Грешники 2. Кровавый остров

      Жуткая головная боль, всё тело болит, а в ушах звенит.       И кажется, я умер, ибо слышу множество криков и голосов.       Это ангелы и демоны спорят, куда мне дорога предназначена: в рай или в ад. Ну, мы-то все понимаем, что в ад.       Минутку… если это так очевидно, почему они спорят?       Хмуря брови, я позволяю себе открыть глаз и тут же жалею об этом.       Мой мир буквально пал, а сердце сделало сальто.       Я ощутил самый сильный испуг в мире.       И кажется, у меня начинается паника…       Пытаюсь вдохнуть воздуха, но он весь пропитан чёрным дымом, который охватил всё вокруг.       Передо мной сумасшедшая картина, которую я запомню на всю свою жизнь, если, конечно, еще выживу, а то после такого… многие бы погибли, и вдруг я тоже на последнем издыхании.       Я понял, что самолёт разломился на две части, и та часть, где сидел я, сейчас горит, и некоторые пассажиры, видимо, пытаются вытащить остальных.       Понимая, что я не должен лежать на песке и смотреть, как некоторые задыхаются в гуще дыма, я встал на ноги и почувствовал жуткую боль.       Я поморщился и, достав из кармана платок, который мне положила Бриджит, пошёл в сторону самолёта.       Бриджит! Надеюсь, она жива.       Небольшая кучка народу бежит подальше от горящего обломка, но я не трус, я помогу вон тому чуваку.       Добравшись до парня, который пытался кого-то вытащить из-под обломка, я сел на песок рядом с ним и стал помогать поднимать железку.       А этот парень силён. На вид ему лет двадцать. Его волосы были растрёпанные, хотя я уверен, они были идеально уложены до падения самолёта. Одежда была немного порвана, а на лице красовались несколько царапин.       И как только мы сдвинули обломок, я готов был обратно бросить железяку на тело, которое мы спасли.       Ты тоже понимаешь, на кого я смотрю?       Ты же знаешь, что я так могу отреагировать только, если я хорошо знаком с этим человеком.       Ну, как хорошо, нормально… Ведь я не только не раскусил её гениальный план, так ещё сам, того не понимая, принял в нём участие… Хм… Кто же это мог быть?..       Поджав губы, я закрываю глаза, стараюсь выкинуть из головы все обиды и все прошлые моменты с ней и просто спасти её.       Парень зажмурился и стал сам держать железку, а я стал вытягивать за ноги Маринетт, мысленно проклиная себя и свой героически поступок.       Как только волосы Мари оказались вне опасной зоны, парень с криком отпустил железку и та упала на песок.       Понимая, что Маринетт могла переломать половину костей под этой железкой, я попросил парня аккуратно отнести её на безопасное расстояние, а сам отправился помогать остальным.       Пробираясь в гущу дыма, я понимал, что противоречу своему же девизу, но, чёрт возьми, именно сейчас нужно как можно больше людей, чтобы потом справиться с данной ситуацией.       Я забрался в самолёт и увидел, как маленькая девочка со слезами на глазах пытается привести в чувства свою маму, которая, кажется, потеряла сознание.       Как только я сделал шаг в сторону ребёнка, огонь вспыхнул с большей силой, как будто отгоняя меня.       Пф… он не будет мной командовать.       Прикрывая лицо руками, я прошёл к девочке, та заметила меня, но не перестала толкать маму.       Я приблизился к ребёнку и потрогал пульс женщины.       Как же не хочется расстроить девочку еще больше… я никогда раньше толком не разговаривал с детьми…       Ох… как же я буду понимать её.       Оглядевшись, я понимаю, что у меня времени мало, и труп я не успею вытащить вместе с ребёнком.       Я быстро успеваю взглянуть на места, где сидели мы с Бриджит. Я с облегчение вздохнул, когда не увидел её окровавленного тела на том месте, и надежда, что она жива, приобрела краски.       — Мама, проснись… — плачущие всхлипы заставляют сердце сжаться, и я понимаю, что лучше потом скажу, почему сейчас я брошу её маму.       Без разговоров я оттаскиваю девчонку от тела и, взяв на руки, бегу как можно скорее из самолёта.       Прижимая к груди маленького ребёнка, я слышу, как её сердечко быстро колотится, а тихие всхлипы на моей шее просто убивают меня.       