Однажды в лесу

      В ночной тишине раздался стон.       Билл резко сел в кровати, прислушиваясь. Его не покидала уверенность в том, что ему не показалось. Подруга дышала громко и тяжело, и блондин сделал вывод, что Мэй сейчас снится что-то плохое. Он опустился обратно на подушки. Корнелиус утверждал, что нехорошие сны пройдут, и Сайфер верил лекарю. Мэй нужно было только немного потерпеть.       Разбойник уже был готов уснуть, как спящая вновь издала тихий и жалобный звук. Билл внутренне напрягся. Он не хотел признаваться себе, что негромкие стенания Мэй несколько сбивают его с толку, заставляя думать не о том, о чём надо. Сайфер был вовсе не прочь немного помечтать, но объект его обожания находился совсем рядом, и во что его грёзы могли вылиться, он представлять не желал. Однако он прекрасно понимал, что отчаянно пытается врать самому себе. Блондин не мог не хотеть увидеть свою возлюбленную полностью, хоть он и сделал для себя открытие, что, каким бы ни было идеальным тело, оно, в принципе, не представляло высокой значимости. С последним какое-то время Билл и не думал соглашаться, опираясь на прежний образ жизни. Тем не менее, он всё равно осознал важную вещь. Самое главное — любить и быть любимым.       Разбойник видел, что Мэй медлит. Он не знал, что её удерживало, но он мог без сомнения заявить, что существуют неизвестные ему причины. Следовало бы их выяснить. Потому что сдаваться Сайфер не собирался.       Билл успокоился. Он придвинулся поближе к Мэй, приобнял рукой её за талию, прижав к себе.       Блондин не сразу сообразил, что что-то не так. От Мэй веяло горячим теплом, как от раскалённой печи, и он чувствовал это даже сквозь плотную ткань сорочки. У девчонки жар.  — Чёрт, — шёпотом ругнулся Билл, высвобождаясь из одеял.       От возни сбоку Диппер проснулся и, не до конца отойдя ото сна, увидел, как разбойник встал с кровати.  — Ты куда? — Сипло спросил шатен и залился сухим кашлем.  — За помощью, — сказал Билл, прежде чем скрыться за дверью. Он решил немедленно привести сюда Корнелиуса.

***

      Врач стоял, облокотившись руками о письменный стол. Его удручало случившееся, и он напряжённо думал о возможных последствиях, снова и снова скользя взглядом по деревянной поверхности стола. Вода в посуде уже остыла, но Корнелиус не спешил что-либо с ней делать. Надо было сложить в мешочек остатки сушёного котовника, благодаря которому удалось немного сбить высокую температуру у пациентки, но вместо этого лекарь продолжал отстукивать определённый ритм носком сапога по полу.       Сайфер материализовался в спальне бесшумно, тем не менее, Корнелиус различил почти неслышное, но взволнованное дыхание блондина.  — Что с ней? — Задал вопрос Билл, замерев на месте.  — Что бы ни было с Мэй, ты в ту комнату больше не войдёшь, — произнёс мужчина, облизнув губы.  — Почему? — Врач промолчал. — Корнелиус, ответь мне!  — Я не совсем уверен, — лекарь повернулся к молодому разбойнику лицом. — Но у меня подозрения на инфлюэнцию*. Все признаки сходятся. Это заразно.       Билл старался, чтобы его лицо не выдало его внутренних переживаний, который он сейчас обдумывал. Ему было известно, что это за болезнь, и её прогнозы не радовали. От инфлюэнции не лечатся. От неё умирают.  — Мэй умрёт? — Сдавленно спросил он, хотя уже и так знал исход болезни.       Корнелиус вздохнул. — Я сделаю всё возможное, чтобы этого не произошло, — пообещал лекарь, сомневаясь, что он сможет справиться.       Разговор исчерпал себя, и мужчина позволил себе отвернуться от Сайфера, не имея желания смотреть тому в глаза. Врач принялся собирать со стола оставшийся котовник, давая понять, что занят. Тем не менее, блондин снова заговорил.  — Корнелиус?  — Да? — Отозвался тот, не отрываясь от своего занятия.  — Она стонет во сне.       Корнелиус непроизвольно фыркнул.  — А ты чего хотел? — Поинтересовался он. — На нервной почве кто угодно застонет. — И совсем тихо добавил: — довёл девочку.       Билл непонимающе уставился на спину лекаря.       Корнелиус впервые подумал о том, что Дипперу, скорее всего, нужна помощь. Он никогда не говорил об этом с Пайнсом, а тот не пытался поднять эту тему. Мужчина знал, что шатен питает тёплые чувства к Сайферу, однако не было известно, как Билл воспримет правду. Парень окажется в безопасности, если покинет это место.  — Ты не хочешь её отпустить? — Задал вопрос Корнелиус, не оборачиваясь.       Какое-то время в комнате царила тишина. Даже лекарь прекратил свои действия, напряжённо вслушиваясь. Затем послышались лёгкие шаги, и дверь с негромким хлопком закрылась.       Врач выдохнул. Билл не захотел отвечать, в прямом смысле слова ушёл от ответа. Это могло означать лишь то, что Корнелиус создал пригодные условия для того, чтобы семена сомнения, посеянные в душе молодого разбойника, взошли и в итоге дали свои плоды. Мужчина надеялся, что так всё и будет.

***

      Этой ночью Аврам спал хорошо. Он выспался, и потому его настроение было превосходным.       Разбойник зевнул, прокряхтев, потянулся и выбрался из своего угла. Приблизившись к столу, отыскал несколько варёных яиц, мягкий подтаявший кусок масла на тарелке и остывшую кашу в кастрюле. В чайнике обнаружился тёмно-розовый компот. Аврам поскрёб по дну посудины ложкой и убедился, что ягод и фруктов в компоте уже не было.       Позавтракав, мужчина вернулся на место и принялся набивать свою трубку, в то же время размышляя, чем можно было бы заняться сегодня.       Когда Аврам раскурил трубку, в столовую вошли Билл и Корнелиус. Оба с отрешёнными лицами, выглядящие так, будто провели ночь без сна. Это старому разбойнику не понравилось. Хорошее настроение испарилось, уступив место тревогам.       Аврам взглядом проследил, как блондин что-то взял со стола (это оказался чёрствый сухарь, который никто не хотел брать) и подошёл к окликнувшему его лекарю. Корнелиус вручил Сайферу исписанную бумажку и тот, перекинувшись парой слов с врачом, покинул помещение. Теперь Аврам был уверен: что-то случилось.       Мужчина встал и, нервно покусывая трубку, направился к Корнелиусу.  — Выйдем? — Спросил Аврам у лекаря. Тот не стал возражать.       Они остановились в холле, зная, что их никто не услышит.  — Что произошло?  — С чего ты взял, что что-то произошло? — Вопросом на вопрос ответил врач.  — Билл ведёт себя, как на похоронах. Я не удивлюсь, если он ещё себе голову пеплом посыплет. — Аврам знал, что Сайфер не ест даже слегка подпорченную пищу. Рассеянным он не выглядел. Скорее, огорчённым. — Что произошло? — Спросил разбойник ещё раз.  — Мэй заболела, — Корнелиус потёр переносицу.  — Всё так серьёзно? — Аврам с силой сжал в руке трубку.  — Я очень хочу ошибаться, но симптомы говорят сами за себя. Я осмотрел её: сухость во рту, ломота в костях, жар, боли за грудиной при кашле. У неё инфлюэнция.       Аврам издал неопределённый звук.  — Я могу её увидеть?  — Нет. Если болезнь выйдет за пределы комнаты, то нас всех скосит, как траву косой в поле, — лекарь был взволнован. — Несколько лет назад в Лиссберге разразилась эпидемия. Я чудом ни от кого не заразился, при этом находясь рядом с больными. Аврам, мы все умрём мучительной смертью! — Он вцепился в плечи разбойника.  — Проще убить и закопать, — озвучил свои мысли тот.  — Билл меня потом убьёт и закопает, — отозвался Корнелиус.       Аврам хмыкнул.  — Я думаю, ты справишься, — сказал он, освобождаясь из хватки врача.  — Нужно будет спросить у Мэй, не общалась ли она с кем-нибудь больным из города, — лекарь не обратил внимания на слова мужчины. — Если в Лиссберге снова цветёт эта зараза…       Старый разбойник нахмурился.  — В городе нет больных. Я уверен, — заявил он.  — Почему ты так считаешь?       У Аврама перехватило дыхание.  — Несколько дней назад я ночью вышел за дровами и нашёл её в снегу спящей, — слова признания давались ему с трудом. Мужчина предчувствовал скорые разборки.       У Корнелиуса округлились глаза.  — Почему ты мне ничего не сказал?! — Воскликнул он в негодовании.       Аврам промолчал.  — Ты знаешь, почему, — наконец ответил он, тем самым напоминая лекарю недавний разговор, в котором Аврам нарекал Корнелиусу уладить конфликт, произошедший с Мэй.       Врач сжал губы в тонкую линию.

