Сахарные палочки для Аида

Кабинет отца часто был обиталищем Тсунаеши в прошлом, но в этот раз он прошел мимо, даже не думая заходить туда. Его вела только одна мысль – все получилось! В его руках были документы на Аида, пропуск в лабораторию и разрешение на полевую работу с минимальным контролем. У него все получилось! Он просто не мог в это поверить. Еще один поворот, пара стандартных дверей, раздевалка, где он оставляет все потенциально опасные вещи, и белый халат, теперь – спустя столько лет – сидящий на нем, как влитой. В зеркале, на внутренней дверце шкафчика, отражался молодой и компетентный мужчина, так похожий на отца, если бы не торчащая из-под халата футболка со «Звездными войнами». Три проверки на личность – замысловатый замок, но в деле Аида это была обоснованная предосторожность. Дверь отъезжает в сторону и… Всё, как тогда. Посреди лаборатории стоит огромная колба, в которой цепями заточен прекрасный на лицо мужчина, находящийся в бессознательном состоянии. Пока он спит, можно разглядеть каждую черту его лица, каждую складку на одежде и венку на длинных, тонких руках. Волосы отрасли еще сильнее, но они не закрывали обзор, и на секунду – только на секунду! – Тсунаеши захотел продлить это наслаждение, продолжить наблюдать, не выпуская его, словно прикосновение к этому телу может очернить его, опорочить. Бредовая мысль, но она так порабощает сознание парня, что он не осознает, сколько времени стоит на одном месте, как вкопанный, и смотрит. Едва осознание прошибает его мозг, как ему становится страшно за свою психику. Может быть, он поторопился, когда решил взять Аида на себя?.. Правильный ответ находится в рубильнике, откачивающем жидкость из колбы. Вода постепенно утекает, и Савада открывает верхнюю часть капсулы, чтобы разомкнуть замок на огромных, тяжелых цепях. Те с грохотом сваливаются с хрупкого тела, стоит этому произойти, а само тело инстинктивно дергается, словно пытаясь скрыться от опасности. Но Савада терпеливо проводить рукой по железной, дыхательной маске, не рискуя прикасаться к холодной коже: — Потерпи еще чуть-чуть. Еще немного, и всё закончится, — приговаривает он, отходя, чтобы прикатить койку к капсуле. С трудом рассчитывая расстояние, он отключает подачу воздуха, расстегивая ремешки на затылке Аида, и откидывает трубку в сторону. Без какой-либо опоры тело подопытного накреняется вперед, и Савада едва успевает его подхватить, чтобы он не упал. — Тише-тише, — продолжает инстинктивно шептать Тсунаеши, укладывая долговязое и тощее тело на койку. Вода капает с нее на пол, а тело дрожит, несмотря на то, что его обладатель даже не открыл глаз. Но все продумано наверняка. Три шерстяных пледа ложатся рядом с полотенцем, и ученый нещадно режет – не по размеру маленькие – футболку и брюки Альфа-мутанта. Он отбрасывает влажные тряпки в сторону, осторожно вытирает его теплым, бархатным полотенцем, закутывая в него волосы, а после закручивает все остальное тело в кокон из пледов. Дрожь Аида медленно сходит на нет, и его веки трепещут, словно он силится открыть глаза, но у него не выходит. Савада понимает, что он еще слишком слаб, поэтому склоняется ближе и шепчет как можно мягче: — Всё хорошо. Ты в безопасности. Отдыхай и восстанавливай силы. Он уже собирается отвезти его в соседнюю комнату, где есть удобная кровать, когда в голове – спустя столько времени – вновь раздается сладко-кислый голос. «Разве ты не накачаешь меня морфием?» Тсунаеши смеется, берясь за поручни и толкая каталку через всю лабораторию к дверям. Он еще улыбается, когда доходит до маленькой, оцепленной комнатки и встает рядом с головой подопытного, пытаясь высушить волосы полотенцем окончательно. От таких действий тот слегка расслабляется, но все еще ждет ответ. Когда вода окончательно впитывается в полотенце, и оно убирается ученым на дверцу неприметного, белого шкафа, он решается: — С этого дня, если не будешь шалить, морфия не почувствуешь больше никогда, — искренне обещает, зная, что помощи в переползании с каталки на кровать не потребуется, и собирается уйти. Он уже выходит за дверь, когда в голове звучит короткое «Спасибо».

