Бумеранг для Снежной Королевы

      POV Андрей Жданов       Вот за что я люблю Ромку, так это за его беззлобный и отходчивый нрав. Ну, не умеет он долго злиться, и обижаться совершенно не умеет. Я ведь тогда, в новогоднюю ночь, как отвез девчонку к ее дому, так и рванул на дачу к Малиновскому, благо пробок не было. Неудобно было до жути. Значит, когда Кирюша позвала аж в само Дворянское Собрание, так я лапками засучил и за ней, а как тапком получил по морде, так и в конуру к другу запросился? Именно так и подумал бы любой другой человек, другой, но не Ромка. Малина открыл двери, оглядел меня с головы до ног, сунул мне в руку свой бокал с коньяком и сказал:       — Давай, заходи быстрее, нефиг девочек морозить.       А потом только подливал, да веселил, а на закуску, видя, что мне не очень-то празднично, вызвал минибус, сунул водиле деньги, да и отправил всю свою шумную компанию по домам. Разлил коньяк по стаканам, как было принято у нас еще с времен бесшабашной, безбашенной юности. Теперь уже и не припомню когда и почему у нас такой ритуал появился, но если мы разливали спиртное в граненые стаканы, это значило только одно — мы можем поговорить, пусть не серьезно, но по душам. На двоих ли, на троих, иногда к нам еще Сашка Воропаев присоединялся, но граненый стакан означал одно: «я готов тебя слушать».       — Ромка, ты понимаешь, что я не в Собрание шел? Если бы она позвала к бабушке в деревню, я бы тоже поехал с ней. Понимаешь?       — Козе понятно. Если бы ты меня на дворянство променял, я бы вообще с тобой говорить не стал. А так… Баба — это святое. А баба, которую хочешь, но не можешь получить, она вообще вне конкуренции. Ты только не заводись. Баба — это всего лишь обозначение гендерной принадлежности. Никто твою Кирочку обижать не собирается, — и буркнул, глядя в сторону, — она сама кого хочешь обидеть может.       — Может, — согласился я, и рассказал о своих приключениях этой ночи. Обо всем. И о Кирочке и о девчонке, которую из-под колес вытащил.       — Палыч, ты меня, конечно, прости, но Кирюша твоя…       — Ромка, не смей! — успел я предупредить друга. Уж очень не хотелось ссориться. Вот же, язык без костей. Ведь знает прекрасно, что меня переклинивает, когда он даже посторонним девушкам ярлычки цепляет. Очень точные, надо заметить, ярлыки, но очень грубые и обидные. А уж за Киру, так и поссориться могли бы. А я не хочу. — Ты думаешь, что я ничего не вижу и не понимаю?       — А влюбленные всегда слепые дебилы, не ты первый, не ты последний. Но тебе сказочно повезло, у тебя есть умный друг со стопроцентным зрением. Он даже может стать твоим поводырем по дороге полной хищниц. Хочешь?       — Нет, не хочу, — засмеялся я. — Если мне понадобится поводырь, я куплю собаку.       — Была бы честь оказана. Палыч, слушай сюда, и сейчас я не шучу. Твои отношения с… — он долго подыскивал слово, но не найдя ничего приличного, решил ограничиться именем, — с Кирой, это ваше дело. Только ты ей посоветуй меня не трогать. Я ведь далеко не всегда пай-мальчиком бываю.       — Ромка, давай закроем тему Киры. Хотя бы на время.       — Давай. А тему бешенки можно?       — Какой бешенки?       — Ну, девчонки бешеной, которая под машину бросилась.       — Вот ты говнюк. Ну, как у тебя так получается, о чем бы не говорил, все обгадишь? Она ребенок совсем. Ромка, представляешь… Новогодняя ночь и девочка… Одна на всем белом свете. «Поцелуйте меня бесплатно, пожалуйста»… Неужели сам не понимаешь, какая трагедия за этим сто… — я запнулся на полуслове. — Ром, ты чего?       — Ничего, просто пьяные слезы. Типа: тыменяуважаешь? — вот всегда он такой. Не дай Бог, чтобы кто-то заметил, что и у Романа есть душа, сразу ерничать начинает. Я даже думаю, что он когда-то кем-то был осмеян, вот теперь в панцирь и прячется. — Пошли лучше спать, Палыч, завтра тяжелый день.       — С чего это он тяжелым должен быть?       — Здрасте! Ну, ты как дитя малое. Словно новичок на пастбище буренок. Ты развернулся и ушел! Да еще публично целовался с другой, да еще сообщил, что едешь к телочкам. Да Кира завтра прямо с утра начнет процесс возвращения блудного сына. Плохо ты знаешь девушек легко… пардон… тяжелого поведения. Такие, как она просто так добычу из рук не выпускают.       — Малина, ты охренел? Я ее три месяца окучиваю, никакой реакции. Какая добыча? О чем ты? Не нужен я ей… к сожалению. Совсем не нужен.       — О, мой юный пионЭр, давай-ка я объясню тебе кое-что. Черт с ним, что Новый Год и ночь. Ради твоего просвещения, я готов пожертвовать и тем, и другим. Итак, краткая лекция на тему: «Я не такая, я жду трамвая. А впрочем сколько? Давай плати!» — пропел Роман, и даже протанцевал что-то наподобие канкана. — Записывать лекцию будешь, или запомнишь так?       — Я способный, с хорошей памятью.       — О, мой невинный друг…       — Малина! Где я и где невинность? Сдурел?       — Именно невинный! — Ромка выпрямился, руки сложил, словно проповедник, и начал не говорить — вещать. — Невинный, ибо не о вопросах сексуального характера говорить я с тобой вознамерился, а исключительно о хитрости и коварстве хищниц из породы девки на выданье. Запомни, такие точно знают, что чем дольше они говорят: «нет», тем сильнее привязывают к себе. Это первый этап. Случается, что слепые дураки уже во время этого периода или прозревают, или умнеют и посылают хищниц в нокаут, то есть находят им замену. Тогда гиены становятся котятами и стараются снова ослепить и сделать идиотом воздыхателя. Вот тут и начинается кино. Болван или возвращается к котенку, но сразу с колечком, или навсегда перестает быть болваном.       — Ты хочешь сказать, что Кира отказывала мне, чтобы сильнее привязать? Но зачем, если она мне и так нравится?       — Болван! И это уже диагноз. А если бы она сказала «да», а ты, покувыркавшись с ней недельку, нашел бы другую? Нет, девке на выданье нужна гарантия, что рыбка с крючка не сорвется. Заметил, что как только она услышала, что ты планируешь Новый Год встретить в обществе других девок на выданье, она тут же пригласила тебя с собой в Собрание?       — Да, я еще удивился.       — А как могло быть иначе, если ты собрался рвать сети?       — Так чего же она вела себя как… как…       — Как последняя девка? А ревность вызвать хотела! Следующим этапом по плану хищниц идет демонстрация: «ты не один такой, смотри, как меня все хочут, потому как я единственная такая красавица-раскрасавица и умница-разразумница». По ее плану, ты вчера должен был весь вечер страдать и рыдать. А уже сегодня с утра, в страхе, что ее и увести могут, должен был мчаться к ней на всех парусах вместе с родителями и просить ее руки. Теперь скажи мне, о, мой невинный друг, что будет дальше, если ты не только спутал ей все карты, но еще и свой расклад сделал?       — А что будет? Ничего не будет. Она же не думает, что я прощу ей вчерашние ее выкрунтасы.       — Простишь? Ты простишь? Палыч, ты идиот! Она сейчас так все вывернет, что это ты у нее прощение просить будешь, а она тебя великодушно простит… может быть… Особенно, если попросишь ее руки.       — Ромка, ты что, шутишь, что ли?       — Ни разу. Вот давай я тебе смоделирую одну из сотен возможных комбинаций. Давай?       — Ну, давай.       — Завтра звонит тебе Кира, и рыдая обвиняет тебя в том, что ты ее бросил в Собрании. Ей пришлось ехать домой одной. По дороге таксист напал на нее и чуть не изнасиловал. Она отбивалась, как могла… Нет, следов борьбы нету, но она пережила такую сильную душевную травму, что теперь впала в меланхолию и рыдает без остановки. А? Как тебе? Небось полетел бы к ней на всех парусах, раны ее зализывать. Так? — неожиданно рыкнул он.       — Ромео, а ведь ты прав, и побежал бы, и вину бы свою чувствовал, и ее бы жалел.       — О! А ты говоришь, что не невинен. Невинен, аки младенец. Или вот еще сценарий. Кира звонит и начинает не рыдать, а орать, что ты ее опозорил, что ее репутация теперь навсегда загублена, что это ты выставил ее дурой перед всем светом. А сама она ангел с крылышками. Она же всего-навсего только и хотела, что проверить твои чувства. И таких сценариев я тебе могу написать сотню. Так что завтра, когда она начнет названивать, ты никаких решений и никаких действий не предпринимаешь без совета со мной. Понял?       — Понял. А может мне ее просто послать?       — Э, милай! Вы компаньоны, прежде, чем послать, подумать надо.       — Фу, как у вас, у баб, все запущенно.       — Ты кого это бабой назвал, приятель.       — Тебя, кого же еще. Только баба может так хорошо знать, что вытворит другая баба.       — Опять неправ! Только мужик, съевший собаку на вывертывании из сетей Гименея, может так хорошо знать, на что готова женщина, чтобы в режиме online прослушать марш Мендельсона. Фсе! Давай по пять капель и спать. Вот увидишь, первый звонок раздастся не позднее восьми утра.       Как в воду смотрел знаток женских душ…

