Ледяная сказка

***

В тот вечер над Лондоном снова собирались тучи; холодный сырой ветер заставлял жителей этого города передвигаться перебежками или заказывать такси. Вот только пробки не способствовали быстрому прибытию на место назначения. И поэтому Молли Хупер решила пройтись пешком с работы до места проживания. Тем более, что… Тем более, что она плакала. Обычно ей удавалось сдерживаться, терпеть до дома, где она могла дать волю чувствам в компании кота и романтического фильма о любви. В жизни ей хватало детективов и ужастиков, поэтому для отдыха она выбирала что-то простое, для души… Но сейчас мысль о неподходящем времени и месте для слез ютилась где-то на задворках сознания. Ее больше всего волновало то, что она не может успокоиться. На улице было очень холодно. Поздняя осень отметилась, хоть и отсутствием, пока что, снега, но зато лужицами, уже затягивающимися первым льдом. Молли и сама не заметила, как влага на щеках стала замерзать, а руки без перчаток (в морге по рассеянности оставила), уже ставшие ледяными, не могли ее растопить. Патологоанатом шла по безлюдным улицам, специально выбирая места, где никого не было. Причина ее слез — кудрявый гений, эгоистичный до мозга костей; появился сегодня в морге, отпустил пару едких замечаний в ее адрес, не пропустив ни мешков под глазами, ни растрепавшейся прически, выдал результат своих наблюдений — неудачная попытка завязать отношения. И, наконец, пришел к выводу, что ее интеллектуальный уровень напрямую связан с тем, что до сих пор такие попытки всегда заканчивались неудачами. Вообще-то он был не совсем прав. Молли проспала, потому что до поздней ночи искала в сети один рецепт. Когда-то ее угостили очень вкусным печеньем, и теперь она хотела испечь его и угостить завтра Шерлока. Тем более и повод был — ее день рождения. Рецепт она нашла. Печенье испекла. Весь день ждала сыщика. А когда тот пришел, поняла, что сил больше нет терпеть его грубость. Она вылетела пулей из лаборатории, успела только заметить напоследок удивленный взгляд своего возлюбленного. Он искренне не понимал, чем опять ее обидел… Молли подняла глаза к небу. Звезд видно не было, луны тоже, но она знала, что они там, на небе, спокойные словно… Она не сразу подобрала вариант для сравнения. Но почему-то, когда слово пришло на ум, оно ей показалось подходящим. Лед. «Как бы я хотела быть такой же… равнодушной к Шерлоку и вообще ничего не чувствовать! Это мое самое заветное желание!» — подумала именинница, стараясь оттереть замерзшие слезы со щек, хотя ей это и не удавалось.

***

Далеко на севере, среди бескрайних снегов и льдов, где люди появляются крайне редко, располагался город. Неожиданный в этих местах, населенный только женщинами, он был сосредоточием равнодушия. В строгих, ровных, аккуратных домах жили те, кто давно отошел от земных дел. Кому было все равно, что делается на «Большой Земле». Здесь они отрезаны от внешнего мира, и им так удобно. В центре города располагалась стеклянная Башня. На самом верху находились покои Леди — главы города. Она очень редко беседовала с жительницами этого поселения, ее мало кто видел. На самом деле за все время существования Города в том не возникало особой необходимости, да и желания у жительниц тоже. Если же возникали вопросы, то все решалось с помощью зеркал, исполнявших роль телефонов из Большого мира. Сейчас Леди сидела в кресле в своих покоях. Они представляли собой несколько комнат, одна из которых была уставлена зеркалами разных форм и размеров. Только перед одним из них располагалось кресло Леди. Овальной формы, в красивой раме, это зеркало являлось не просто предметом роскоши, хоть и было самым дорогим предметом во всей Башне. Оно выполняло функцию особого «Канала связи». Леди не скучала, просто наблюдала за тем, что происходит в Большом мире. О ее городе никто не знал, а если и знал, то предпочитал забыть поскорее. Раздалось тихое «Дзынь!». Это означало, что в Большом мире одной потенциальной жительницей ее города стало больше. Еще одно сердце пожелало сменить любовь на равнодушие. Леди внимательно присмотрелась к Зеркалу. Теперь прибор показывал молодую женщину, заплаканную и уставшую до полного безразличия. Хм, и кто же ее обидчик? Изображение сменилось, Леди могла видеть молодого, высокого, кудрявого мужчину, расхаживающего из угла в угол по комнате, больше похожей на кабинет безумного ученого и библиотекаря в одном. Он что-то рассказывал и весьма бурно жестикулировал при этом. Слушателем был усталый мужчина с короткой стрижкой и выправкой военного, и очень добрыми глазами, которые редко можно увидеть на лице солдата. Скорее доктора, врача, желающего спасти всех и каждого, понимающего, что это невозможно, но все равно прилагающего максимум усилий для этого. Хм… А ведь это может быть интересно…