У меня был выбор: спасти труп или спасти ребёнка. Согласись, лучше уж спасти живого.       Выбежав из самолёта, я смог прокашляется, ибо воздух там был весь пропитан дымом.       Стоило мне отойти на безопасное расстояние от горящего самолёта, как тот вспыхнул ярким пламенем.       Девочка чуть успокоилась, и, взглянув на пламя, она поняла, кажется, ситуацию.       Я прижимаю её головку к своему плечу, не желая, чтобы она смотрела на это.       В конце-то концов, не у всех должно оставаться в памяти такое.       И каково же было облегчение, когда к нам подбежал мужчина и со слезами на глазах произнёс имя девчонки.       Малышка назвала его папой, и я спокойно вручил ему на руки ребёнка.       На душе немного стало легче, ведь всё-таки она осталась не совсем одна…       Толпа народу начала скапливаться, и я стал мысленно считать, сколько выживших осталось.       Спустя минуту я пришёл к выводу, что нас около пятидесяти, и это довольно много.       Все стали обсуждать случившееся, и тогда я вспомнил, кого я самым первым спас.       Я бросил взгляд на небольшую кучку людей, скопившихся вокруг чего-то. И, кажется, я знаю вокруг чего или, точнее, кого.       Я подбежал к людям и, пробившись сквозь народ, я увидел лежащую без сознания Маринетт, а рядом с ней и мужчину, который, кажется, был врачом, если судить по его действиям.       Чуть хмурясь я пробежался глазками по её стройному телу. Она чуть похудела, под глазами видно небольшие замазанные пудрой синяки. Волосы были всё того же цвета, только на кончиках появился красный. У неё маникюр, а это значит, она отлично справлялась на свободе и тратила деньги на «нужные» вещи. Она была в тёмных джинсах и розовой футболке. Обычный повседневный прикид, который так непривычно на ней видеть. Ведь я её помню в вечно оранжевом комбинезоне, ну и в красном латексном костюме. В голове стали всплывать воспоминания, которые слегка резали сердце, которое и так было уже всё перебинтовано. Мысли путались, и я не могу понять, мне улыбаться или плакать, смотря на неё?       — Она… будет в порядке? — спросил тот парень, который помог мне её вытащить.       Врач вздохнул и спокойно ответил:       — Да, просто у неё треснули рёбра, и от резких движений ей придётся воздержаться, — покачал головой мужчина.       Я понял, что интерес о её самочувствие у парня не просто так, значит, он её знает или же она для него важна…       Хм… стоит ли мне говорить, что я испытал небольшой всплеск ревности?       — Когда она очнётся? — решил спросить я и тем самым привлёк внимания окружающих.       — Скоро, просто её организм пытается сейчас восстановить несколько повреждений внутри. Пускай радуется, что её кости крепкие… — чуть усмехнулся мужчина. — Кто-нибудь, принесите бинты! — крикнул он как можно громче.       — Я принесу! — отозвался какой-то подросток лет так семнадцати и побежал в сторону самолёта.       Солнце пекло, и у меня появились первые признаки того, что я сейчас получу солнечный удар!       Услышав снова плач и несколько молитв Богу, я понял, что началась паника.       Понимая, что если мы будем паниковать и работать по-своему, то мы не выживем, в этой ситуацию я отбрасываю свой девиз и забираюсь на один обломок, который будет моей «сценой».       Похлопав в ладоши, я сразу же привлек на себя всё внимание, и я сразу же вспомнил, как я стоял на сцене в школе.       Глупые, но приятные воспоминания.       Отсюда мне открывается вид на весь пляж, и это меня радует. Огромный океан, который я вижу, немного пугает и настораживает, но эта неизвестность порой просто потрясает.       Все подходят ко мне ближе, и я заметил среди людей Бриджит, которая со слабой улыбкой мне помахала.       Я ей улыбнулся, ведь видеть её целой и невредимой сейчас то, что мне нужно.       Что ж, вроде все на меня смотрят, а это значит, самое время толкать речь.       — Прошу всех успокоиться и не паниковать. Мы не сможем прожить тут больше дня, если будем работать поодиночке, поэтому я предлагаю сейчас собраться с духом и ждать, когда за нами прилетят! А сейчас делимся на группы и ищем в контейнерах, которые разбросаны по всему пляжу, — пробегаюсь глазками по пляжу и считаю, сколько всего контейнеров с едой нам выпало, — еду, воду и лекарства.       