***

      Прошло пять дней. Всё это время троица провела в напряжении. Корнелиус готовил лекарства, Аврам, чувствуя свою причастность к плохому состоянию Диппера, занимался приготовлением пищи для больного. Том оказался крайне озадачен, когда мужчина повадился приходить рано поутру на кухню и греметь кастрюлями, следя, чтобы не пригорела каша или бульон не получился недосоленым и наоборот. Заметившие отсутствие Мэй разбойники были успокоены объяснением обычного недомогания девушки. Лекарь очень раздражался, замечая, как некоторые наглецы пытаются проникнуть к Пайнсу в спальню. Однажды, не выдержав, Корнелиус наорал на одного из них. Больше посетители не приходили.       Однако, несмотря на старания врача никого не подпускать к пациентке, один нахал всё-таки пробрался в комнату и образовался там на постоянной основе. Билл проигнорировал все предостережения Корнелиуса и упорно продолжал проводить своё время, сидя на стуле рядом с кроватью Пайнса. Лекарь понимал, что с Сайфером спорить бесполезно, более того, спор грозил стать всеобщей опасностью. Поэтому мужчина молча выдал разбойнику повязку, пропитанную очень пахучим маслом, и посоветовал не переусердствовать со своими визитами.  — В чём дело? — Диппер встревожился, видя, что Корнелиус и Билл стали ходить в повязках. Такого с ним ещё ни разу не случалось, чтобы окружающие так опасались заражения.  — Простая предосторожность, — успокоил его блондин. Они с лекарем договорились, что о болезни Мэй ничего не будут говорить, дабы не усугублять ситуацию.       На шестой день своей изоляции Пайнс расчихался, а на седьмой у него появился насморк. Боль при кашле прошла, зато стало тревожить горло. Усталость и головокружение не позволяли парню покинуть кровать.       Радостный Корнелиус по известным ему симптомам определил простуду, и Аврам с Сайфером облегчённо вздохнули. Аврам — потому что по его вине не умрёт человек, Билл — потому что не расстанется со своей любимой навсегда. Главарь разбойников заметил, что какая-то его часть хочет разукрасить физиономию лекаря за причинённые волнения. Но Билл не дал себе воли, ведь кто, как не Корнелиус, мог знать, что за недуг взял власть над девушкой? Быть может, врач был прав насчёт инфлюэнции, и им попросту повезло вылечить Мэй на ранней стадии заболевания? Впрочем, блондин не очень хорошо разбирался в медицине, почему, собственно, Корнелиус и был здесь.  — Что ты тут делаешь? — Спросил как-то Сайфера шатен, утирая нос платком. — Я выгляжу несолидно. Ты смущаешь меня.  — Мне всё равно. Я буду рядом.       Диппер отвернулся к стенке, пряча улыбку.  — Глупый, — сказал он, ощущая, как приятное тепло разливается где-то в груди. Пайнс хотел спать.       Билл ничего не ответил, оставаясь на месте и продолжая сторожить спокойствие.       «Ты слишком мягкотелый», — изрёк Аврам, когда Корнелиус высказал разбойнику свои опасения насчёт того, что как бы не пришлось лечить главаря за свою самонадеянность. «Я б его взашей выгнал из той комнаты», — заявил лекарю мужчина и, представив себе это, рассмеялся. Тот, закусив губу, молча слушал Аврама.

***

      Радоваться всё равно было рано. Состояние парня ухудшилось: кашлял он теперь практически до рвоты, а температура часто стала подниматься. Даже ничего не делая, Диппер быстро утомлялся, проваливаясь в лёгкую дремоту. Когда тело охватывал жар, а сознание куда-то уплывало, Пайнс бредил.       Несмотря на возникшие трудности, Корнелиус оставался спокоен — с простудой он встречался не раз и всегда в борьбе с болезнью выходил победителем.       Аврам тоже решил внести свою лепту в лечение Диппера. Он посоветовал лекарю смешать перец с водкой, и Корнелиус принцип одобрил (он сам иногда прибегал к подобному лечению).       Разбойники столпились у кровати Пайнса, наблюдая, как тот зажимает себе рот ладонью, силясь проглотить «лекарство», и как катятся слёзы из его глаз. Наконец, справившись со своей задачей, шатен спрятал лицо в одеяле, не желая, чтобы его видели в столь жалком положении. Аврам, щупая бороду, вышел. Метод лечения парню не понравился, и он сказал об этом Корнелиусу.       Билл, ради интереса, позже тоже попробовал «огненную воду» и, честно сказать, острыми ощущениями остался доволен.       Лекарь, оценив предпочтения больного, стал готовить раствор полегче — он варил в молоке луковицу, а потом, вынув её, добавлял кусочек масла.       Молоком Корнелиус не ограничился. Вместе с Аврамом они раздобыли бараний жир, и теперь врач раз в день втирал вязкую субстанцию в грудь Пайнсу, чтобы хорошенько прогреть. В процедуру Билл не влезал, оставив всё на Корнелиуса и терпеливо дожидаясь за дверью.

***

      Диппер что-то тихо и бессвязно бормотал себе под нос, но Билл не вслушивался. Он, занятый своими мыслями, машинально поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони шатенки.       В такие моменты Сайфер старался быть рядом с девушкой. В последнее время это не особо получалось — Корнелиус часто стал посылать его в город за ингредиентами для лекарств.       Наверное, дело было в том, что блондин стремился хоть частично, но держать ситуацию под контролем. А может, он просто чувствовал, что необходим Мэй в неприятные минуты бреда.       Билл поменял компресс. Он недолго рассматривал родимое пятно на лбу девушки, которое Сайфер обнаружил несколько дней назад. Чёлка у Пайнса намокла от воды, а из-за влажных от пота волос парень выглядел, как пушистый птенец после дождя.       Разбойник размышлял над словами лекаря. Неужели по милости Билла Мэй сейчас в таком плачевном состоянии? Возможно, действительно не стоило отрывать её от семьи и держать здесь против воли? Блондин вспомнил о не полученном выкупе. А может, ну его, этот выкуп?! Сайфер любил девчонку. Какой смысл удерживать её в этом месте, если от этого она несчастлива?       Сайфер так задумался, что не заметил, как в комнате стало совсем тихо. Он принял решение, что вернёт Мэй домой. Как бы ему не было тяжело с этим смириться, однако он не желал допускать, чтобы девушка продолжала страдать.  — Билл, — негромко окликнул его Диппер.       Блондин посмотрел на Мэй и встретился с ясным взглядом девушки. Она глядела на него как-то странно. В её карих глазах виднелась усталость и ещё что-то такое, отчего Билл непроизвольно задержал дыхание.  — Я хочу, чтобы ты знал, — шатен сделал небольшую паузу. — Я тебя люблю.       Разбойник внимательно всмотрелся в лицо Мэй. Судя по розоватым щекам, жар ещё не спал, но взгляд был осознанным, и Сайфер не сомневался, что произнесённые слова не оказались бредом. Он поднёс горячую ладонь девушки к своему лбу и коснулся её.  — Я тоже, — мысли вдруг стали путаться, а сердце забилось чаще. — Тоже тебя люблю. Очень сильно.       Билл подумал, что теперь ни за что её не отпустит и будет всеми силами цепляться за Мэй, словно за последнюю соломинку.

