Deja vu

Буквально через пару минут ходьбы по открытой мною тропе за поворотом обнаружился тот самый ствол поваленного дерева, который отразился в последних полученных строках песни. Наверное, при жизни эта сосна была такой же стройной и высокой, как и ее величественные сестры, окружавшие меня со всех сторон. Но ствол был не таким уж и широким, так что перелезть через него было вполне возможно — по крайней мере, гораздо удобнее, чем искать обходной путь сквозь заросли. Среди кустов в нескольких футах от тропы прятался массивный пень, оставшийся после того, как дерево упало на землю. Его края были очень неровными и выступающими, следовательно, сосна пострадала не от рук человека. Скорее всего, ее повредила ударившая прямиком в верхушку молния или сильная буря, бушевавшая здесь, возможно, десятки лет назад. Ствол был ссохшимся и в некоторых местах даже податливым, потому что от времени и влияния погодных условий древесина внутри начала подгнивать. Ухватившись за осыпающийся под пальцами небольшой сучок, я быстро вспрыгнула на бревно и, боясь провалиться сквозь хрупкую от старости кору, поскорее соскользнула на противоположную сторону. В те несколько мгновений, пока я находилась наверху, опора опасно затрещала, но я вовремя ее покинула. Отряхнув руки, я привычно ощупала карман свитера, проверяя, на месте ли мой блокнот. На самом деле это лишняя мера предосторожности, ведь, кроме всего прочего, моя книжечка обладает способностью возвращаться ко мне, если расстояние не слишком большое. Это мне удалось выяснить, когда однажды лежащий на краю крыши многоэтажного дома блокнот соскользнул вниз, но, не успев даже коснуться мостовой, очутился у меня в руках. Все равно я не рискую и бережно храню его. Я слышала, что если испытывать способности магических вещей, то они могут назло своему хозяину бездействовать, поэтому я никогда нарочно не отдаляюсь от блокнота — еще чего доброго, не вернется ко мне. Удостоверившись, что все мои немногочисленные вещи со мной, я направилась вперед по тропе, никуда не сворачивая. Птицы, сидящие где-то высоко в кронах деревьев, подхватывали мелодию песенки, которую я напевала себе под нос. В остальном лес был так тих, что казалось, будто бы в округе нет ни одной живой души, кроме меня и этих самых птичек, невидимых в тесном переплетении листьев и ветвей. Вскоре я решила как-нибудь разнообразить свое путешествие, которое в последнее время было каким-то непривычно неспешным и спокойным. На ум сразу же пришла идея устроить небольшой пикник. У таких, как я, нет необходимости в удовлетворении обыкновенных человеческих потребностей. Насколько я знаю, другие Хранители уже давно отвыкли от еды и сна. Мои собственные трапезы, конечно, не отличаются регулярностью и сытностью, но я по крайней мере помню, как держать нож с вилкой. Лес казался мне самым подходящим местом для пикника — собственно, он и подал мне такую мысль. Но теперь следовало озаботиться угощением, иначе мою остановку нельзя будет назвать даже привалом. Деревья по бокам от тропинки с моими навыками выживания в лесу в этой ситуации точно не дали бы мне ничего полезного. Именно поэтому я приняла решение покинуть намеченный путь и углубиться в чащу, чтобы найти там что-нибудь съедобное. Пообещав себе, что не стану уходить далеко и запомню дорогу, по которой можно будет вернуться обратно, я проломилась сквозь заросли кустов и зашагала уже по более темной и густой части леса. Где-то в глубине души я понимала, что все-таки совершать подобные поступки не слишком разумно в моем положении — я тут одна, к тому же впервые, и не имею ни малейшего понятия о том, как можно выбраться из этого лесного массива. Но идея интересного времяпрепровождения, которая может развеять мою скуку, полностью меня захватила. Я едва ли прошла два десятка шагов, как увидела у себя под ногами невысокую курчавую поросль, сплошь покрывающую землю вокруг. Склонившись, я заметила на низеньких кустиках сизо-черные блестящие ягоды. У меня не было никаких сомнений в том, что это черника. Обрадованная своей находкой, я наспех нарисовала скособоченную стеклянную банку и принялась собирать в нее плоды. Не в силах устоять перед их знакомой наружностью, которая невольно вызывала у меня теплые чувства, некоторые ягоды