Все стали перешёптываться, вызывая у меня небольшой приступ гнева.       И кажется, я понял, каково это — быть учителем.       Тогда пусть меня простит мадам Бюстье.       — Молчать! — заорал я, как резанный, сам же удивляясь своему голосу. — Ты! — я указал на парня, который интересовался самочувствием Маринетт. — Как тебя зовут?       Все на него разом посмотрели, и я тихонько рассмеялся, видя его выражение лица.       — Тео, — пожал он плечами.       — Тео, собери группу для поисков контейнеров с водой. А ты… — я указал пальцем на девушку блондинку с двумя хвостиками. Она была в обычно голубом, уже порванном платье.       — Аврора… — робко произнесла она.       — Аврора, ты собираешь группу для поисков контейнеров с лекарствами. А ты, парень с фиолетовыми волосами, собери группу для поисков контейнеров с едой, — тут правда парень с блестящей одежде с фиолетовыми волосами! Я клянусь.       — Я Джагет Стоун! — грозно произнес он.       Я закатил глаза и решил не заострять внимание на его обращение ко мне. Хотя, если бы я был до сих пор в тюрьме, то он бы возможно пострадал.       Я заметил, что Бриджит оказалась в группе с Авророй, и меня это немного успокоило, а то этот Тео мне не нравится, а Джагет… я просто промолчу.       — Те, кто остался без задания, расчищают пляж, нам нужно место для ночлега! — все разошлись и принялись выполнять мои поручения, и чувствовать даже на острове себя Богом — круто…       Спрыгнув, я снова подошёл к врачу, который уже забинтовывал место, где рёбра у Маринетт.       — Ты молодец… — не смотря на меня, произнес он.       Я даже слегка покраснел, ибо мне это очень приятно слышать.       — Спасибо… Как тебя зовут? — почесал затылок, стараясь перестать смущаться.       — Винсент, я не работаю врачом, но учился на него… — чуть улыбнулся и посмотрел на меня. — А ты кто?       Ох… никогда бы не подумал, что этот вопрос станет для меня проблемой.       Обычно я люблю называть своё известное на весь мир имя и… это так приятно — ощущать страх, который начинает исходить от них в этот момент.       Но в данной ситуации я не могу сказать правду.       Весь мир знает о моем побеге, и я уверен, что каждый видел моё лицо на фонарном столбе, поэтому рисковать мне нельзя.       — Я Говард, просто модель… — быстро произнес я и сам же поморщился от сказанного.       Нет, ну ты представляешь меня в роли модели? Вряд ли мои бы фотографии весели на розовых стенах девчонок, а коллаж из моих фотографий был на рабочем столе компьютера…       Пф… я не настолько красив. Хотя… смотря с какого ракурса…       Винсент улыбнулся и, завязав бинт, встал.       — Пойду посмотрю, пострадал ли кто-нибудь еще, а ты проследи за ней… — произнес он.       — Да, конечно… — вздохнул я.       Парень кивнул и пошёл к остальным.       Я сел на песок рядом с Маринетт и понял, что, как бы не старались забыть прошлое, оно всё равно будет напоминать о себе.       Я не знаю, что хочет от меня Бог, каких подвигов и поступков…       И… я не понимаю, почему я снова оказался рядом с ней.       Мысль о том, что я сидел с ней в одном самолёте, меня немного поражала и в то же время слегка настораживала…       Ведь, если она за мной следила… это просто подло! Бросить, а потом бегать за мной!       Я не знаю, что делать…       Сейчас я непонятно где, и… кто знает, сколько я буду сидеть на этом песке и смотреть на бесконечный океан. Тем более позади меня джунгли и вулкан… Господи, да это просто… Ох… я просто не понимаю.       — Зачем ты меня сюда забросил? — тихо произнес я, смотря в небо. — Тем более с ней… Ты хочешь, чтобы в этот раз мы не разбежались? Молодец! Ты добился этого, а теперь пришли мне вертолёт! — я снова посмотрел на Маринетт, а потом вновь на небо. — Плагг, а ну-ка узнай, что задумал Бог, и подай знак… — я чувствую себя идиотом, который говорит с небом. Но я всё равно бы свихнулся на этом острове без интернета, поэтому лучше сейчас попросить Бога помощи, нежели потом с криками и телефоном в руках стоять на вулкане и кричать в небо.       