***

      Весна была в самом разгаре. Зеленела сочная трава. Птицы громко и весело щебетали, устраивая себе гнёзда. Деревья тихо перешёптывались между собой, покачивая ветками, обрамлёнными пышной молодой листвой.       К это очаровательной, прелестной и освежающей поре Диппер выздоровел.       Когда жар перестал беспокоить его, а усталость — сковывать его тело, Пайнс набрался сил и выскользнул из кровати, нерешительно откинув край одеяла. Первые шаги дались тяжело — лёгкое головокружение заставило парня уцепиться за стол. Но вскоре он привык и стал свободно перемещаться по комнате.       Иногда он приоткрывал дверь балкона — уж очень хотелось вдохнуть чистого и свежего воздуха. К шатену возвращалось хорошее настроение.       После того, как с болезнью удалось справиться, Корнелиус разрешил Пайнсу ненадолго выходить из дома (Диппер старательно упрашивал лекаря).       Бывало, случался упадок сил. Но тут уж Корнелиус парня не оставил: врач тщательно следил, чтобы Пайнс спал по ночам, вовремя питался (он считал, что необходим режим). Шатен стал часто гулять, и это несомненно пошло ему на пользу.       Сайфер не оставался в стороне. Он всячески помогал парню. Билл полностью поддерживал Корнелиуса, поэтому Пайнс практически не мог нарушить установленный распорядок дня. Нет, он, конечно, имел право заниматься тем, чем хотел. Однако по утрам в определённое время главарь разбойников будил его лично и сам же не позволял засиживаться за книгой допоздна. Шатен не шёл против Билла, так что сон был быстро налажен.       Днём Сайфер обязательно вытаскивал Диппера на улицу (если погода была хорошей и подходящей для прогулок). Вместе они совершали недолгие походы в лес, и блондин показывал довольно любопытные и красивые места, и каждый раз — новые. Скучать не приходилось.       Кошмары перестали мучить парня. Пайнс постепенно восстанавливался.

***

      Они ехали на лошади. Вместе. Шатен крепко держался за край седла, и тёплая грива животного грела ему пальцы. Он сидел, слегка покачиваясь от мерного шага лошади, немного отклонившись назад и спиной прислоняясь к груди Сайфера. Они ехали молча, и Диппер чувствовал горячее дыхание разбойника около своего уха.       Пайнс сам себе предсказывал очередное событие. Событием он называл всё то, что ему нравилось. Это необязательно был праздник. Это мог оказаться вкусно приготовленный ужин или подобная прогулка с Биллом.       Парень гадал, что будет в этот раз. Тропу, по которой двигалась лошадь, Диппер знал отлично — дорожка к морю всегда манила его. Тем не менее, после случая с Эндрю здесь один он больше не ходил.       Разбойник с шатеном и раньше не разговаривали, когда куда-то шли. Но сейчас Дипперу казалось, что Сайфер молчит особенно торжественно, что несколько настораживало. Что могло быть такого особенного на берегу моря?       Пайнс успокаивал себя, что никакой опасности там нет и быть не может. Необъяснимая тревога беспокоила парня, пока тот умиротворённо вдыхал приятный тёплый весенний воздух.

***

 — Я сама, — произнёс Диппер, когда Сайфер норовил помочь ему спуститься с лошади. Диппер справился сам.       Волны спокойного моря тихо шуршали песком. Ветер приносил солёный воздух с морской дали.       Шатен с восхищением смотрел на волнующуюся воду, думая о том, что было бы неплохо когда-нибудь отправиться в морское путешествие. Но в глубине души он понимал, что навряд ли осмелится, разве только если прокатиться на лодке.       Пайнс так глубоко замечтался, что даже позабыл о Билле, который находился всё ещё рядом. Он пришёл в себя только тогда, когда почувствовал в руках мягкий и податливый предмет. Диппер глянул и ужаснулся — разбойник дал ему кожаную перчатку*.       Порывы морского воздуха вмиг показались ему холодными и пронизывающими. Он тут же продрог. Отчаяние захлестнуло его от понимания того, что сейчас должно будет произойти.       Диппер повернулся к Сайферу, сжимая в руке перчатку и не в силах отдать её обратно. Паника быстро нарастала в груди, образуя неприятный ком в горле.       Билл, видя, что перчатка была принята, приступил к следующим действиям. Он встал на одно колено и высунув миниатюрную коробочку, раскрыл её.  — О Боже, — вырвалось у Пайнса.  — Мэй, — обратился разбойник к ней. — Я тебя очень люблю, и буду счастлив, если мы вместе пойдём по дороге жизни. Для меня будет огромная честь, если ты согласишься выйти за меня замуж.       Растерянность нахлынула на шатена. Он не знал, что ему делать. Хотелось кричать от досады, рвать волосы и в то же время обрушиться на разбойника с объятиями.  — Билл, это невозможно, — чуть не плача, сказал он. — Нет, я не могу!..  — Почему? — Билл был обескуражен.       Диппер сжал кулаки, до боли впившись ногтями в кожу. Вот он, этот момент.  — Да потому что я парень, Билл!.. — Прокричал он, сорвавшись.       Пайнс не мог позволить себе посмотреть Биллу в глаза. Он не хотел видеть разочарование и осуждение того, кого он любил. Не выдержав, он ринулся к лошади и прытко вскочил на животное, не обращая внимания на треск юбок. Почуяв чужой страх, лошадь встала на дыбы, едва не сбросив наездника. Но Диппер усмирил её, дёрнув за поводья, и, ударив лошадь пятками в бока, помчался прочь с проклятого берега.

***

 — Корнелиус!!! — Взволнованный Пайнс заглянул в палатку лекаря. Тот, по счастливой случайности, оказался на месте. — Дай мне нормальную одежду, я не могу больше носить этот ужас.  — Что случилось? — Мужчина ощутил в голосе шатена панику.  — Я сказал ему правду! — Выпалил тот, переместившись внутрь палатки. — Теперь мне лучше убраться отсюда, и как можно скорее.  — Где он? — Чужая тревога перекинулась на Корнелиуса. Лекарь передал Дипперу свой запасной комплект одежды.  — Остался у моря, — парень торопливо стягивал ненавистное ему платье. — Но я уверен, он не заставит себя долго ждать.       Врач взял одну из своих сумок и, вытряхнув из неё содержимое, кивнул сам себе. Выскочив из своего убежища, он поспешил набрать для Пайнса еды. И, пока тот пытался не нервничая, попасть в рукава рубашки, Корнелиус быстро справился со своей миссией.       Облачившись в телогрейку, повесив на плечо сумку, парень благодарно пожал врачу руку. Он предлагал лекарю бежать с ним, ведь Корнелиусу, по сути, теперь не избежать кары за сокрытие столь важной тайны. Но мужчина от побега отказался, уверив Диппера, что Сайфер ничего с ним не сделает.  — Будь осторожен, — Корнелиус простился с шатеном и смотрел, как тот обходит палатки и направляется к лесу.       На самой окраине поляны Пайнса остановили.  — Хэй! — Это был Арнольд. — Мэй!..       Дипперу стало так горько, что он с плохо скрываемым остервенением произнёс:  — Меня не Мэй зовут.       И ускоренным шагом он покинул поляну, быстро скрываясь за деревьями.       Разбойника, казалось, совсем не смутили ни вид «девушки», ни интонация, с которой «та» ответила ему. Он лишь почесал подбородок, о чём-то задумавшись.  — Что, в принципе, тоже может быть, — философски заметил Арнольд, соглашаясь со своими сделанными выводами. Он не спеша покинул место происшествия.

