Однажды в лесу

      Чёрная карета подъехала к глубокому рву и временно остановилась, ожидая, когда через ров опустят мост, чтобы проехать дальше.       Проезжая через ров, Диппер выглянул в окно. Он слышал, что глубина этого рва достигает двадцать семь футов*, а в ширину — сорок шесть футов*. Диппер убедился, что так оно и есть.       Проехав через ворота и отъехав во дворик к парадному крыльцу, карета остановилась. Лакей раскрыл дверцу и помог Дипперу выбраться из кареты.       По лестнице сбежал немного полноватый подросток в синем камзоле.  — Мэйбл, дорогая! — прокричал он. — Здравствуй, Гидеон, — холодновато поприветствовал Диппер Гидеона, когда тот отдышался и встал рядом.       Первое, на что обратил внимание Диппер, была шевелюра Гидеона. Сам Гидеон был едва ли не на голову ниже Диппера, но высоко уложенные волосы компенсировали это недоразумение. Старательно напудренная причёска была ровно в половину роста Гидеона.       Гидеон встал на одно колено и поцеловал левую руку Диппера в белой перчатке, чуть не задев лицо Пайнса. Обладателю руки было неприятно. Диппер через силу улыбнулся.  — Вишенка, — настойчиво произнёс Гидеон. — Ты позабыла, — и указал пальцем на свою правую щёку.  — Ах да, — сказал Диппер, изобразив рассеянность, и, пересилив отвращение, чмокнул округлость на лице Гидеона.       «И что она в нём нашла?» — спросил себя Диппер. Глифул повёл Пайнса внутрь замка.

***

 — Ну как, вишенка, тебе нравится? — кокетливо поинтересовался Гидеон.  — Очень, — ответил Диппер. Он и вправду восхищался помещением. Стены и потолок, расписанные ангелами. Стиль барокко из прошлого века. Тёмно и торжественно. С потолка свисали гигантские хрустальные люстры, раза в три больше той, что была в комнате у Диппера с Мэйбл. Зажжённые свечи дарили свет, создавая полумрачную атмосферу — был вечер. Заиграла музыка.  — Вишенка, — обратился Гидеон. — Приглашаю тебя на танец.  — Конечно, — ответил Диппер и взял Глифула за руку.       Вальс. Изящные пары скользят по залу. Да, тут уже Дипперу пришлось терпеть косяки этого прекрасного танца. Каким-то волшебным образом Гидеон умудрялся каждые пятнадцать секунд наступать своей «партнёрше» на ноги.       «Как он мог понравиться Мэйбл?!» — вопрошая, взвыл про себя Диппер.       Диппер, кружась в паре с Гидеоном, наслаждался музыкой. Там играли неторопливые трубы, и громкий, пронизывающий орган. Получалась отличная симфония звуков, перебирающих между собой, словно голоса отдельных людей в разговоре. Вслушиваясь в мелодию, Дипперу казалось, будто он в цветочном саду, настолько звуки были нежными, что напоминали не менее нежные лепестки роз, анютиных глазок, маргариток и даже обычных ромашек. В тоже время у мелодии была некая грациозность.       Следующую мелодию Диппер узнал практически сразу. Та принадлежала Пасквалю. Диппер приуныл. Не то чтобы Пайнсу не нравился Паскваль. Нет, он очень уважал итальянского композитора. Просто эта мелодия всегда казалась ему грустной, печальной, и в своём роде тяжёлой.       Однако Диппер был всё же рад — не было ни польки, ни мазурки, иначе бы он отбил себе все пятки в туфлях Мэйбл, пускай они и были на невысоких каблуках.       После окончания мелодии Паскваля, Диппер освободился от Гидеона. К Пайнсу тут же подошёл дворецкий и предложил сок. Диппер согласился и взял бокал с красной жидкостью. Сделав глоток, Диппер узнал гранат. У граната был терпкий привкус, и во рту кратковременно вязало. «Ну надо же, — удивился Диппер — семья Гидеона должна быть очень богатой, раз они сумели достать такой редкий фрукт!», и парень быстро допил сок, попутно выходя из зала в длинный коридор.       На стенах этого коридора, ловя лунный свет из окон, висели картины. В основном, это были портреты. Диппер рассматривал каждый из них. Чаще всего на портретах был изображён сам Гидеон. Вот здесь он, десятилетний мальчик, сидит на пони. А тут он за завтраком, лениво ковыряет вилкой яичницу. А вот изображение в полный рост четырнадцатилетнего подростка. Но на всех портретах Гидеона была схожесть — высокий парик. Диппер остановился у громадной картины — на ней были родители Гидеона со своим сыном. Отец был таким же круглым, как Глифул младший. Мать выглядела нервно, как будто только что сидела на стуле с гвоздями. Но в целом, женщину можно было назвать красивой.  — Мэйбл! — окликнул Диппера Гидеон. — Вот ты где! Я тебя всюду обыскался.  — Прости, — извинился Пайнс. — Заинтересовалась картинами. Вы нашли очень талантливого художника.  — Да, — согласился Гидеон. — Мэйбл, вишенка моя, с тобой всё хорошо? Какая-то ты задумчивая сегодня. Помнишь наш последний разговор? Так что там сказал барон Чекаприно?  — Он сказал… — Диппер отвёл взгляд, краем глаза заметил у себя на плече голубую ленту и выдал первое, что пришло в голову. — Он сказал, что розовый цвет лучше голубого.  — А ты как думаешь, какой лучше? — спросил Гидеон.  — Знаешь, я не думаю, что какой-то определённый цвет хуже или лучше другого. У каждого человека свои вкусы и предпочтенья, а следовательно ему нравится тот цвет, который к нему ближе, а значит, человек уже выделяет для себя этот цвет как лучший. Лично мне нравится голубой. А тебе какой нравится?  — Что нравится тебе, то и мне нравится — отозвался Гидеон. -Голубой.  — Послушай, Гидеон, — Диппер вспомнил, зачем сюда приехал. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.  — Ну да! Для тебя что угодно! — слащаво растянул слова Гидеон.  — Я ухожу, — выпалил Диппер.  — Как уходишь?! — опешил Гидеон.  — Мы слишком разные, — начал Диппер, — мы не можем быть вместе.  — Ну тогда, — Гидеон напыжился как петух, — прими от меня маленький подарок, — и вытащил из кармана белый батистовый платочек.       Платочек был небольшой, всего где-то 10 дюймов* на 10, с вышитой вишенкой в уголке. Но Диппер всё равно взял его.  — Спасибо, — поблагодарил он — я сохраню его.  — Да, конечно, — сдуто ответил Гидеон и удалился в зал.       Как только Гидеон скрылся из виду, из ниоткуда вынырнула служанка и промолвила:  — Прошу прощения, я невольно подслушала Ваш разговор… — и тут же прибавила — разумеется, я никому не скажу…  — Ничего страшного, — улыбнулся ей Диппер и оглядел появившуюся. Нарядом почти что ничем не отличалась от Венди, разве только платье было синего цвета. Из-под чепца выглядывали волосы, стриженные по плечи. — Как тебя зовут?  — Я Тембри. Вы в прошлый свой визит были с Венди…       Диппер мысленно хлопнул себя по лбу. «Как я мог не догадаться взять Венди с собой в качестве сопровождающей служанки!» — вопил он про себя. -…и я обещалась ей подарить что-нибудь из своих работ… Могу я попросить Вас передать ей? — И Тембри протянула свёрток.  — Конечно. Отдай моему лакею. Скажи ему, чтоб положил в мою карету — разрешил Пайнс.  — Спасибо! — И Тембри исчезла так же незаметно, как и появилась.