Бумеранг для Снежной Королевы

      POV Автор.       — А я сказал, что ты никуда не поедешь, пока мы все вместе не поговорим. Ясно? — Юрий Сергеевич Воропаев был в том пограничном состоянии, которого так боялись его близкие.       Происходило это нечасто, редко, можно сказать, происходило, всего трижды за всю их совместную жизнь и видела Надежда Мироновна супруга перешедшего границу. И это было страшно. Перейдя Рубикон, он уже не выбирал дороги и не оглядывался, пер, как танк, по пути уничтожая все, что мешало его цели.       Впервые это случилось, когда Наденька забеременела в третий раз и ни за какие коврижки рожать не собиралась. Вначале Юрий пообещал жене золотые горы, потом неделю подряд упрашивал оставить ребенка, затем умолял ее, а перед самым Рубиконом он чуть ли не со слезами на глазах рассказал, что мама и от него хотела избавиться. Ничего не помогало. Ничего! У Надежды уже и очередь на аборт назначена была.       — Надя, ты можешь мне сказать правду, почему ты не хочешь рожать этого ребенка? — почти спокойно спросил Юрий накануне похода к врачу.       — Я устала. Я очень устала от беспорядка. Понимаешь?       — От какого беспорядка, — искренне не понял муж.       — Сашке пяти нет, Кристине около четырех. Я только-только научила их убирать игрушки, не разбрасывать вещи, аккуратно есть, и сейчас все начнется по новой. Пеленки, соски, крики и бардак, бардак, бардак.       — Наденька, да я же всегда тебе помогал. И с уборкой, и с кухней, и с детьми. Ну, как ты можешь ставить на одну доску жизнь нашего ребенка и какой-то бардак?       — Я устала! Я еще хочу пожить для себя, а не быть вечной прачкой, уборщицей и поварихой.       — Надюша, а как же другие женщины, те которые еще и работают?       — Мне плевать на других! Я хочу покоя и порядка для себя.       И тогда он слетел с катушек, впервые за все время, что они были знакомы. Он бил посуду, рвал ее платья, которые сам же привозил из заграничных командировок. Вспарывал подушки и при этом дико орал, что теперь всегда только такой порядок будет в доме. Потом выдохся, успокоился и уже спокойно сказал: — Я подаю на развод. Не смогу жить с женщиной, для которой порядок важнее ребенка.       И Надежда Мироновна поняла, что он не шутит. И оставила мысли об аборте. И у них родилась девочка Кирочка — папина радость. Кто его знает, может потому он и любил свою младшенькую больше других детей, что уже и не надеялся на ее рождение.       Потом только дважды у Юрия были такие вспышки, и по очень серьезным поводам. И вот сегодня он снова подбирался к своему Рубикону. Прямо с утра. Кристина собралась улетать в Данию на очередную пластическую операцию, а Юрию Сергеевичу, видишь ли, приспичило поговорить в кругу семейном. Как будто нельзя было побеседовать через месяц. Крис так отцу и сказала. Но он уперся и ни в какую.       — А хочешь ехать, никто тебя держать насильно не собирается. Я просто аннулирую твою кредитку и живи, как хочешь, не маленькая, — сказал, как отрезал.       А вот это было уже серьезно. Лишиться папиных денег не улыбалось ни Кристине, ни Кирюше, и ни, что характерно, самой Надежде Мироновне. А Сашка, хоть и так от отца не зависел, но и сам хотел, чтобы этот разговор состоялся. Так что все семейство Воропаевых, полным составом, утром четвертого февраля двухтысячного года, аккурат перед тем, как Юрий с Сашкой собрались навестить Катюшу в больнице, расселось в гостиной и воззрилось на главу.       — Мне очень трудно начать этот разговор, но у меня нет выхода. Кирюша, вот ты вчера назвала Катю бедной родственницей…       — Папа, ну, а какая она? Богатая, что ли?       — Помолчи и не перебивай. Значит так, мои дорогие, — Юрий помолчал, покусал губу и решил начать с главного. — Когда-то я… — он опять замолчал, не в силах выговорить то, что уронит его сейчас в глазах его собственных детей.       — Папа, давай я расскажу, если тебе трудно, — вклинился Сашка.       — Если можешь, помоги. Мне и правда очень трудно.       — Девочки, — Катя такая же хозяйка «Зималетто», как папа или Пал Олегыч.       — Что? Что? Что за чушь? — в один голос заговорили женщины.       И тут Сашка понес такое, что у Юрия Сергеевича слезы выступили на глаза. Меньше всего он ожидал, что сын спасет его репутацию в глазах жены и дочерей.       — Все очень просто. Половина денег, вложенных папой в «Зималетто», принадлежала его брату, отцу Катюхи. Даже не половина, а чуть больше.       — Ты о начальном капитале? — спросила, сразу уловившая суть, Надежда.       — Да, о начальном капитале.       — Так надо отдать ей эту сумму. И все. Причем здесь «Зималетто»? Да за эти годы компания разрослась, оборот увеличился в десятки раз, почему сейчас мы должны отдавать на порядок больше, чем когда-то взяли? — Надя даже ногой топнула от возмущения. Обделять своих детей она никому не позволит!       — Мама, а ты не понимаешь?       — Не понимаю!       — Хорошо, я попытаюсь тебе объяснить, — спокойно начал Александр, — прежде всего потому, что деньги отцу Валерий Сергеевич дал в долг на таких условиях.       — На каких еще условиях? — вскричала Кира.       — Валерий дал мне деньги с условием, что когда его дочери исполнится восемнадцать лет, она входит в наш бизнес на правах компаньона.       — Да как ты мог согласиться на такие чудовищные условия? Юрик, ты понимаешь, что ты у наших детей отбираешь их законное наследство?       — Надюша, во-первых, мы еще живы и вопрос наследства пока не актуален. А во-вторых, — тут он начал заводиться и все, кроме Сашки притихли, — наши дети эти пятнадцать лет катались, как сыр в масле. Одна хренову тучу денег выбросила на операции, другая… А, что говорить. Кирочке важно только одно — шмотки и салоны красоты. Настоящей фетишисткой выросла. А Сашу и вовсе не интересует наш бизнес. А Катя за все годы не получила ни одного процента от прибыли по своим акциям. У девочки даже пальто приличного нет. Это тебе понятно, Надюша? Короче, скажите спасибо, что Валерий вошел в мое положение и согласился разделить мой пакет на тридцать и восемнадцать процентов. Восемнадцать Кате, остальное мое.       — Папа, а у него есть какие-нибудь расписки? — сквозь острый и хитрый прищур спросила Кристина.       — Не сомневайся, сестричка. Только в расписках записано пополам. И если вам придет в голову судиться, то папин пакет уменьшится на шесть процентов. Это ясно? — снова на голубом глазу соврал Сашка.       — Юра, ну как же так, — Надя горестно всплеснула руками.       — А что такого страшного произошло? Родные мои, эта девочка, она гений. Вот увидите, она выведет нашу компанию на новый уровень. И получать мы будем еще больше. Это я вам обещаю. А какая она добрая, честная. Какая замечательная. Вот вы с ней познакомитесь и обязательно ее полюбите. Сашка, скажи, я прав?       — Я не знаю, папа, Катюша, и правда, чудесная. Но наши дамы… и полюбят? Сомневаюсь.       — А это уж как хотят, но… Избави вас Бог хоть раз ее обидеть. Я никому этого не позволю и не прощу. Понятно? — голос Юрия стал стремительно подниматься в верхние регистры.       Рубикон все же был не за горами, и супруга Юрия Сергеевича вместе с его дочерьми активно закивали головами. Правда, Кира потом еще несколько дней сокрушалась, что папе они больше не нужны, ему теперь Катеньку подавай, но сокрушалась так, чтобы сам папа этого не слышал.