***

      Биллу почудилось, что это просто неудачная шутка. Он даже попытался выдавить из себя смешок, но ничего не получилось. Разбойник в полном смятении застыл на месте спиной к ветру, и тот нещадно трепал его волосы. Сайфер не обратил внимания на то, что потоки воздуха усилились, а далеко на горизонте едва-едва виднелись чёрные тучи. Билл думал.       Поначалу он посчитал выходку Мэй отказом довольно оригинальным. Превратив столь важное для него событие в розыгрыш — весьма удобный ход, если тебе что-то нужно. Сайфер медленно побрёл к лесу, и ветер немилосердно дул ему в затылок.       Разбойник отчаянно не позволял себе верить сказанным ему словам. Он всерьёз думал, что девушка ждёт его в лагере, сидя в своей палатке и без конца хихикая над ним. Биллу даже пришла мысль, что, возможно, он сделал что-то неправильно, наверняка упустил что-нибудь. Он вспомнил замешательство на лице Мэй, и что-то в её взгляде, что отвергнутый Сайфер принял за насмешку над собой. Его мысли в голове потекли в номом ключе.       А что, если это — действительно парень? За кем, тогда, получается, он ухаживал всё это время? Неужели он настолько сильно ослеп от чувств, что не сумел рассмотреть в том человеке себе подобного? Кто этот парень? Билл прокрутил у себя в голове всё произошедшее в ту ночь их знакомства. Он представился двоюродной сестрой принцессы Мэйбл — наследницы королевства Гравити Фолз. Разбойник не был уверен в том, что у Мэйбл была двоюродная сестра, но он твёрдо знал, что у принцессы есть брат. Только как его зовут, Сайфер не мог припомнить. «Замечательно», — мрачно подумал Билл. Его знатно обдурили, и от этой мысли Сайфер разозлился. Для него это было позором, и если о правде узнают соратники, то его поднимут на смех. Его попросту перестанут уважать, в конце концов! Он зло подумал, что парнишке хотя бы хватило ума свалить в лес и никому ничего не рассказать перед этим.       Почему он был в платье? Как только Билл задал себе этот вопрос, он успокоился. Действительно. Сайфер вспоминал разные моменты из их жизни и в итоге понял, что назвать извращенцем парня просто язык не поворачивается. Разбойник не смог уличить его в притворстве. Не в плане маскарада, а именно настоящих эмоций. Та Мэй всегда была с ним искренней. Почему же он ничего не рассказал ему? Боялся, что Билл возненавидит и убьёт его?       Он прислушался к себе и не заметил ненависти. Сайфер больше сочувствовал парню, чем желал расправиться с ним за обман. Теперь-то ему понятно, почему «она» тянула. Парень опасался разоблачения. Билл хмыкнул. Да, для них это стало бы неотвратимым позором. Предусмотрительный оказался паренёк, однако.       Разбойник вспомнил признание в любви. «Чёрт, а ведь он не врал», — Билл снова определял правдивость слов по лицу «Мэй». И не издёвка была у «неё» в глазах тогда. А самый настоящий страх. И Сайфер не сомневался в том, что парень не сидел где-нибудь, насмехаясь над ним, а в самом деле ушёл в лес. «Она была очень застенчивой», — всплыло у Билла в голове. Он ощутил непреодолимую тягу к разговору с этим парнем. Он хотел всё выяснить и во всём разобраться.       Разбойник почувствовал, как маленькие капли дождя упали ему на руки. Билл с раздражением вспомнил, что Аврам предсказывал на сегодня ливень. Это означало, что вода смоет все следы. Он не должен его упустить!..       Сайфер сорвался с места и что было мочи побежал в лагерь разбойников. Он был уверен, что тот парень там останавливался — не мог же он взять лошадь с собой в лес!

***

      Ливень прошёл над лесом. Он лил плотной стеной, размыв все дороги и превратив землю в жидкую грязь. Бежать по такой топи Билл не отважился — можно было запросто подвернуть или сломать ногу. Пришлось пережидать непогоду под деревом, зная, что природное явление уничтожило все следы.       В лагерь Сайфер заявился ближе к вечеру, когда тучи ушли, а солнце вновь стало светить, играя со своим отражением в лужах и заставляя траву и листья блестеть от капель дождя. В противовес всему светлому и жизнерадостному, главарь разбойников был хмур и в какой-то степени взвинчен от того, что поиски существенно усложнились.       Биллу хотелось поделиться открывшейся ему правдой с кем-нибудь, чтобы разделить свои чувства, навалившиеся на него. Он выбрал Аврама, человека, которому очень доверял.       Старый разбойник отыскался в шатре. Он рассматривал карту местности, определяя, где лучше установить посты в следующий раз.       Сайфер в прямом смысле слова влетел в шатёр, нелепо подскользнувшись у входа. Аврам не отвлёкся на него. Он не оторвал свой взгляд от карты даже тогда, когда стол сотрясся от резкого напора.  — Аврам.  — Чего тебе? — Тот продолжал что-то помечать на бумаге.  — Мэй — парень.       Билл сам не знал, чего он ожидал от Аврама, но явно не того, чтобы тот, посмотрев на него зелёными глазами, скривил губы и спустя мгновение расхохотался.  — И сколько он тебя за нос водил? — Весело спросил мужчина, трясясь от сдерживаемого смеха. — Полгода? — Он-таки хохотнул.  — Это не имеет значения, — ответив, Сайфер поджал губы. Он чувствовал себя сейчас оскорблённым. Тем не менее он не держал обиды на Аврама. Несмотря на свой характер, этот разбойник был тем, на кого всегда можно положиться. Но сейчас Аврам стыдил его, и Билл ощутил, как приливает к голове кровь.  — Готов поспорить, его Диппером зовут, — задорно смотря на главаря, мужчина поглаживал бороду и улыбался.  — Ты знал?! — Возмутился Билл.  — Догадывался, — немного исказил действительность тот.       Негодованию Сайфера не было предела. Если у Аврама были подозрения, то могли ли додуматься остальные?!  — Корнелиус, — протянул Билл. Лекарь точно был в курсе всего. Сайфер не знал, какие эмоции отразились на его лице. Аврам воспринял их по-своему. Он тут же стал серьёзным.  — А вот врача не трогай, — предостерегающе произнёс он. — В случае чего, Гертруда всех нас вытянуть не сможет.       Мысленно главарь разбойников позабавился резкой сменой настроения Аврама. Хоть на самом деле Билл и не собирался убивать Корнелиуса, мужчина видел в нём угрозу для жизни своего товарища. Сайферу было приятно чувствовать силу своей власти — Аврам значительно старше него, но всё равно находится в подчинении. Разбойники уважали друг друга, и их уважение строилось не на страхе, а взаимопонимании. А Аврам всегда славился своей проницательностью, и потому с лёгкостью мог предсказать действия Сайфера и, если было нужно, направить его.       Билл не видел смысла говорить о чём-либо ещё. Он ясно осознавал позицию Аврама ни во что не влезать.  — И что ты собираешься делать? — Спросил Аврам, понимая, что Билл сейчас уйдёт.       Тот на миг задумался. Сайфер не сомневался, что старый разбойник знал, что вернуть сбежавшего парня в лагерь и тем самым открыть всем правду означало опозориться и упасть в глазах соратников.  — Я убью его, — он дал понять, что намеревается восстановить свою честь.  — Что ж, удачи, — хмыкнул Аврам и весело добавил: — а я говорил тебе, чтобы ты ложку вынул!  — Молчи, старый пёс, — озлобился Билл, задетый за живое. Он подумал, что Аврам напрямую называет его неудачником.       Главарь вышел из шатра.  — Кретин, — фыркнул мужчина ему в спину, ничуть не обидевшись.       Оставив Аврама, Сайфер начал собираться, дожидаясь сумерек. Он знал — весенние ночи холодные, а это означало, что беглец непременно зажжёт костёр. Билл планировал выследить парня по дыму, забравшись на дерево, надеясь, что тот не ушёл далеко.       Вечером разбойник хотел уже отправиться в лес, но увидел прогуливающегося Арнольда. Билл не желал попадаться музыканту на глаза, однако оказалось поздно — Арнольд заметил его.  — Знаешь, — обратился он к Сайферу, приблизившись. — Я должен тебе кое-что сказать!       У Билла появилось плохое предчувствие.  — Ну? — Буркнул он, напрягшись.  — Знаешь, — снова начал Арнольд. — А ведь у Мэй, оказывается, тоже есть свои секреты!.. — Он подмигнул блондину. У того лицо посерело.  — Где ты её видел? — Раздражённо спросил он. Арнольд участливо указал направление. — Чтоб молчал, ты понял меня?  — Само собой, — ответил Арнольд, глядя на удаляющегося от него Билла. Пожав плечами, он, как ни в чём ни бывало, продолжил прогулку.

