антон встаёт с кровати и идёт в душ. В планах максимально быстрое его принятие, чтобы скорее вернуться и продолжить приставания к Попову. Хороший план. Ему нравится. Еле-тёплая вода немного расслабляет, вот только мысли всё равно жутко спутаны, затуманены. Словно это он пил вино, как не в себя, а не Арс. Подумав об этом, Антон усмехается: ему кажется, что он занимается спаиванием малолетних. Хотя Арс, вообще-то, гораздо старше его самого. Но, на самом деле, сейчас это не имеет никакого значения. Арсений, вроде как, хочет его? Если это так, то Антон счастлив. Выйдя из душа, он видит совсем потерянного Попова, с пустотой в глазах рассматривающего пустую бутылку из-под вина. Мужчина рассеянно переводит взгляд на него и на несколько секунд замирает. — Почему ты голый?.. Антон смотрит вниз, на своё тело. Пожимает плечами. — На мне есть трусы. — Но… а… — А зачем? Ухмыльнувшись, Шастун подходит к Арсению и садится на его колени. Тут же целует, всё ещё слишком нежно, а пальцами цепляется за края футболки, постепенно задирая её. Оторвавшись от губ мужчины, он быстро снимает с него лишний предмет гардероба, собирается продолжить целовать его, но тот внезапно дёргается и не даётся. — Стой. Подожди. Остановись! Это неправильно. Так не должно быть. Так нельзя, — на выдохах просит он, смотря куда-то в сторону. Антон напрягается, и все его страхи новой волной дают о себе знать. Он пересаживается с коленей Арсения на кровать, чтобы были силы действительно остановиться. — Да что случилось-то? — Ты бухой, а я нет. Открывай вторую бутылку. — Ты выпил почти всю первую один. — Я сказал открывай бухло! Покачав головой, Антон слабо улыбается. С таким мужиком самому не долго спиться. — Тебе уже хватит, — мягко говорит он, целуя Арсения в щеку. — Слушай, Арс. Моё предложение остановиться всё ещё в силе. Если тебе это так неприятно... может, не будешь зазря храбриться? Всё нормально. Тихо вздохнув и поставив пустую бутылку на пол, Попов поворачивает к Антону голову и смотрит на него взглядом, содержащим в себе «как же ты меня заебал, хотя даже ещё не ебал». Смотрит так минуту или две, надеясь, что парень поймёт, что он умеет читать, но, видно, не судьба. Антон всё ещё до неприличия сдержанный и нудно-заботливый. Он действует проверенным методом. Просто резко целует Шастуна, грубовато проводя языком по его губам, чувствуя нарастающую улыбку. Кладёт руку на член парня и чуть сжимает, вырывая сдавленный выдох. — Арс, чёрт, — шепчет Антон и углубляет поцелуй, действуя жадно и напористо. Арсений позволяет в этот раз уложить себя на кровать, позволяет Антону нависать сверху и целовать, целовать, целовать. Парень касается губами скулы, виска, спускается ниже и целует шею. Пытается достать до всего, чего может, одной рукой опираясь на кровать, а другой оглаживая торс Попова. Немного потряхивает. С каждым касанием хочется большего, ещё, Арсения слишком мало. Антон кусает его за ключицу, за плечо, зная, какие участки кожи потом будут закрыты футболкой, зная, что можно позволить себе оставить на нём отпечатки своего желания, своей любви. Невозможно перестать улыбаться, зная, что тело под ним прямо сейчас принадлежит ему. Антон смотрит на Арсения, отстранившись, разглядывает румянец на скулах: смешение смущения и опьянения. Смотрит в глаза, невероятно синие даже при ярком свете, с расширенными зрачками. Арсений зарывается пальцами в его волосы, гладит, тоже разглядывает. И улыбается. — Чего ты? — спрашивает Антон, внезапно смутившись такому вниманию. — Ты красивый, — шепчет Арсений, глядя в глаза Антону. — Как... цветы. Антон поражённо замирает, глупо уставившись перед собой, и сердце гулко отзывается в груди. Потом, чуть улыбнувшись, опускает голову, пряча лицо в шее Арсения. Тихо