я сразу же закидывала в рот — не скупясь, горстями, будто боялась, что мне может не хватить. Даже не знаю, когда я в последний раз ела и вообще видела чернику. В прошлой жизни? Я улыбнулась собственным нелепым мыслям. Не получалось ничего вспомнить, но в то же время я была уверена, что безошибочно смогу определить эту ягоду среди других. Ее чуть кисловатый вкус казался мне таким родным и даже привычным, будто бы я каждый день так же, как тогда, срывала ее мокрыми от росы пальцами с тонкой веточки куста и торопилась отправить в рот. Сама того не замечая, я медленно продвигалась вперед, как какое-то пасущееся животное. Опомнилась я только тогда, когда полоса черничных зарослей завершилась, вновь сменившись низкорослой светлой травой, страдающей от недостатка света под плотным пологом листвы. Банка была доверху полна темными ягодами, которых мне хватит еще надолго, если есть их понемногу. Оглядев свои ладони, покрытые красновато-черным засохшим соком, я захотела найти какое-нибудь место, где можно будет все это смыть, потому что руки липли ко всему, за что бы я ни взялась. Когда мы с Джеком расстались, я не старалась двигаться по направлению течения реки, а сразу углубилась в лес. Только сейчас мне пришла мысль о том, что неплохо было бы сделать именно так, ведь в случае неудачи в наших поисках я смогла бы вернуться по реке обратно, как по путеводной нити. Но уже было слишком поздно, потому что я даже примерно не знала, где нахожусь. Черт, нужно было составлять подобие карты по мере своего продвижения или хотя бы примерно запоминать направление… Размышления о том, где бы мне помыть руки, привели меня в итоге к неразрешенному вопросу о том, как выбираться из леса. Вот так вот — никогда не знала, что еще способно выкинуть мое сознание. Решив не загружать себя пока такими глобальными задачами, я снова вернулась к поискам источника воды. Назад к реке мне хода нет, значит, придется вновь воспользоваться правилом, по которому я живу последние пару дней — если не можешь ничего найти, продолжай шагать вперед. Мой переход завершился довольно быстро. Мне будто снова помогало то непонятное чувство, которое двигало мной, когда я взбиралась по ветвям громадного дуба. Оно указывало мне, куда поворачивать на развилке еле заметной тропы, предупреждало о тех местах, куда лучше не совать нос, звало меня появившимся через несколько минут журчанием воды. Деревья расступились на опушке, открывая моему взору тоненький ручеек — маленький родник среди камней, бьющий прямо из земли. Опустившись на колени и поставив перед собой банку с черникой, которую все это время я сжимала в руках, я погрузила ладони в воду. Поток тут же окрасился в бледно-розовый цвет, смывая липкий ягодный сок. Вода в подземном ключе была просто ледяной, но после дороги под ярким полуденным солнцем больше всего хотелось охладиться. Я окунула руки по локоть, ополоснула лицо, смочила волосы. До этого я и не замечала жары, но как только появился контрастный холод, мне сразу расхотелось отходить от источника, способного дать мне возможность освежиться. Подложив руки под голову, я улеглась на земле и прикрыла глаза. Я почувствовала такое физическое и моральное расслабление, что не смогла бы пошевелить и пальцем, даже если бы захотела. Появилось желание остаться в таком положении навечно — тело укрыто от палящего солнца прохладной тенью огромного валуна, мелодичное журчание ручья ласкает слух, воздух едва заметно пахнет смолой и черникой из банки. Мне показалось, что я уснула, хотя ощущения не изменились, если учитывать, что мои глаза были закрыты. — Эй, ты! А ну выходи! — воскликнула девушка где-то неподалеку. Голос был знакомый, но совсем не такой, как тогда, когда она пела песню. Она досадовала. Мне стало тревожно. Кто ей нужен? Неужели я? — Слышишь?! Я тебя уже битый час ищу. В прятки играть неинтересно, когда не можешь отыскать. — Она продолжила разговаривать сама с собой, но явно адресуя свои слова кому-то, кого не видела. До меня долетали раздающиеся совсем рядом звуки — ее легкие торопливые шаги и то, как колыхнулась ветка, когда она задела ее рукой. — Джек! Я отчетливо услышала, как она кричит его имя, и в тот же момент резко проснулась, осознавая, что этот крик срывается с моих губ. Она — это я.