***

      Билл выбрал высокую сосну и теперь подготавливался к тому, чтобы на него залезть. Он сделал вокруг ствола две самозатягивающиеся петли из длинных шнуров. Ещё две петли получились, когда разбойник связал их концы.       Он вставил ноги в две нижние петли. Стоя на одной ноге, он поднял вторую. Руками перетащил свободную удавку вверх. Переместил центр тяжести и поднялся, как по ступеньке. После Билл немного ослабил нижнюю петлю и перенёс её вверх. Таким образом он двигался до самых веток сосны.       Наверху его продувало ледяным воздухом. Здесь было гораздо холоднее, чем внизу. Лес выглядел сплошным тёмным зелёным ковром в последних лучах заходящего солнца.       Блондин долго всматривался в просторы зелени. Через некоторое время он наконец заметил искомое — тонкая, едва заметная струйка дыма примерно в миле от него. Ему повезло, что парень решил обосноваться на поляне — иначе кроны деревьев не пропустили бы дым. Такая неосторожность беглеца была только на руку. Билл возликовал.

***

      Диппер решил остановиться на ночлег, обустроившись на маленькой полянке. Он хотел, чтобы небо обязательно было видно над его головой. Находиться среди деревьев, сквозь пышные кроны которых не просачивался угасающий свет, и только усиливался мрак вокруг, оказалось выше сил Пайнса. Сгущавшаяся темнота только усиливала его тревогу.       В своей сумке шатен нашёл кремень, положенный Корнелиусом, так что он смог разжечь костёр. Правда, сухих веток после дождя обнаружить было не так просто, а от сырых огонь никак не желал разгораться. Однако парень добился своего, и костёр в конце концов стал дарить тепло.       Диппер разыскал и натаскал себе валежника, чтобы спать на земле было не так холодно.       Шатен чувствовал себя очень уставшим и полностью опустошённым. Больше всего его выбивало из колеи то, что он поступил как трус. Он очень хотел жить, однако сбежать от проблемы — не значит решить её. Пайнс нарушил свои принципы, и от этого ему было нехорошо. Потому что отступать от своих принятых решений — не по-мужски. А он сбежал от Билла в самый важный момент — момент, когда Сайфер должен был среагировать и прикончить его.       Парень знал, что разбойник всё так не оставит. Он не сомневался, что Билл отправился на его поиски, чтобы исправить свою оплошность. Ливень лишь ненадолго отсрочил их встречу, которая непременно произойдёт. Однако Диппер не собирался сидеть на месте и просто ждать своей смерти. Он мучился больше половины года, пусть теперь Сайфер напрягается, чтобы найти и догнать его. Всё честно.       Огонь с треском пожирал ветки, а Пайнс сидел, обняв себя. Прохлада медленно, но верно усиливалась, и сырость только помогала ей. Наступила ночь.

***

      Этой ночью Билл плохо спал. Ему снилось множество пёстрых юбок, и постоянно мерещился чей-то плач, что очень действовало на нервы. Проснулся он злым и не отдохнувшим. Ко всему прочему, Сайфер здорово продрог и потому по пробуждению он оглушительно чихнул. Блондин подумал, что, как бы после такой холодной ночи парнишка не простудился снова, и все старания поправить его здоровье оказались напрасными.       Разбойник продолжил свой путь и, на своё счастье, ему удалось напасть на след. Грязь хорошо сохранила форму чужих сапог.       Вскоре у Билла получилось определить чёткое направление — беглец шёл на север по прямой, поэтому дальше Сайфер чуть не бежал.       Разбойник понимал, что парень двигался в сторону родного королевства, и неожиданно возникла мысль — а может, стоит позволить парню вернуться домой? Но Билл сразу же отказался от этой идеи: он не простит себе, если упустит возможность встретиться с Диппером ещё раз.       Сайфер повторил про себя имя беглеца, тут же свыкаясь с ним. Какая, в принципе, разница — Мэй или Диппер? Если они любят друг друга, это не должно иметь значения. Блондин вспомнил, с какой лёгкостью Аврам принял принесённую весть, и теперь Билл был уверен — Аврам вовсе не «догадывался», а совершенно точно «знал». А раз уж он побеспокоился о Корнелиусе, то становится ясно, что они оба заодно.       Досадно, конечно, что Сайфер не оказался первым, кто узнал правду. Хотя, Билл не мог не согласиться, что опасения Диппера были не напрасными — узнай разбойник об этом на несколько месяцев раньше вчерашнего дня, наверняка бы порывался убить парня за обман.       Блондин снова воспроизвёл в своей памяти вчерашний день и не без удовольствия отметил, что, несмотря на прямой отказ, перчатку Диппер всё-таки принял.

