Полноценная семья

— Что это за место? — Эмма настороженно озиралась по сторонам. Вокруг было слишком темно, тусклого света фонарика было недостаточно, чтобы разглядеть всё вокруг. — Мой фамильный склеп, — ответила женщина, идущая впереди, — Сейчас, почти пришли, — оповестила она, открывая кодовый замок на двери. Они оказались в небольшой комнате, стены которой от пола до потолка занимали стеллажи со всевозможными шкафчиками и ящичками. Это было похоже на какой-то архив или нечто подобное, Эмма не могла подобрать подходящего описания, просто водила фонариком то вверх, то вниз и рассматривала помещение. — Я должна была сделать это именно здесь. В противном случае, ты подумала бы, что у меня проблемы с психикой, я уверена. Поэтому после того, как ты поймёшь, что я не вру и ничего не выдумываю, мы вернёмся домой, где я отвечу на любой твой вопрос, какой пожелаешь. После чего ты решишь сама, захочешь оставаться или нет. Договорились? — Да, конечно, — неуверенно ответила Эмма. Она, конечно, подумала, что это был самый лучший вариант. Если Реджина собирается преподнести ей что-то совсем экстраординарное, то детектор лжи Эммы может не сработать. Вернее, сработать, но как, черт возьми, можно понять, что женщина говорит неправду, если она сама в это верит? — Тогда смотри! Мадам мэр достала связку ключей и один за другим открывала замки на ящиках, не доставая содержимое. Когда было открыто порядка дюжины, она засунула руку в один из них и достала… Чёрт побери! Живое, бьющееся человеческое сердце. Затем убрала его обратно. Затем достала ещё одно. И ещё, и ещё. Эмму прошибло током и она поняла, что здесь происходит. Не укладывалось в голове, это было не возможно, но это было. — То, что написано в книге — правда? — Правда. Я Злая Королева. А это лишь небольшая часть сердец, которые я вырвала. Большинство я сразу раздавила, — даже тон женщины изменился. Он стал более… Властным. — Зачем? — браво, Эмма! Это единственное, что ты сейчас хочешь узнать, да? — Я… Я была Злой Королевой, — удивлённо ответила она, - Я творила много, очень много ужасающих вещей. — Хорошо. А теперь закрой здесь всё и пойдём домой, - в голове совершенно не хотел укладываться весь абсурд происходящего. Поэтому нужно было покинуть хотя бы это малоприятное место. Для начала. А потом уже можно начинать разговор, который явно не будет простым ни для кого. По дороге до особняка никто не проронил ни слова. По возвращению, Эмма предложила подняться наверх, предварительно захватив бутылку виски и два бокала. Какао здесь явно не поможет. — Я дочь Мэри-Маргарет и Дэвида, так? — Да. — И ты хотела убить меня во младенчестве? — Да. — А потом они засунули меня в дерево и отправили в Мэн? — Да. — А если я разрушу проклятие, то все всё вспомнят? — Да. — А если не разрушу, что всё останется как есть? — Возможно. — А можно сделать так, чтобы все жили счастливо, но не вспоминали, что они Белоснежка, Принц, Охотник, Гномы, Шапочка и прочие? — Этого я не знаю. — Но попытаться можно? — Можно. — Ты можешь покинуть этот город? — Могу. — Дурацкий вопрос, детей же ты как-то забрала. — Именно. — Больше никто не может? — Ты и дети. — Неплохо. Задавая кучу организационных вопросов, Эмма сама не заметила, как начала понемногу успокаиваться. Всё это было не так уж страшно. Дети ведь предупреждали, она должна была быть более чуткой и всё проверить, прежде чем спихивать всё на банальные совпадения. А если вдуматься, всё вокруг кричало о том, что это ненормальный город. Реджина тоже начала приходить в чувства. Она немного расслабилась и перестала ожидать, что её вот-вот привяжут к столбу и сожгут. На самом деле, Эмме стоило вести себя немного деликатнее, но шоковое состояние не давало мыслить здраво. Да и о каком здравомыслии может идти речь, когда ты понимаешь, что ты действительно дочь Белоснежки и Принца? Но теперь, когда уже рассудок смирился с новостями, стоило успокоить всё ещё горячо любимую женщину. Хоть и Злую Королеву. — И ты думала, что когда я узнаю всё это я откажусь от тебя? — Твои родители… Ты ведь всегда хотела семью, а я отняла её у тебя… — Реджина была растеряна. — Я хотела родителей, когда я была ребёнком. Я бы и сейчас была не против найти родителей, а не двух ровесников, целующихся на каждом углу. Да, я хочу семью. И мы идём к этому с тобой. Ты рассказала мне очень важную вещь и о себе, и обо мне. Я благодарна тебе за это. И я останусь с тобой и детьми. Вы моя семья. — Эмма… — вместо слов, женщина просто обняла её за шею, буквально повиснув, уткнулась носом куда-то в ключицу и тихонько всхлипнула, когда почувствовала, что её нежно обняли в ответ. — Почему тогда так вышло? — Что ты имеешь в виду, — переспросила Реджина чуть отстраняясь, но не разрывая объятий. — Почему ты стала Злой Королевой? Рассказ вышел долгим. Эмма узнала даже больше, чем ожидала и с каждым услышанным словом, понимала, о чем говорили обрывки слов, услышанные Кэти во время кошмаров её мамы. И стала вполне объяснимой неприязнь к Мэри-Маргарет. Почти всё встало на свои места, когда бывшая королева закончила рассказ, умолчав лишь об одной детали. — Как звали короля, твоего мужа? — Леопольд, — Реджина сжалась в её руках. Вот теперь всё стало совсем понятно. Не стоит заставлять её рассказывать то, что не позволила гордость рассказать сразу, и так слишком ясно. То, что она опустила подробности семи лет брака, зато призналась в убийстве мужа, навело бы на определённые мысли и менее осведомлённого человека, чем Эмма, знающая чуть больше, благодаря рассказам дочери. Поэтому девушка только ещё нежнее прижала к себе бывшую королеву. — Ты правда выберешь меня? — Реджина неверяще заглянула в серо-зеленые глаза, ища подвох. — Я уже выбрала тебя. И даже если бы я могла что-то решать до своего рождения, я бы ничего не изменила. В любой реальности, в любых обстоятельствах и при любом раскладе я выберу тебя и наших детей. — А проклятие? Ты его разрушишь? — Нет, я уже обещала не делать этого. Но ты мне поможешь сделать так, чтобы все были хотя бы чуточку менее несчастны, чем это было задумано?