***

      POV Катя Пушкарева.       Сегодня был очень тяжелый день. Невероятно тяжелый. С утра позвонил Сашка:       — Катюша, ты что, спишь еще? А как же наш поход?       — Нет, Саша, я не сплю, я уже собралась, куда мне подъехать?       — Катюша, ты что? Мы сами к тебе сейчас подъезжаем.       — Мы? Кто это — мы?       — Тут, Кать, такое дело… Погоди я машину остановлю… вот… еще секундочку… Все, могу говорить, не хотел, чтобы меня слышали. Понимаешь, Катюша, Кира, моя сестра, хотела с тобой познакомиться. Очень хотела. А когда услышала, что я веду тебя по магазинам и в салон, попросилась со мной. Знаешь, если честно, то я даже обрадовался. У Киры великолепный вкус, она быстрее, чем я сможет помочь тебе поменять имидж. Тем более, она не одна, а с подружкой. У той тоже вкус что надо. А еще я подумал, что так вы быстрее раззнакомитесь и подружитесь. Я прав?       — Не знаю, Саша. Наверное прав.       — Конечно прав! Ты как хочешь? Вначале в кафе, а потом по магазинам и салонам, или наоборот?       — Саш, да мне все равно.       — Ладно, тогда выходи к подъезду минут через десять. Пока.       — Пока.       Я вышла в прихожую и начала надевать пальто.       — Катенька, а ты куда?       — Я? За мной Саша сейчас заедет, мы в магазин, мама.       — В какой магазин, зачем?       — Мам, понимаешь, Юрий Сергеевич считает, что я должна приодеться.       — Как это? А что, ты раздетая, что ли? Вон у тебя какие вещи добротные. Что это он еще выдумал? Денег девать некуда, что ли?       — Это он нашу Катюху купить решил, сейчас ей платьев коротких, да туфель на шпильках прикупит и будет наша дочка, как мамзелька. Я тебе, Ленка, потом его дочек покажу, тьфу, срамота одна. Так ему этого мало. Ему и нашу Катьку такой же срамницей сделать нужно. А она, гляди, и сама рада. Вот так, мать, мы дочку растили, учили, а ей вожжа под хвост — богатой хочет быть. И развратной.       — Папа, если ты не прекратишь свои нападки и тотальный контроль, мне придется снять квартиру.       — Что?       — Квартиру снять. Хоть мне этого пока и не хочется.       — От и дожили. С нами ей, вишь, нехорошо. Мы по ее меркам… как вы там нас называете? Чайники?       — Папа, посмотри в интернете несколько вещей. Например, как нужно одеваться, чтобы устроиться на хорошую работу, или дресс-код руководящего работника, ну, и так далее. Я собираюсь делать карьеру, папа, в своей собственной компании. А встречают, как ты знаешь, по одежке. И пугалом в «Зималетто» я не пойду. Даже вопреки твоей воле. Все, я пошла.       — Катенька, подожди, я тут пирожки для Сашеньки завернула.       — Спасибо, мама, он будет рад. Он всегда у меня твои пирожки съедал, когда в больницу приходил.       — На здоровье ему, такой хороший мальчик. Да если бы не он… — Елена Александровна всхлипнула.       — Опять глаза на мокром месте, — пробурчал отец. — Катюха, ты только очень короткие платья все же не покупай.       — Ладно, — крикнула я и побежала на улицу.       Сегодня Сашка приехал на большом серебристом джипе, галантно открыл мне переднюю дверцу, чмокнул меня в щеку и помог сесть в машину.       — Давайте я буду вас знакомить, — кузен просто излучал положительную энергию. — Это Катя, это Кира, а это Викуля, ее подруга. Катюш, язычки у девочек без костей, так что не особо обращай внимание на их треп, — он приблизил свои губы к моему уху и чуть слышно шепнул: — Начнут выпендриваться, дави их интеллектом. Поняла? — я кивнула.       — Здравствуйте, Катенька, — как-то уж слишком медово сказала Кира. — Так вот вы какая?       — И какая? — повернулась я к ней.       — Самая умная, самая хорошая, самая лучшая и даже гениальная. Так папа говорит, — съязвила она.       — Передайте спасибо, Юрию Сергеевичу. Мне приятно, что он такого высокого мнения обо мне. — Кира открыла рот, чтобы сказать что-нибудь еще, но увидела, как Сашка показал мне большой палец руки и замолчала. — Саша, мама передала тебе пирожки. Будешь?       — Спрашиваешь! Пирожки от Елены Санны! Кто же откажется?       — А вы? — обернулась я назад к Кире и Виктории.       — Ой, нет, спасибо, — жеманно сказала Вика. — Вы что? Знаете, сколько там калорий?       — Не знаем и знать не хотим. Зато знаем, сколько там вкусноты.       — Ты бы хоть прожевал, братик, прежде чем разговаривать. Говорить с набитым ртом — это моветон.       — Я учту, Кирюша. Катька, а можно еще один, вот этот, — он спрашивал, а его рука сама уже тянулась ко второму пирожку, — ммммм, с вишней!       — Саша, не торопись, это все тебе, раз девочки на диете.       Мы довольно быстро подъехали к какому-то Торговому центру.       — Кирюша, держи кредитку и помни, что папа сказал. Ладно? Кать, мне на пару часиков нужно смотаться по делу и я сразу приеду. Думаю вы без меня не заскучаете. Девочки, за Катю отвечаете головой.       — Езжай уже, мы разберемся, — Кира махнула брату рукой. Затем осмотрела меня с головы до ног. — Ну привет, сестричка.       — Привет, — как можно миролюбивее сказала я и улыбнулась.       — Пошли по магазинам? — спросила она.       — Ну пошли.       Подружки прошли вперед. Я побрела за ними. Мы заходили из одного магазина в другой и я начала замечать интересную тенденцию. В сетевых магазинах Кира с Викой быстренько проходили вдоль рядов одежды, иногда что-то привлекало их внимание, тогда они издалека показывали мне эту вещь и сразу шли платить, не давая мне даже примерить.       А вот в дорогих маленьких бутиках мы задерживались намного дольше, девочки примеряли не по одному и не по два наряда и покупали себе обновки. Мне в таких магазинах не предлагалось ничего даже издалека. Да еще Вика умудрилась протянуть мне несколько своих пакетов, типа поднеси. Да еще несколько раз то от одной, то от другой я услышала: — Ну, и мымра, — обращенное мне в спину.       Где-то через час мне все это надоело.       — Кира, можно мне ваш мобильный на один звоночек, — попросила я.       — Пожалуйста, — как соболиную шубу с плеч, царским жестом протянула мне сестра аппарат.       Я демонстративно позвонила и заговорила громко:       — Сашка, привет, скажи, а ты не мог бы постараться освободиться пораньше и забрать меня?       — Нет, Катюш, а что такое? Кира?       — Да нет.       — Значит Кира. А ну-ка дай мне ее.       Не знаю, о чем они говорили, только Кира сразу шепнула что-то Вике на ушко и обе стали серьезны. Довольно бодренько отвели меня в один из очень дорогих бутиков, поговорили с продавщицей. Та закатила глаза от восторга.       — Есть, Кира Юрьевна, есть. Французский, всего в одном экземпляре в Москве, и очень ей пойдет, — она принесла откуда-то из-за ширмы костюм насыщенного канареечного цвета, — вот примерьте.       — Извините, но меня смущает цвет.       — Да вы что? Это сейчас пик сезона. Вы примерьте, вы сами увидите.       