***

      Прошло много времени, прежде чем разбойник уловил новый звук. Это были чьи-то шаги, и Билл, стараясь ничем себя не выдать, чтобы не спугнуть беглеца (а это был именно он, без всяких сомнений!), прибавил ходу.       Вскоре впереди, среди деревьев, замелькала спина и знакомый вихрастый затылок. Это он.       Неожиданно для самого себя Билл растерялся. Его цель находилась совсем близко, а он не знал, что ему предпринять. Окликнуть? Или нет? Сайфер продолжал следовать за Диппером, ступая осторожно, чтобы тот его не заметил.       Птицы пели в необыкновенно спокойном и тихом лесу, создавая впечатление, будто время остановилось. Сайфер постепенно терял нить действительности, зачарованно наблюдая за идущим недалеко от него парнем. Ему не хватало духу позвать его. Билл выжидал, сам не зная чего и, главное, зачем. Он потерял всю уверенность, сжимая в руке арбалет. Интересно, знал ли Аврам, что его целью на самом деле не являлось убийство?       Разбойник нервно облизал губы, видя, как беглец остановился перед густыми зарослями кустов. Шатен снял с плеча сумку, и, подняв её над собой, ринулся в гущу тонких и запутанных веток.       Сайфер, не раздумывая, тоже стал пробираться сквозь кусты. Они с Пайнсом оба создавали невообразимый шум, тем не менее, Диппер, словно не слыша, что позади него тоже идут, не оглядывался, продолжая прорываться через густые заросли. «О чём он думает?», — вопрошал про себя Билл, раздвигая свободной рукой ветви.       Пайнс вышел из зарослей, а блондин застыл на месте, вмиг перестав шуметь. В висках болезненно стучало, заглушая птичьи голоса. «Уйдёт», — досадливо вертелась одна и та же мысль. Сайфер наставил на парня арбалет — так он точно не посмеет сбежать. Сейчас, или никогда. — Замри, — громко сказал Билл, неотрывно глядя на Диппера.       Тот вздрогнул и обернулся. Диппер заметно побледнел, но послушно замер на месте.       Разбойник вышел из кустов, не опуская оружия. Не хватало ещё, чтобы парнишка бросился бежать. А Сайфер сейчас не в настроении бегать. Совсем не в настроении.       Билл судорожно соображал, что сказать. Он почему-то не подумал заранее, с чего начать разговор. Однако Пайнс решил взять инициативу на себя.  — Что же, — он грустно улыбнулся. — Давай разберёмся. Здесь и сейчас.       Он развёл руки в стороны и закрыл глаза. Диппер приказал себе не двигаться, чувствуя, что вот-вот рухнет на землю. Он больше не убежит и наконец перестанет быть посмешищем в собственных глазах.       Билл опешил. Услышав, как тот тихо пробормотал: «Только побыстрей, пожалуйста», он понял, что уже разобрался. В том числе и с чувствами к этому Дипперу.  — Какое же ты всё-таки дерево, Сосна.       Разбойник налетел на него, швырнув куда-то в сторону арбалет, и заключил Пайнса в крепкие объятия, уткнувшись лбом тому в плечо.  — Чудик, ну ей-Богу, — сбивчиво говорил Билл, не выпуская Диппер из рук. — Устроил тут спектакль, в самом деле. По-человечески же можно разобраться, ну…       Шатен нерешительно обнял Сайфера в ответ, с трудом веря своему счастью. Сердце стучало так быстро, что казалось, оно проломит грудную клетку. Пайнс боялся сказать что-либо, опасаясь, что произнесённое им слово может повернуть событие не в лучшую сторону. Билл тоже замолчал. Они оба стремились успокоиться.       Разбойник отстранился и, взяв в ладони лицо Диппера, вовлёк парня в поцелуй. Он целовал его властно и подавляюще, тот не успевал отвечать ему, ухватившись пальцами в сгибы его локтей. Пайнс прикрыл глаза, не сопротивляясь. Здесь не понадобились никакие другие объяснения — всё было и так ясно. Шатен искренне радовался, что Билл не отверг его.       Сайфер оторвался от губ Диппера и прислонился лбом к его виску.  — Моё предложение всё ещё в силе, — напрямую начал Билл, не отпуская парня.  — Что?.. — Пайнсу показалось, что он ослышался.  — Диппер, согласишься ли ты разделить со мной свою жизнь?  — Попридержи коней, — шатен отдалился, убрав со своего лица руки разбойника. — Ты уверен? Ты меня даже совсем не знаешь!..  — Неужели? — Не согласился тот, испытующее глядя на парня. — Мы прожили рядом почти год и многое узнали друг о друге. Или ты мне врал о своих чувствах? — Сайфер усмехнулся.  — Не врал.  — Не врал, — эхом повторил Билл, мысленно торжествуя.  — У нас никогда не будет собственных детей, — выпалил парень, и в его голосе сквозило плохо скрываемое отчаяние.  — Мы всегда сможем усыновить чужих, — невозмутимость блондина была непоколебима.  — И всё равно, — продолжал упорствовать Диппер. — Как быть с остальными? Я не могу вернуться назад! Ни под каким-либо лицом!  — Я что-нибудь придумаю, — пообещал Билл. Он подождал, когда шатен скажет что-нибудь ещё. Однако тот молчал, и Сайферу стало понятно, что парень с самым главным для себя определился. Он попробовал снова: — я пойму, если тебе понадобиться время.  — К чёрту время, Билл, — Пайнс смотрел разбойнику прямо в глаза. От него исходила твёрдая уверенность. — Я согласен.       Главный вопрос оказался решён, и Билл с шатеном расслабились. Сайфер ощутил волну бурного восторга, а у Диппера от счастливого волнения дрожали пальцы.

***

      Лес дремал. Тёплый воздух был таким приятным, что его можно было принять за невесомое покрывало, которое касалось одновременно рук, щёк и открытых участков тела. Хотелось лечь в траву и последовать примеру леса, провалившись в лёгкий полусон и достигнуть того состояния, когда невозможно отличить явь от игры воображения разморившегося мозга.       Пайнс молча следовал за Биллом, размышляя о чём-то хорошем и светлом. Он полностью погрузился в свои мысли, абсолютно доверившись своему спутнику. Диппер не слышал никаких звуков, сосредоточившись на себе. Судя по тому, что Сайфер иногда оборачивался, проверяя, идёт ли за ним парень, блондин тоже глубоко задумался. Они оба знали, что не могут оставить друг друга, дав бессловесное обещание никогда больше не разлучаться, обменявшись кольцами. Подарок Гертруды, который Диппер всюду таскал в качестве своеобразного талисмана, оказался как нельзя кстати. Шатен решил приобрести по возможности кольцо поновее, однако Билл от этой затеи отказался, заявив, что такое кольцо ему нравится. Возможно, дело было в энергетике, которой Пайнс «зарядил» вещицу, а может, разбойник оказался доволен по другим ведомым только ему причинам.       Диппер поравнялся с Сайфером и тронул его за руку. Тот, словно очнувшись, поймал ладонь парня и ободряюще сжал её. Юноши посмотрели друг на друга и улыбнулись.       Вскоре они разговорились, общаясь так, будто бы ничего не произошло. Напряжение отпустило их, и они шли вперёд, оставив заботы на потом и надеясь только на лучшее.

***

      Когда внезапно поднялся вопрос о ночлеге, Диппер с готовностью заявил, что можно не волноваться и переночевать в лесу. Разбойник, подумав, принял решение выйти из леса на дорогу, дойти до какого-нибудь города и поспать как нормальные люди в кроватях. Шатен не стал спорить, так как идея ему понравилась.       Вечером они дошли до города, а когда стемнело — нашли «Весёлого Бродягу». Перед самым порогом Диппер с ужасом вспомнил, что не брал с собой денег. Он так торопился, что забыл про них. Сайфер же совсем не смутился. Он тоже не задумывался о деньгах, когда собирался, тем не менее, Билл всегда готов к подобным случаям. Произнеся: «Я ждал этого два года», он ножом вспорол зашитый секрет на внутренней стороне камзола и извлёк несколько золотых монет. Пайнс подумал, что когда-нибудь в недалёком будущем сделает себе такой же запас.       Гостиница встретила их изумительно запылёнными шторами на окнах, слегка покосившимися столиками с не оттираемыми пятнами на поверхности и старым скрипучим полом. В трактире, в который Билл с Пайнсом зашли, чтобы разузнать обстановку в городке, советовали именно эту гостиницу — гостиницу «Весёлый Бродяга».