посмеивается, не в силах сдержаться. — Я так тебя люблю, — выдыхает он, вновь посмотрев на Попова. — Как?.. — подсказывает мужчина, требуя продолжения фразы, улыбнувшись. — Как... — Шастун задумывается на секунду, а после, чуть покачав головой, говорит: — Я люблю тебя, как Антон любит Арсения. — Полагаю, с этим ничто не сравнится. — Именно. Улыбаясь, Антон снова целует Арсения, спуская руку вниз и поглаживая его член через шорты. Чувства к этому человеку сильные, опаляющие изнутри, и желание передать всё это набатом гремит в голове. Целовать, гладить, любить. Дать Арсу всё, что он может. Он вновь кусает его, тут же зализывая покрасневшую кожу. — Ты меня убить собираешься? — со сбившимся дыханием спрашивает Попов, закусывая нижнюю губу. — Ну... — Антон мгновение медлит и усмехается. — Я бы предпочёл отсосать тебе. С мычанием, Арс откидывает голову на кровать и закрывает лицо сгибом локтя. Приглушённо играючи хнычет, когда Антон продолжает возбуждать его ещё сильнее. — У моей смерти имя Антон, — заключает Попов, чувствуя, что сердце вот-вот просто сломает рёбра. — У моей жизни имя Арсений, — парирует Шастун, целуя руку, которая закрывает лицо мужчины. Мягко отнимает её, заглядывая в тёмные глаза, прикасается к губам. Прикусывает нижнюю и аккуратно тянет вверх, заставляя Арсения приподняться на локтях. — Ты чего? — Надо снять твои шорты. Громко выдохнув, борясь со смущением, Арсений стягивает остатки одежды, стараясь просто не думать о том, что делает, что происходит. Кидает шорты на пол и тут же вновь возвращается в горизонтальное положение, будто бы стесняясь собственной наготы. Антон для удобства сам забирается на кровать с ногами. Приближает лицо к серьёзному стояку своего мужика, вздыхает и совсем тихо шепчет: — Ну и что мне с этим делать?.. — Чё-ёрт, — тянет Арсений, даже не поднимая головы и вновь имитируя хныканье. — Ты вот серьёзно сейчас? — Нет, ну в теории я знаю, но... я просто не... ну... то есть, нихуя я не знаю, да. В ответ разочарованное молчание. Или это Антону так только кажется. Он ещё несколько секунд просто рассматривает член Арсения, замечая, что опасения почувствовать неприязнь к этому совсем не оправдывают себя. Попов вновь чуть приподнимается, растерянно смотрит на Антона. Отмена миссии? Ничего не будет? Вот только через секунду Антон, двинувшись вперёд, проводит языком по члену сверху-вниз, пробуя, проверяя свою реакцию и реакцию Арсения. — Мой лучший друг только что лизнул мой член, — высказывает очевидное тот низким голосом. — Пиздец. — Как твой лучший друг я могу тебе разве что мороженку купить. А член твой во рту держать я буду только в качестве твоего парня. Не ты ли меня сам им назвал? — Разговор, который мы ведём – крайне неловкий. — Я знаю. Но сейчас я собираюсь сделать кое-что ещё более неловкое. Антон наклоняется к члену Арсения и обхватывает его губами, медленно опуская голову, вбирая его внутрь. Вкус странный, ощущения странные, наполненность во рту странная, но... всё это кажется таким до нелепого правильным. Стараясь не задевать тонкую кожу зубами, Антон опускает голову максимально по своим возможностям вниз. Взять глубоко он не может, он знал это и так, хотя и ожидал, что сможет больше. Антон поднимает голову, почти до конца выпуская член изо рта, вновь опускает. Слыша хреново сдерживаемые стоны Арсения, понимает, что делает всё хорошо. Не замечает, как кровать рядом с его ногами прогибается чуть больше, а тело Арсения напрягается. И резко вздёргивает голову, удивлённо смотря на то, как мужчина стягивает с него трусы. — Ты что это делаешь? — тихо спрашивает Антон, наблюдая за действиями Попова. Тот, молча, глядя прямо в глаза Антона, рукой направляет его член к своему лицу и... всё ещё не разрывая зрительного