***

Вернувшись в лабораторию, первое, что делает Савада – это вызывает к себе Кёю. Впервые вызывает его, как начальник, но, когда тот входит, он абсолютно не выглядит раздраженным. Лишь впечатленным. — Ты мог позвать людей, чтобы тебе помогли с ним, — отмечает он, глядя на пустую капсулу, но больше советов на этот счет не дает. Ему нужна лишь одна бумага, чтобы понять, зачем все это затеяно. — Чтобы к завтрашнему дню этой капсулы и подобных ей не существовало, — вдогонку мужчине кричит Тсунаеши, и Хибари закатывает глаза. — Ты слишком надеешься на себя, зверек. — Ты слишком мне не доверяешь. Хватит. Это приказ. Ослушиваться наследника этой лаборатории никто даже не думал.

***

«Ты можешь войти, зверек» Савада хмурится и отпирает дверь, заглядывая внутрь. Аид растянулся на своей кровати, совсем не выглядя так болезненно, как вчера, и его разноцветные, раскосые глаза смотрели на вошедшего с легким прищуром, словно стараясь найти брешь в наивной уверенности. — Почему «зверек»? «Я слышал, как тебя так называли. Не нравится?» Тсунаеши делает еще один шаг внутрь, и дверь за ним автоматически закрывается. Он не вздрагивает от этого, но пальцы нервно дергаются – один на один с убийцей отца, кто бы тут не занервничал? — Так меня называет только один человек. Я – Савада Тсунаеши, — спокойно отвечает он. — Как тебе спалось? Аид улыбается, потягиваясь. «Лучше, чем в водяной банке» — Привыкай. Туда ты больше не вернешься. Шатен отходит к столу, чтобы положить на него поднос с едой, и чувствует спиной, как мутант наблюдает за каждым его движением, отмеряет даже биение сердца, чтобы быть уверенным во всем наверняка. «Почему ты так добр ко мне? Я убил твоего отца» От еды на столе еще идет пар, и она приготовлена так идеально, чтобы желудок с непривычки не отверг ее. Савада знает, что Аид голоден и только притворяется спокойным. Поэтому он отодвигает стул, указывая на него. — Ешь. Они еще несколько секунд смотрят друг другу в глаза, после чего мутант делает свой ход, плавно садясь на кровати и опуская босые ноги на пол. В шкафу он уже нашел немного безразмерной одежды, но, очевидно, обувь не пришлась ему по вкусу. Алый глаз неотрывно разглядывал Тсунаеши, пока Аид двигался к стулу рядом. Он замер в метре. Задумался, словно засомневался. Сел. Протянул руку к вилке и, под пристальным взглядом, поднес к губам распаренный кусочек брокколи. Приоткрыл губы, снял брокколи белыми, острыми зубами с вилки, прожевал и медленно проглотил, смакуя новый вкус. — Нравится? «Лучше, чем то, чем меня пичкали в капсуле. Но ты не ответил на вопрос» Савада присел на край стола, наблюдая за тем, как мутант вполне спокойно поглощает человеческую пищу. Впрочем, отец считал его не мутантом, не отклонением от нормы, а новым видом нормы, поэтому в этом нет ничего удивительного. — Очевидно, потому что я слегка отсталый, из-за чего делаю разные нелогичные и опасные вещи, — усмехнулся он и заслужил ответную усмешку в ответ. Дальше Аид ел в тишине, а потом, когда пришло время уносить поднос и расходиться, не смог удержаться от импульсивного «Ты еще придешь сегодня?». И Тсунаеши едва не закричал от радости, но на деле ответил лишь неоднозначное: — Может быть. Он составил столовые предметы на поднос и поднял его, отворачиваясь от мутанта спиной, когда тот проделал свою любимую вещь – оставил последнее слово за собой. «Приходи после полуночи, и я скажу тебе свое настоящее имя». Разве после этого у него был выбор?

***

Технически, у него, как у наследника этого заведения, были все привилегии, но на практике они все рушились ударной стеной имени Хибари Кёи, который очень сильно то ли старался испортить жизнь парню, то ли уберечь его? Так или иначе, в одиннадцать ночи дверь спальни Савады заблокировалась, и он не мог покинуть ее. Телефон Кёи не отвечал, и все мольбы уходили в пустоту – он в ловушке. Короткое сообщение «Доброй ночи» с номера друга так же не вызвало восторга. Думая, что шансов в этот раз у него нет, Тсунаеши очень расстроенный завалился спать, все время размышляя, ждет ли его сейчас Аид, или он уже забыл об их договоре… Морфей забрал ученого в свои объятья спустя долгие часы бессонницы.