***

      Диппер сидел на своей кровати и наблюдал, как разбойник готовит себе постель. Сам шатен с этой задачей уже справился, когда Биллу приспичило перепроверить свои вещи. К своей же сумке Пайнс не притронулся.       Парню было хорошо. Вместо ожидаемой усталости он чувствовал лёгкость во всём теле. В нём бушевала радость от приятно разрешившегося долгого и мучительного конфликта. А о назревших проблемах он решил пока не думать. Сегодня уж точно.       Странное ощущение никак не могло уняться с тех пор, как они зашли сюда. Диппер поймал себя на мысли, что они с Сайфером совершенно одни, оторванные от разбойничьей шайки. Никто не узнает, а потому не станет упрекать их, что бы они вдвоём ни сделали. Пайнс вспотел. Он понял, в каком направлении он размышляет. Его пробила лёгкая дрожь от одного только представления, что может произойти, если он решится что-то предпринять. Шатен даже не видел ничего ужасного в том, что он совсем не против. Хватило бы только смелости!..  — Билл, — позвал Диппер и прикусил щёку. Разбойник обернулся. Его взгляд был таким пронизывающим, что Пайнсу стало не по себе. — Я…       «Хочу тебя». Два слова, которые совершенно не могут сорваться с языка. Парень с внезапно накатившим страхом взирал на Билла, закусив губу. На такого красивого и внимательного Сайфера, который казался сейчас абсолютно недосягаемым.       Билл парой больших шагов сократил расстояние между ними и присел рядом с Диппером на кровать. Он умел понимать всё без слов.  — Ты уверен? — Спросил он, беря Пайнса за руку, чтобы избавить его от напряжения.  — Да, — выдохнул тот, глядя разбойнику в глаза. — Я хочу этого.       Билл кивнул. Они поднялись с постели.       Диппер, раздевшись, лёг. Он с трепетом наблюдал, как Сайфер, последовав его примеру, оголил торс и возится с ремнём.       Шатен совершенно не стеснялся разбойника. Наверное потому, что Пайнс доверял Биллу и знал, что тот не сделает с ним ничего плохого. Когда парень раздевался, блондин не смотрел на него, сосредоточенно пытаясь найти что-то в своих карманах. Сейчас Билл стоял спиной к Дипперу, и они оба понимали, что это был не стыд. Они тянули, не в силах поверить в то, что это наконец-то произойдёт.       Сайфер спустил штаны, и шатен, не выдержав, по-детски накрыл глаза ладонями, чувствуя, как приливает кровь к щекам. Билл выглядел великолепно, и Пайнс видел себя несовершенством по сравнению с ним. Диппер всё-так смутился. Возможно, он ещё не был готов лицезреть разбойника полностью.       Матрац прогнулся под новым телом. Диппер инстинктивно согнул колени, не желая, чтобы Сайфер видел его неидеальность. Тем не менее, отступать было поздно. Он сам предложил это, и остановиться — значит струсить. А трусом парень быть не хотел.       Билл мягко огладил чужие колени и так же мягко, но решительно раздвинул ноги шатена, придвинувшись ближе. Тот шумно выдохнул, но не стал сопротивляться, отдав себя во власть разбойника. Руки от лица он так и не убрал. — Это твой первый раз? — Спросил Билл, склонившись над парнем и слегка проводя руками по его бокам. Тот пробормотал что-то невразумительное. Пальцы Сайфера были холодными, отчего Пайнс непроизвольно поёжился.       Разбойник тоже нервничал. Ему предстояло извлечь удовольствие для них обоих, а не для себя одного. Не хотелось причинять боль этому любимому существу. — Я понял, — успокаивающе сказал он, давая знать, что постарается сделать всё как нельзя лучше.       Билл стал рассматривать стан шатена, не выпуская его из рук. Ему было приятно чувствовать тепло кожи столь близкого ему человека под своими пальцами.       Пайнс заметно похудел после болезни, и Билл, глядя на слегка выпирающие рёбра своего партнёра, подумал, что парня нужно лучше кормить. Иначе он никогда не возмужает и не перестанет быть таким женственным. Сайфер не имел ничего против, однако он по опыту знал, что у таких людей слабое здоровье, из-за чего те долго не живут. Разбойник не хотел смерти Диппера.       Билл отнял руки шатена от лица и поцеловал его ладони. Ему необходимо было видеть эти карие глаза. Сайфер глядел на открывшееся ему озабоченное лицо с плотно сомкнутыми веками и сдвинутыми к переносице бровями.       Толика переживаний передалась от парня к разбойнику, и тот, стремясь избавить Пайнса от тревоги, приблизился к его лицу. Он нежно коснулся губами уголка сначала одного, потом другого глаза шатена. После мягко поцеловал в челюсть и прошептал на покрасневшее ухо: — Диппер, ты прекрасен, — раздался судорожный вздох, — открой глаза, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.       От произнесённых слов у Пайнса приятно заныл живот, и сладко потянуло внизу. Парень широко распахнул глаза и увидел Билла, который определённо любовался им. Шатен чувствовал нарастающий во всём теле жар от взгляда Сайфера. Он был интересен разбойнику, и это приводило его в безумный, радостный восторг. Уже без прежнего стеснения Диппер сам разглядывал обнажённого блондина, осознавая, что при всём своём желании он не сможет даже элементарно сесть — его неплохо развезло от всплеска новых эмоций.       Билл наслаждался видом парня. Он действительно видел в Пайнсе красоту, и призрачные рыжие всполохи свечи только подчёркивали это, озаряя голое тело Диппера и делая его ещё больше притягательным. Обманчиво-беспомощный и беззащитный, шатен вызывал у Сайфера странные и противоречивые желания. Где-то в груди разбойника заклокотала агрессия; Билл был готов сорваться, подчинившись кровожадному побуждению. Он хотел искусать своего партнёра до крови, до тёмных синяков и отметин, которые определенно ярко будут выделяться на бледной коже. Но в то же время лежащий под ним выглядел бессильно. Не повзрослевший ребенок, невинный, никем не тронутый. Хотелось спрятать Пайнса ото всех, никому не позволяя до него прикоснуться. Необходимо было уберечь это дитя от жестокости этого мира. Как иронично, что парень попал в логово преступников.       По сути, Сайфер был властен делать с телом Диппера всё, что угодно. Однако парень смотрел на него открыто, с детским любопытством и наивностью, и Билл уловил проскользнувшую его глазах тень страха ожидания. Взгляд шатена был таким пристальным, что разбойник ощутил, как шею стянуло невидимой удавкой. Билл заставил себя глубоко вздохнуть пару раз, приходя в себя. Причинять Пайнсу боль было нельзя.       Блестящие карие глаза, заалевшие щёки и полностью обнажённое тело Диппера действовали на Сайфера, как дурман. Всё это неимоверно возбуждало. — Я не знаю, что я должен делать, — тревожно прошептал Диппер, всё хорошо видя. Так далеко он никогда и ни с кем не заходил. — Расслабься, — посоветовал ему Билл, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Доверься мне, — прибавил он, опускаясь к ключице и ниже.       Разбойник обводил языком ореол соска, Диппер же с блаженным ужасом готовился к дальнейшему. Парень зарылся пальцами в волосы Сайфера, испытывая лёгкую эйфорию. Дышать становилось тяжело, а сердце болезненно билось о грудную клетку, норовя вырваться, в то время как Билл, покусывая и посасывая один сосок, другой ласкал рукой.       Пайнс вдруг снова ощутил прилив стыда от получаемых им удовольствий, и он, поддерживая голову разбойника руками, оттянул от себя, заставляя того прервать своё занятие. Билл, увидев смущённое лицо шатена, ободряюще улыбнулся Дипперу, как бы говоря, что, мол, всё нормально, так и должно быть. Тот, выдавив улыбку, отпустил Сайфера, позволяя ему делать всё, что тот хочет. Разбойник, не утерпев, оставил под ключицей Пайнса первый засос. Диппер вцепился в простыни, стараясь побороть своё смущение.       