контакта невозмутимо широким мазком проводит языком по самой головке. — Бля-я-ять, — только и может выдохнуть Антон, чувствуя, как Арс вновь это делает. И опять. И снова. — Стой, — просит Антон и опускает руку себе между ног, обхватывая член у самого основания. Арсений не слушает, облизывая головку ещё раз. — Я серьёзно! Хватит. — Почему? — Я сейчас кончу. — Брось, ты уже не подросток. — Так думают всего лишь все и мой паспорт. Не аргумент. — То есть тебе можно, а мне нельзя? И где справедливость? — Там же, где и твоя потерянная гетеросексуальность. Ты чё делаешь вообще? — Я выпил. Арсений лишь пожимает плечами. Жестокий, чертовски красивый засранец. План по его спаиванию новыми красками начинает сверкать перед Антоном. — Ну и что мне теперь делать? — Просто подожди немного, ладно? Антон возвращается к начатому, стараясь больше сконцентрироваться на том, что делает, и не думать о том, что в опасной близости к его члену лицо Арсения. Стоит ему опустить руку, как язык мужчины вновь касается головки, и жить становится сложнее. Кажется, что внутренности могут связать узел покруче опытного моряка, а голова по пустоте может сравниться разве что с зимним небом. Затянутым облаками так туго, что возникает ощущение заточения в клетке. Антон заперт. В ощущениях. Он успевает быстро поднять голову и закусить собственную руку, когда чувствует, что сил терпеть больше нет. Он кончает, только со временем замечая, что Арсений не отстраняется, принимая в себя сперму Антона, сглатывая, облизываясь. От этого, кажется, может встать заново всего за секунду. — Ты невозможен, — стонет он, видя, как на это Арсений лишь самодовольно улыбается. Вновь пытается взять его член в рот, только движения всё более смазанные, дыхание сбивчивое, воздуха, вдыхаемого носом, недостаточно. Он задерживается губами на самом верху, проводя кончиком языка по уретре, слушая Арсения. Приятно. Всё ещё странные ощущения, но ему всё ещё нравится. Он поднимает голову, сдвигается ближе к Арсению, понимая, что больше не может. Утыкается лбом в его плечо, ладонью обхватив его член и доводя до разрядки быстрыми, рваными движениями. Арсений красиво выгибает спину, ещё более красивые звуки издаёт. Арсений такой красивый сейчас. Арсений его. Арсений целует Антона. — Я только что отсасывал тебе, — лениво напоминает парень. — А я тебе. Разве не в этом и смысл? — Что ж, ну... если нашим членам суждено встретиться сейчас только таким образом, то... — Он сам целует его. Рука наполняется спермой, Антон губами ловит вибрацию стона Арсения. Отрывается от него, смотрит на свою ладонь. — Ты кончил от меня, — со странной самодовольной улыбкой констатирует он. Арсений лишь молча закатывает глаза, а потом затыкает его очередным поцелуем. — Ты такой придурок, — резюмирует он, отстранившись, когда действия Антона становятся слишком сонными и медленными. — Ты поэтому и любишь меня, разве нет? — Много о себе думаешь. Антон тихо хихикает, зарывается носом в волосы на виске Попова. На выдохе шепчет: — Мой. — Теперь уверен, что я не уйду от тебя? — с улыбкой спрашивает Арсений. — Теперь уверен, что я тебя не отпущу, — так же улыбаясь, отвечает Антон. Арсений обнимает парня, притягивая его к себе ещё ближе. Ближе уже некуда, но хочется прижаться сильнее. Хочется просто срастись в одно, чтобы всегда быть рядом и никогда не отпускать. Арсений всегда был романтиком. — Давай спать, — шёпотом предлагает он, понимая, что и сам засыпает. — Нам не надо в душ? Ты весь липкий. — Потерплю. — Но ты же чистоплюй. — Спи бля. — Ладно. Антон улыбается, с наслаждением закрывая глаза. Они засыпают, обняв друг друга. Им, в самом деле, всё равно, проснутся они здесь же, или в другом мире одного из них. Это, на самом деле, уже неважно. Не для них.