***

Шум бьющихся об скалы волн приятно гармонирует с криком чаек над головой и шелестом травы. Тсунаеши откидывается назад на пледе, смотря на небо, и его голова кружится от перенасыщения кислородом. Спокойствие, такое редкое спокойствие охватывает его, окутывает в плотный кокон и не дает ни шанса на тревогу. Даже когда рядом раздаются шаги – он спокоен и расслаблен. Он не боится. Словно человека, садящегося рядом, с синими патлами, и не нужно бояться. Словно так заведено. — У тебя красивые сны, Савада Тсунаеши, — мурлычет Аид, и впервые его голос слышится не в голове, а в ушах. — Технически, сейчас мы оба в твоей голове, так что ничего не изменилось, — отвечает на незаданный вопрос мутант, улыбаясь. — Ты так звал меня сюда… что ты хотел получить в итоге? Это прозвучало обвинительно, словно Тсуна – один из тех жестоких военных, готовых убить каждого мутанта в округе, и он нахмурился, поджав губы. — Имя. Только имя. — Разве это так важно? — Я не чувствую, что ты – Аид. Нет. Ты не Аид и не Сатана. Не Люцифер и не Иисус. Скажи мне, кто ты, чтобы я знал, с кем хочу подружиться. На последнем слове мутант замирает. Оцепеневает, словно его облили ведром ледяной воды. Шумно выдыхает. Собирается с силами. Еще раз бросает взгляд на расслабленного шатена и… — Рокудо Мукуро. Он говорит это, а Тсунаеши улыбается в ответ. И они оба знают, что это имя ни за что не попадет ни в один отчет по делу «Аида».

***

Когда, на утро, Тсунаеши отправился в новую обитель своего «подопытного», то сильно удивился, заметив, что кто-то принес ему на завтрак пасту с морепродуктами и вино, хотя это было запрещено по правилам. На все вопросы Мукуро неловко пожимал плечами, но в его глазах блестела издевка, и ученый просто старался не лезть в это еще глубже – пусть питается тем, чем захочет; его право. Проведя стандартный осмотр тела и отметив, что за ночь он восстановился быстрее, чем тогда, несколько лет назад, Савада вопросительно изогнул бровь, на что мутант рассмеялся: «Ты растешь и развиваешься, становишься сильнее. Я тоже». — Но зараженные не эволюционировали, а деградировали до уровня безмозглых зомби из какой-то видеоигры, — недоверчиво нахмурился Тсунаеши. — Почему у вас такое сильное различие? Рокудо отпил немного вина из пластикового бокала, пожал плечами и усмехнулся, смотря на ученого из-под ресниц: «Когда-нибудь мы выберемся отсюда, и я покажу тебе, чем является этот Вирус на самом деле». Большего выпрашивать у него было бы неприлично, поэтому Савада позволил мутанту насладиться завтраком-обедом в гордой тишине.

***

На следующий день, Мукуро снова с порога «вошел в игру», вертя в руках маленький плеер с несколькими сотнями песен. «У тебя неплохой музыкальный вкус» хихикнул он, кидая предмет в руки Савады. «Сыграешь мне когда-нибудь на той гитаре, что прячешь под кроватью?» Такое самоуправство немного разозлило шатена, и он поджал губы. — Не раньше, чем ты поможешь в разработке антивируса. Больше Рокудо ничего не говорил в тот день. Никому.

***

***

Иногда воспоминания Тсунаеши то пропадали, то снова возвращались. Чаще всего это было связано с тяжелыми событиями, вроде смерти матери и отца, поэтому он уже не удивлялся внезапным озарениям. Влетев в комнату своего подопытного, он первым делом задал главный вопрос. — Перед тем, как убить отца, ты сказал что-то про детеныша, подходящего тебе. Что это значило? Аид даже не повернулся на кровати, продолжая читать книгу, в очередной раз нелегально выпрошенную у кого-то. Он выглядел так, словно не услышал вопроса, но было ясно, что он обдумывает ответ. «Скоро узнаешь» - все, что он ответил, и вытянуть из него большее было невозможно.