Билл вдыхал запах кожи шатена и невольно будоражился. Тело парня пахло так, как и должно было пахнуть — пόтом и мылом (всё-таки Диппер следил за собой и был чистоплотен). Сайфер прикусил кожу около пупка, вызвав у Диппера тихий смешок и заставив его ноги непроизвольно дёрнуться. Было щекотно.       Пайнс почувствовал, как прохладная ладонь скользнула по внутренней стороне его бедра. После по тем местам Билл оставлял поцелуи, и те фантомно продолжали гореть на коже. Шатен едва не задохнулся от смятения, когда разбойник коснулся его своими губами совсем рядом с пахом. Хотелось ещё и ещё. — Билл, — негромко позвал он. Сглотнул. — Я хочу потрогать его. — Потрогай, — одобрительно промурлыкал тот на ухо парню, беззлобно усмехнувшись. Заявление Диппера развеяло ту напряжённую сосредоточенность, с которой Сайфер улавливал почти неслышные вздохи, позволяя ощутить прилив нежности к шатену. Билл как будто в первый раз осознал, как сильно любит его.       Пайнс нервно облизал пересохшие губы и протянул руку. Разбойник весь напрягся, почувствовав осторожное прикосновение тонких пальцев к своей возбуждённой плоти. Он пытливо всматривался в настороженное лицо Диппера, находя его милым до невозможности. Шатен накрыл член Сайфера всей ладонью и медленно провёл по всей длине, легонько сжимая. Он был аккуратен в своих действиях, и Биллу это определённо нравилось. Разбойнику было трудно дышать от неторопливых, выводящих из себя движений парня. Тот упорно не поднимал на Билла своих глаз, тщетно стараясь скрыть своё смущение, которое выдавал румянец на его щеках. Диппер продолжал творить детский грех, размазывая сочившуюся смазку. Сайфер вовлёк парня в поцелуй, требовательно кусая его за нижнюю губу. Пайнс от волнения сжал пальцы сильнее, чем нужно, и разбойник несдержанно простонал. Билл решил перенять инициативу и, накрыв своей ладонью руку шатена, он сжал оба их члена и продолжил начатый процесс. Его движения были быстрыми и грубыми. Диппер не продержался долго под таким напором. Комкая в кулаках простыни, он громко ахнул и излился, пачкая Сайферу руку. Кровь ударила в голову от стекаемой по коже горячей жидкости, и разбойник с утробным рыком сам кончил спустя несколько мгновений.       Кожа Пайнса блестела от пота, а сам он глубоко вдыхал душный воздух, пытаясь отдышаться. Шатен следил за разбойником сквозь полузакрытые веки, ожидая дальнейших действий. Билл смотрел прямо в глаза парню, находя их до ужаса соблазнительными. Он снова поцеловал Диппера, чувствуя, как заводится от расслабленно распластавшегося перед ним желанного тела и очарования карих глаз. Парень целовался вяло, и у Сайфера промелькнула мысль, что тот утомился с непривычки. Быть может, стоило остановиться.       Билл припал губами к шее Пайнса, пытаясь разобраться со своими намерениями. Он не желал прерывать начатое, но за общее состояние шатена разбойник тоже пёкся. Жар давил на него, и действительность слегка плыла перед взором. Билл провёл языком по шраму от наложенных Корнелиусом швов на плече, чувствуя приятный сейчас солоноватый привкус. Сайфер не в силах был остановиться, тем не менее он топтался на месте, стараясь держать себя в руках.       Диппер, словно ощутив сомнения разбойника, повернул к нему голову и негромко прошептал: «Продолжим». Он потянул зубами за мочку уха Билла, томясь в нетерпении. По спине Сайфера пробежали мурашки. «Что же ты со мной делаешь?», — подумал он, в приливе чувств кусая плечо парня, отчего тот снова с шумом вздохнул.       Окончательно раздразнённый, разбойник отстранился от Пайнса, взял в руки маленькую склянку с пахучим маслом, которую лекарь дал ему в период болезни Диппера, чтобы пропитывать марлевую повязку на лицо. Билл надеялся найти эту склянку перед началом, и ему повезло, что он носил её с собой.       Шатен совсем растерялся, почувствовав пальцы Билла. Мысли хаотично носились у него в голове, и он никак не мог ухватиться хотя бы за одну из них. Для Диппера всё это было так ново и необычно, что он ни на чём не мог сосредоточиться. Сайфер растягивал его, без конца целуя шею парня.       Внезапно Пайнс невольно издал полустон — разбойник надавил, найдя нужное место. Диппер остался удивлённым, но Билл не остановился, и шатен поверил в то, что тот знает, что делает. Он слегка приподнял свои бёдра, чтобы им обоим было более удобно.       Сайфер втянул парня в поцелуй, продолжая свои действия. Диппер направил своё внимание в другое русло, полностью отвлекшись. Он позволил себе ненадолго забыться, и Билл воспользовался этим. Пайнс пропустил момент, когда разбойник заменил пальцы своим членом. Глаза Диппера заслезились, едва он почувствовал резкую боль. Он повернул голову в сторону, прервав поцелуй. «Билл, мне больно», — тихо пробормотал он и закусил губу. «Милый, потерпи», — сбивчиво прошептал тот, целуя его в висок и мысленно проклиная себя за свою торопливость. Сайфер медленно задвигался, давая возможность парню освоиться. Шатен стойко сдерживал болезненные возгласы, рвущиеся наружу, и комкал вспотевшими от волнения ладонями простыни. Страдать молча стало ещё сложнее, когда Пайнс ощутил на своей груди прикосновения губ. Поцелуи разбойника влияли на Диппера, словно морок.       Неприятные ощущения как будто уходили, и Пайнс постепенно входил во вкус, позволяя вырываться из горла негромким «М-м-м». Расслабленный голос Диппера доставлял Сайферу чувство блаженства, заставляя бессознательно ускоряться.       Парень ухватился за плечи Билла, тихонько шевелясь под ним и провоцируя на ещё один укус. Близость тел создавала впечатление заполненности души чем-то тёплым и родным. Это затапливало разум, мешая сосредоточиться. — Какой же ты у меня тихий, — глухо произнёс разбойник, резко поддаваясь вперёд и продвигаясь ещё глубже. Он намеренно задел простату, и шатен, содрогнувшись, вскрикнул от неожиданности и новых ощущений.       Диппер для удобства переместил свои руки Сайферу на спину, держась за него крепко, до побелевших пальцев. Он изгибался, притягивая к себе Билла и касаясь его своей грудью. Тот вдалбливал парня в скрипучую кровать, с упоением слушая громкие стоны, сдерживать которые у Диппера не осталось сил. Стеснение отпустило шатена, и он полностью отдался наслаждению. — Поцелуй меня, — севшим голосом попросил он, когда движения Сайфера стали более умеренными. — Поцелуй меня, Билл.       И Билл целовал его. Мокро, смазано и пылко. Горячий воздух душил Пайнса. Мысли парня словно нырнули в туман, и сообразить что-либо в происходящем казалось невозможно. Разбойник кусался и оставлял засосы на его коже, не прекращая движения. У Диппера не получалось обращать внимание на что-то одно, и его сознание продолжало трепыхаться, медленно расплываясь. Шатен был на грани обморока.       Разрядка настигла их почти одновременно. Совершив последний рывок, Билл кончил. Пайнс в изнемождении выпустил разбойника из рук, стремясь отдышаться. В глазах темнело, он был весь потный, липкий, с перемазанным в собственном горячем семени животом.       Билл укутал слегка ошалевшего Диппера одеялом и получившийся кокон прижал к себе.  — Ты моя Психея*, — ласково произнёс он, утыкаясь носом во влажные волосы Пайнса.       Шатен, сам того не замечая, довольно улыбнулся, прижимаясь щекой к груди разбойника и слушая частые удары его сердца. Диппер был счастлив.       Огарок свечи, тускло мерцая, догорал в подсвечнике.