Я примерила, мне показалось, что и сидит костюм на мне нелепо, и цвет его окончательно смывает краски с моего лица, оно становится размытым бледно желтым пятном. Но девочки в один голос начали меня уверять, что после салона, где мне сделают прическу и макияж — это будет потрясающий облик. Я посмотрела на цену и мне стало плохо. Может поэтому, мне и в голову не пришло, что надо мной хотят посмеяться. Ну не могут же взрослые люди выбросить такие деньжищи на повеселиться. Да и продавщица щебетала, что костюм мне очень идет. Это уж потом я поняла, что она была в сговоре с Кирой.       Прямо из бутика мы пошли в салон красоты, где меня мучили немногим более двух часов. Затем отвели переодеться в новый костюм и я предстала перед Кирой, Викой и Сашкой, который только что подъехал.       — Красотка! — захлопала Виктория в ладоши.       — Писаная красавица! — воскликнула Кира и захохотала в голос.       А я смотрела на Сашку во все глаза. Он помрачнел, глаза сузились, желваки на щеках заходили. Мне даже стало не по себе, но мне-то как раз он улыбнулся. И вдруг как заорет на меня:       — Покажи мастера!       — Вот, Леночка. А что такое?       — Одень очки и посмотрись в зеркало.       Посмотрела... Написала два хокку:

В зеркало глядя, Так ли, не знаю, правдив Мир зазеркальный.

      Лучше бы, конечно, я этого не делала, лучше бы поверила Сашке на слово, что все плохо. Из зеркала на меня ошарашено глянул попугай канареечного цвета в боевой раскраске папуасов. Какой-то немыслимый начес на голове, ярко-фиолетовые тени на веках с жирной черной подводкой и огненно-красные губы сделали из меня панельную девку:

Прячась за деньги, Тех, кто бедней, унижать? Падаешь ниже!

      — Леночка, значит? А ну-ка, Леночка, хозяина мне сюда позови, — он так это сказал, что у мастера затряслись поджилки. И не напрасно. Через пару минут после разговора с хозяином салона Леночка была уволена. — А я прослежу, чтобы ты, Новикова, во всей Москве работу не нашла. Кира! В каком бутике вы покупали этот великолепный костюм? — спросил он страшным шипящим шепотом. — Неужто в «Мon plaisir»? И скорее всего у Светика. Правильно?       — Д-д-да! — заикаясь ответила Кира. — Сашка, ну, чего ты завелся? Мы же пошутили. Это всего лишь шутка, Саш.       — Шутка? Хорошая шутка. Мне понравилась. А теперь верни мне кредитку, сдай все покупки в магазины. Все, Кирюша, я проверю все по визе. Если хоть что-то не сдашь, мало не покажется. Ну, и как ты понимаешь, папа о твоей милой шутке узнать обязательно должен.       — А теперь и я пошутить хочу. Можно, Саш?       — Тебе все можно, Катенька.       Я подошла к столику мастера, взяла какой-то пузырек с черной жидкостью, открыла его, понюхала, и очень быстро, в одно движение вылила его содержимое на головы Киры, а затем и Вики. Их визг был слышен на весь торговый центр.       Мастер Леночка сопровождала нас до самого бутика, рыдала и оправдывалась тем, что это Кира Юрьевна попросила ее, сказала, что Катя ее домработница, умоляла простить, говорила что-то о детях.       — Катерина, тебе решать, прощаешь ты эту дуру или нет, — Сашка смотрел на меня выжидающе.       — Каждый должен расплачиваться за свои поступки, — ледяным голосом Снежной Королевы произнесла я. — Раньше нужно было думать о своих детях, если они у тебя есть.       — Молодец, Катюха! Умница! Пошли вторую наказывать.       Нужно ли говорить, что со Светланой из «Мon plaisir» все повторилось с точностью до последнего кадрика.       — Все, сестричка, пошли зайдем вот сюда, снимем весь твой раскрас и распрямим волосы. А потом обедать. Мы с тобой заслужили хороший обед. Да и поговорить нужно.