***

— Кто приносит тебе все эти вещи? — как-то раз спросил Тсунаеши, пока Мукуро был в относительно веселом настроении и уплетал за две щеки дорогую, вкусную еду. «Разные люди» — Ты бы мог попросить все это у меня. Альфа-мутант медленно окинул взглядом шатена и издевательски усмехнулся: «Когда мне что-то понадобится от тебя, ты узнаешь»

***

Дни тянулись так медленно, как только могли, и подопытный не пытался сбежать, что удивляло каждого в лаборатории. Большинство привыкли к тому, что тот теперь живет не в капсуле, но Кёя все еще подозревал что-то неладное, из-за чего они практически каждый день ссорились с Тсуной, уверенным в том, что Аид – Мукуро – безобиден. Однажды, когда он зашел в комнату мутанта, тот был не один. Киока – та юная стажерка отца, обосновавшаяся в лаборатории – сидела на обеденном столе и по-детски качала ногами, смотря на мутанта, пока тот лежал на кровати. Савада не сразу придумал, что ему сказать. — Что ты здесь делаешь? — голос наследника и главного ученого не дрогнул перед хрупкой подругой. А та даже не вздрогнула, словно не услышала его. Тогда он повторил вопрос. И Мукуро ухмыльнулся, поняв, что ничего не изменилось. «Я хотел показать тебе кое-что». — Что с ней? — безапелляционно нахмурился Тсуна. «Все в порядке, просто она увидела Истину» Девушка мило улыбнулась и резко качнула головой, поддакивая мутанту. Казалось, ее глаза чисты и невинны, но она сидела в полбока, и Савада не мог разглядеть, расширены ли зрачки, принимала ли она какое-то вещество. Аид же всего слегка поманил ее пальцем к себе, и та быстро засеменила к кровати. Сасагава села на пол, так, чтобы быть около лица «хозяина», и с нетерпением ждала указа. «Киоко-тян, скажи Тсу-куну то, что говорила мне недавно» Она еще раз кивнула, поворачиваясь к Саваде полностью и… да, в правом глазу был символ мутации. — На самом деле я видела ухаживания Тсу-куна несколько лет назад, но не хотела воспринимать их всерьез, потому что он должен был сосредоточиться на работе, особенно после того, как Емицу-сан погиб. Я думала, что дождусь его возвращения, но вышла замуж за мужчину, который избивал меня день за днем. «И где он теперь?» — Он заразился инфекцией, когда мы еще думали, что это просто простуда. На него напали в темном переулке, поцарапали, а на утро он уже был не в себе. «И что ты сделала?» — Я разбила ему череп. Сковородой. Когда он попытался укусить меня. «Ты счастлива теперь?..» — Мне гораздо спокойнее, Мукуро-сама, — выдохнула девушка, ластясь под тонкие пальцы Аида. — Я хотела этого уже давно. Вы помогли мне. Рокудо улыбнулся уголком губ и провел рукой перед лицом девушки. «Спасибо, что поделилась с нами этим» Та начала часто моргать, хватаясь за лицо, а после замерла. Открыла глаза, чистые глаза, тут же поднимая их на друга, что стоял в ступоре. — Прости, Тсунаеши-кун, я… — Не извиняйся. Иди в свою комнату. Киоко не стала спорить.

***

— Значит, вирус не убивает клетки мозга, а манипулирует ими? — Савада сидел за двухместным столиком в кафетерии, а напротив него уселся Мукуро. Они впервые обедали вне комнаты-камеры, и вокруг этой территории было так много охраны, как только возможно. Но это был единственный способ разговорить Аида, поэтому охрана была не против. «Больше, чем манипулирует. Он заставляет их мозг эволюционировать» — Но люди на улицах… «Стратегия» — Не объяснишь? — Тсунаеши пытается заговорить его, подливая в бокал еще вина, и ему на секунду – всего на секунду – показалось, что он на свидании со скромной девушкой. — Я бы хотел знать больше. Я не заслужил этого, не доказал своего доверия? Рокудо рассмеялся, принимая напиток. «Если бы я составлял рейтинг тех, кому доверяю, то ты был бы на первом месте, Тсунаеши. Но время еще не пришло» — Так почему ты ничем не делишься со мной о себе? Ты знаешь обо мне все. «Не все» — Что ты хочешь знать? «Ты любишь ночь?» — Только если она тихая. «А звезды?..» — К чему это? «Просто ответь» — Да. «Отлично». Единственное, что Мукуро сказал за этот обед еще – «приятного аппетита» и «спасибо за проведенное время вместе. Ни на какие вопросы он больше не отвечал, а только хитро ухмылялся.