***

Уже через месяц город сильно преобразился. Это стоило немалых усилий, но результат того стоил. Большинство людей нашли своих близких, пусть и немного не так, как это должно было случиться, но коэффициент счастья заметно повысился. Единственным неприятным моментом было то, что любимую мистера Голда, в прошлом Румпельштильцхена, принцессу Белль, Реджина продержала в психиатрической больнице все 28 лет. Да и сам он, как оказалось, обладает хорошей памятью и был в бешенстве ещё и по поводу того, что разрушать проклятие никто не торопится, а это ему было нужно позарез. К счастью, инцидент был исчерпан, когда обнаружилось, что границу города он покинуть всё же смог. Никто не понял, как это вышло, но вот уже третью неделю он отсутствует в городе и лишь изредка даёт знать Белль, что он в полном порядке. А ещё через месяц Мэри-Маргарет и Дэвид устроили тихую тайную свадьбу, о которой сообщили горожанам постфактум. Ну а ещё через пару месяцев Руби и Грэм сообщили о помолвке. Для большинства окружения этой парочки, новость была не такой уж неожиданной, но от этого не менее прекрасной. Эмма то ли не хотела отставать от коллеги, то ли растрогалась от красоты свадебной церемонии, то ли поняла, что Реджина Миллс и есть её единственная любовь и судьба, а может и всё вместе, но поздно вечером, когда они вернулись со свадьбы друзей, достала из кармана куртки довольно простое, но изящное колечко, встала на одно колено перед матерью своих детей и предложила узаконить отношения. На что незамедлительно получила положительный ответ, чему была несказанно рада. И дети тоже пришли в восторг. К слову, им решено было ничего не говорить ни о магии, ни о проклятии, ни о чем, что касалось прошлого этого города и их семьи. Они и сами начали постепенно забывать, что было в этих сказках и это решение казалось самым правильным. Сказочные события стала забывать и Реджина. С тех пор, как она стала миссис Свон-Миллс, плохие сны перестали её мучить даже иногда. Эмма старалась без острой необходимости не заговаривать о сказочном прошлом. А однажды заданный супруге вопрос о её реальном возрасте и вовсе стал причиной наложения полного табу на эту тему. Они стали жить как нормальная, образцовая, полноценная семья.