***

      — Юрий Сергеевич, могу я задать вам несколько очень важных вопросов? — спросила я, когда он передал мне из рук в руки две тонкие папки.       — Без сомнения, вы можете спрашивать все, что вам непонятно.       — Вы ведь не могли предположить, что я не начну собирать сведения о «Зималетто». Правда?       — Не мог. Я был уверен, что вы за выходные все, что только возможно, выясните. Вы очень серьезно и ответственно подходите к любому заданию. Я, как вы понимаете, тоже о вас справки навел.       — А почему вы мне тогда не сказали, что вы один из совладельцев этой компании? Хотели проверить, начну ли я сама все выяснять?       — И это тоже.       — А что еще?       — Пока это не важно.       — Ну, не важно, так не важно. А теперь очень важный вопрос. Можно?       — Конечно-конечно.       — В девяносто восьмом году компания поднялась, как на дрожжах…       — Ты хочешь спросить не знали ли мы…       — Юрий Сергеевич, я даже не собиралась задавать этот вопрос. Для любого человека если он не слаб мозгами абсолютно понятно, что знали, и что ни за что в этом не сознаетесь. Так зачем спрашивать очевидное, ответа все равно не будет. По крайней мере честного.       — Ай, умница! — Юрий Сергеевич даже в ладоши хлопнул. — Ну, что же, тогда, задавайте ваш вопрос, Катерина.       — Я отследила все экономические показатели, находящиеся в свободном доступе. Знаете, а ведь никаких даже отдаленно мелькающих теней кризиса у вашей компании нет. Значит, я могу сделать несколько выводов. Можно?       — Ну, что вы все спрашиваете? Конечно можно. Мне очень любопытно к какому выводу вы пришли.       — Первое… Вы хотите проверить уровень моих знаний и даете мне чисто гипотетическое задание. Но этот вариант я сразу отметаю.       — Так-так, и почему?       — Потому что в этом случае вы не взяли бы объектом расчета свою собственную компанию.       — Даже так, а почему, позвольте полюбопытствовать?       — А зачем? Для гипотетических расчетов существуют гипотетические компании, с любыми, какими вам будет угодно, вводными данными. И тут вы лучше всего смогли бы проверить уровень моих знаний.       — Логично, согласен. Дальше.       — Второе… Вашей компании действительно грозит кризис, а то и крах. Это может быть связано с людьми, которые требуют расплаты по счетам, за вовремя предоставленные сведения. Или у вас, не попавшие пока в открытый доступ, разногласия с вашим компаньоном, ну, или у ваших детей, — я мельком взглянула на Юрия Сергеевича и поняла, что я не ошиблась. Только не знаю какой из двух версий я попала в точку. На будущее стоит взять на заметку. Снежные Королевы не разговаривают с людьми, опустив глаза долу, им не бывает неудобно. Обязательно нужно будет потренироваться у зеркала и при разговоре с близкими.       — Допустим, что вы правы. Когда вы будете просматривать документацию, вы многое поймете.       — Тогда самый главный вопрос. Почему я?       — Что, почему вы?       — Это не проверка моих знаний, Юрий Сергеевич. Вам действительно нужен антикризисный план. И если вы мне сейчас скажете, будто вы считаете, что я и только я могу спасти вашу компанию, я разворачиваюсь и ухожу. — ура, у меня получилось смотреть ему прямо в глаза., а вот он свои отводил.       — Да, Катерина, в одном вы правы, «Зималетто» действительно нужен антикризисный план. Конечно же, я не рассчитываю, что третьекурсница, пусть даже и со знаниями выпускницы, сможет предложить нам такой план, и он будет лучшим, чем если бы мы его заказали профессионалам. А вот в том, что это не проверка, вы не правы. Мне нужен от вас план, чтобы я смог понять насколько вы можете не только знания применять, но и нестандартность мышления соединить со своими знаниями. Какие ходы вы можете увидеть? Как вы бы действовали, будь вы в правлении компании. Это проверка, Катя. Честное слово, проверка.       — Вы хотите меня после Университета забрать на работу в «Зималетто»?       — Да!       — Кем? Антикризисным менеджером? Или может сразу Финансовым директором? — я иронично усмехнулась.       — Нет, Катенька.       — Катерина, с вашего разрешения.       — И все-таки Катенька. Я очень виноват перед тобой, девочка, — он неожиданно перешел на «ты». — Пришла пора заглаживать вину.       — Что, простите? — я не притворялась, я правда, не поняла, что он сказал.       — Прошу тебя, пойдем пообедаем. Мне очень нужно с тобой поговорить.

«Тайна скребётся. Ищет на волю пути, Боль за ней следом». —

пронеслось в голове мое первое непроизвольное хокку…