***

Говорят, что главный секрет фокуса в том, чтобы заставить человека смотреть в одну сторону, в то время как все происходит в другой. Когда-то отец Кёи повторял ему раз за разом, что нужно следить за всем, чтобы лаборатория была в безопасности, но теперь сынишка совсем забыл наставления, окунувшись в омут ненависти к Аиду. Он давился ею, следя за одной единственной камерой, и совсем не замечал, что происходило в других частях лаборатории. Он запутался. И провалился в своей должности начальника охранного отделения.

***

Солнце уже давно перестало вставать в шесть утра, поэтому за окном было темно, когда Тсунаеши услышал тихий, едва слышный шепот из-под своей кровати. «Выходи на крышу» повторял голос, «Поднимайся на крышу, Савада-младший». Сначала парень хотел проигнорировать Мукуро, накрыв голову подушкой, заткнув уши и зашипев, что он итак не высыпается, но тот продолжал ворковать где-то в подсознании, и выбора, как такового, не осталось. Накинув пальто и запрыгнув в сапоги, он выбрался из комнаты и медленно пошел по пустым, однообразным, ярко-белым коридорам здания. Лифт в самом конце встретил стандартной мелодией, которую когда-то выбрал отец. «Лунная река Синатры была песней Емицу и Наны, их собственной, тайной песней» Савада откинул голову на стенку, ожидая, когда кабинка поднимет его на самый-самый верхний этаж. Его слегка потряхивало, но в целом все было в порядке. Он был в порядке. Он слушал любимую музыку, слушал мерное гудение лифтовой шахты, слушал утреннюю тишину. Ему было хорошо. Наверно, слишком хорошо для прогулки по желанию Аида, но почему-то Тсунаеши было плевать на риск и прочее. Звонкий писк. Двери открываются, и ветер резким потоком охватывает хрупкое тело со всех сторон, заставляя съежиться от холода. Савада делает шаг на крышу и… И он видит Мукуро, стоящего там, у края, в обычной одежде, улыбающегося и протягивающего руки вперед: «Иди ко мне, Савада Тсунаеши. Иди ко мне». И он шагает вперед, сам не понимая, почему доверяя этому мутанту. Шагает и шагает, пока не оказывается в полуметре и не получает мягкие, почти неощутимые объятья. Объятья монстра. «Спасибо, что пришел ко мне» — Зачем ты… — договорить не удалось, потому что Рокудо осторожно коснулся своими тонкими бледными пальцами губ шатена. «Никаких вопросов. Доверься мне» — Это… — Тсунаеши. И вот он, контрольный. Голос Мукуро звучит правильно и мелодично вслух, ласкает уши и совсем немного отличаются от того, что звучит в голове. Он – лучшее, что можно услышать в этом мире. Он – единственное, что нужно, чтобы сорвать тормоза. Савада кивает, подает руку и позволяет помочь себе подняться на парапет. И смотрит на город, утренний, темный город. Под их лабораторией собрались мутанты. Просто собрались, стоя столбами, как не делали обычно, и стоило бы задать вопрос, но Мукуро смеялся едва слышно, показывая, что никаких вопросов тут не надо. Все очевидно, если чуть-чуть подумать. И он подходит со спины, страхуя Саваду, когда тот наклонился, пытаясь разглядеть людей. Всего лишь придерживает рукой поперек торса, а защиты больше, чем от любой страховки. — Их так много… — шепчет ученый, и мутанты, словно по щелчку пальца, выстраиваются в эту фразу. Он судорожно отдергивается, налетая на грудь Рокудо. — Ты управляешь ими! — восклицает он, и тот смеется громче, а люди внизу начинают танцевать вальс друг с другом, как на богатом балу. — Они не деградировали! Ты просто прикалывался над нами! — обвинительно надул губы Савада, хотя сам – если честно-честно – был в ужасном восторге от происходящего. — И ты можешь вернуть их! — Могу, — улыбнулся Аид так, чтобы было легко понятно – просто так он это не сделает. — Но не буду. — Зачем тогда ты звал меня… — Вы сами назвали меня Альфой. Но любой Альфе нужна Бета… И следующее, что помнит Тсунаеши, то как руки, держащие его, расцепляются, и он падает вниз. Свободный полет.