Как думаешь, Адриан, ты выживешь? Если мы будем работать вместе, то да. А как же девиз? Плевать на девиз! Ты никогда не менял решения ради других. Неправда, я отказался от плана ради Маринетт. Это была любовь, а сейчас ты одинок. Я с Бриджит! Ой, да кому она нужна! Заткнись! Сам заткнись.       Смотреть на горизонт и спорить у себя в голове занятие довольно скучное…       Если бы я до сих пор был психом, то, скорее всего, я бы уже убил кого-нибудь. Но всё-таки колония строго режима сумела вправить мне мозги…       Похвалить их? Пф… не за что!       Из моих мыслей меня выбивает та самая девочка, которую я спас. Она шла в мою сторону, иногда оглядываясь. Видимо, она боится потерять из виду папу, который сейчас помогает перетаскивать контейнер.       У девочки была тёмная кожа. Её волосы были собраны в два больших хвостика, а глазки были такие большие и красивые, что я аж на секунду подумал, ангел ли она. Своими карими глазками она рассматривала меня, и это заставляло немного насторожиться.       Малышка остановилась около меня и села рядом.       На ней был фиолетовый комбинезончик и под ним белая футболку, ну… её раньше можно было назвать белой, сейчас она скорее серая… немного желтая. Короче, она точно не белая!       — Всё хорошо? — спросил я.       Ты дурак, Агрест! У неё мать умерла, а ты спрашиваешь, всё ли у неё хорошо! Дебил!       Девочка устало посмотрела на меня и сказала:       — Почти, просто я спать хочу… — она взяла палочку и стала рисовать на песке.       И единственное, что меня беспокоило, так это её мнение обо мне и о моем поступке.       Я бросил её мать сгорать. Конечно, она была уже мертва, но всё же я мог бы постараться хотя бы просто вытащить тело и похоронить по-человечески! Но нет! Я же такой умный!       — Не думай, что я злюсь на тебя из-за мамы… — вдруг произнесла она.       Я аж вздрогнул от её слов, ибо они такие… недетские?       — Правда? — слегка улыбнулся.       — Да… я уверена, мама оценила бы такой поступок… — не поднимая взгляд, сказала она.       Я не смог уже сдержать широкую улыбку, ибо теперь меня переполняла гордость.       Я хотел спросить, как её зовут, но голос отца всё сам сказал.       — Манон, иди сюда! — прокричал её отец, подзывая рукой к себе.       Девочка встала и ногой стерла свой рисунок, после чего сказала спокойно и тихо:       — Спасибо.       Я улыбнулся и кивнул, девочка сломя голову побежала к отцу, а я остался сидеть рядом с Маринетт, которая до сих пор не подавала признаков жизни.       Но, как обычно, о ком подумаешь тот и появится. И, как вы поняли, Мари всё-таки подала признак жизни, из-за которого по моему телу пробежала дрожь.       Я взглянул на неё, и уже хотел уйти помогать остальным, ведь я думал, что она еще долго пролежит без сознания, но стоило мне начать подниматься, как вдруг на её лице появилась та самая улыбка, которую я увидел в самые первые секунды нашей первой встречи. В тот момент у неё тоже были закрыты глаза, и… это так… странно, как будто она специально так подстроила.       Я нахмурил брови, ибо её широкая улыбка точно не предвещала ничего хорошего.       И когда она со смешком произнесла:       — Не думала, что Адриан Агрест любит детей, — я понял, что она давно уже была в сознании, просто не показывала этого.       — Сучка… — с улыбкой сказал я и снова посмотрел на горизонт.       — Сладкий, ты опять обижаешься? — я не знаю, открыла она глаза или нет, но я надеюсь, что она, когда откроет ослепнет, и я смогу увести её в джунгли на съедение диким зверям. И сказать, что это несчастный случай.       Я решаю взглянуть на неё. И сразу же мне в глаза бросаются не васильковые глаза, а карие…       — Ты тоже линзы носишь? — вопросительно поднял бровь.       Она усмехнулась и, положив руки под голову, посмотрела на небо.       — Да… я ведь не хочу, чтобы меня узнали…       Она думает так же, как и я… снова я чувствую общее между нами, но… это всё неправда.       — Как себя чувствуешь? — отвернувшись, спросил я.       — Бывало лучше… — со вздохом сказала она.       Я хотел что-то сказать, но сам не понимал, что именно… Может, мне хочется поговорить с ней о прошлом или просто уйти и не видеть её.       Я что-то хотел… но, чёрт… я не понимаю, что именно…       Решив, что мне надо подумать, я начал вставать с песка, но её рука схватила мою.       Я обернулся и со вздохом спросил:       — Что?       Она состроила глупую гримасу и, криво ухмыльнувшись, произнесла:       — Посиди со мной, а то мне скучно… — похлопала она невинно глазками, заставляя меня усмехнуться.       — Нет, — вырываю я руку и, встав, ухожу подальше от неё в надежде, что кому-то понадобится помощь.       Я шёл и мысленно себя хвалил за то, что не поддался на её чары.       Сейчас не время, чтобы флиртовать, сейчас главное выжить и ждать помощи.       И если из-за Маринетт я буду отвлекаться, то так погибнут люди. А этого не должно произойти.       Поэтому у меня выбор.       Убить Маринетт или просто стараться с ней не пересекаться.       Конечно, пока я остановлюсь на втором, но если не сработает, то придётся убить…       Стоило мне немного расслабиться и принять данную ситуацию с понимаем, как вдруг ко мне подбегает взволнованный Тео.       И признаюсь вам честно, этот момент, который сейчас вы прочитаете, был самым приятным из всего этого дня.       И я должен был признать, что Винсент со многими меня обсуждал, ибо откуда Тео мог знать «моё» имя.       — Говард, как там Барбара?! — подбежал Тео и взволновано схватил меня за плечи.       Я слегка наклонил голову в бок, стараясь понять, про кого он говорит.       — Что, прости? — хмурясь спросил я.       — Что с Барбарой, ты только что с ней сидел, она в порядке? — продолжал лепетать Тео, и, только вслушавшись в его слова, я понял суть.       Я открыл рот и понимающе протянул букву «А».       А спустя секунду я громко заржал.       Нет, ну сами посудите, какая из Маринетт Барбара? Она, что, решила стать Барби? Она не могла придумать имя получше?       Господи, называть её Барбарой при всех будет очень сложно, ведь придётся не засмеяться в этот момент.       Тео смотрел, как я ржал и, наверное, подумал, что я псих, но это он скорее псих, если поверил, что её зовут Барбара.       Я готов был захлебнуться в слезах, но, набрав побольше воздуха в лёгкие, я сделал вздох и с усмешкой сказал:       — Она в порядке…       Тео облегченно выдохнул, и я увидел, как в его глазах сверкнул огонёк. Скорее всего, она и вправду для него что-то значит. И я решил узнать это.       — А она твоя девушка что ли? — криво ухмыляясь, спросил я.       — Она… нет… она… модель, а я её фотограф. У нас должна была быть фотоссесия в Австралии, и… в общем, мы здесь…       А Маринетт так не плохо устроилась… Должен признать, я восхищен.       Но я еще понял, что Тео не договаривает главного.       — И… — протянул я, надеясь, что тот скажет правду.       — И я в неё тайно влюблен…       Я щелкнул пальцами, потому что был прав.       Эх, бедняга Тео, хочется уже сказать ему, что она опасна, но кто знает, что тогда со мной сделает Маринетт.       А еще мне интересно, как долго её будут называть Барбарой.       Почему она выбрала самое ужасное, на мой мужской взгляд, имя!       Ох… это невыносимо! И смешно…       — Говард! — слышу я своё имя из уст Бриджит.       Видя, как она бежит на меня с объятьями, Тео отходит, и я падаю на песок вместе с Бри.       — Я боялась, что ты умер! — сказала она, обнимая меня еще крепче.       Видимо, я и вправду ей дорог, скверно это осознавать…       — Я тоже… — признался я и также обнял её. А еще я успел краем глаза заметить реакцию Маринетт, которая сумела сесть.       Из-за её взгляда я испытал еще один приступ испуга. Ведь так же она на меня смотрела, когда набросилась с ножом.       И знаете… неприятно, когда на тебя так снова смотрят.       Но она быстро изменилась в лице, когда к ней подошёл Тео.       Быстрая натянутая улыбка и сверкающие глаза стали признаком хорошого настроения и самочувствия.       М-да… на этом острове произойдет, кажется, много чего интересного…       Надеюсь, я здесь выживу…