***

Сердце кольнуло, но боль быстро прошла. Как-то вдруг стало все равно, что сказал Шерлок, как он это сказал, что сделал — все стало неважно. Накатила усталость, захотелось поскорее попасть домой и просто лечь спать.

***

Шерлок не сразу заметил изменения в поведении такой знакомой, такой привычной Молли Хупер. Он знал ее, каждую морщинку на лбу или жест при работе с пробирками, все ее привычки. Он знал о ней все, что считал нужным знать… Однако когда она не приехала на Бейкер-стрит по его просьбе в 4 часа утра, когда не принесла кофе (обычно она делала его и без напоминаний) и даже не помогла ему с экспериментом, особенно после его замечания, что ей идет ее новая тушь и тени, выгодно оттеняющие красивые глаза… (Что? Она же максимум губы могла блеском помазать, не более того!) Но на все его замечания, просьбы и выводы Молли отреагировала одинаково — никак! Когда он попробовал проанализировать происходящее — снова стена отчуждения с ее стороны. Что же происходит? Ему стало интересно… Ненадолго, увы. Потом его отвлекло новое дело, перепалка с Майкрофтом, спор с Джоном, критика в адрес подвернувшегося под горячую руку Андерсена… Только через пару дней он вспомнил странное поведение патологоанатома и сразу решил наведаться к ней в Бартс, чтобы узнать… подобрела ли она? Странно. Он знал Молли в грусти, в растерянности, даже в ярости, смешанной с изрядной долей отчаяния и беспокойства. Но злой он ее никогда не видел… До недавнего времени он считал, что его Молли Хупер и злость — просто несовместимые понятия. А ведь это была именно она — холодная и равнодушная злоба. Что-то действительно произошло с Молли, если она стала вдруг равнодушной… Но визит принес еще один неприятный сюрприз. Вместо Молли на рабочем месте Шерлок застал Энни, её сменщицу. В слезах. Когда же он спросил о том, где его патологоанатом, то услышал обиженное шипение женщины в ответ. Это была еще одна странность. Его Молли Хупер не могла никого обидеть. И уж тем более Шерлока удивило то, что вызвало эту обиду: Молли отказала в помощи Энни, когда та попросила ее поменяться сменами. Хупер в ответ с презрением отказала, даже не выслушав причину просьбы и не объяснив свой отказ. Тот факт, что Молли скорее всего поняла, что у Энни просто очередная интрижка, и не стала брать лишнюю смену, нисколько ее, по крайней мере, в глазах обиженной сотрудницы не оправдывало. Шерлок же понял, что его интересует происходящее с Молли, даже немного беспокоит. Странно. Обычно это он становился объектом ее беспокойства.

***

Равнодушие прочно поселилось в сердце, сковав его ледяной броней. Периодически сквозь нее прорывались фейерверки злых ответов, подпаленные обидой и отчаянием. Но такие срывы происходили все реже, постепенно эмоции угасали, а вместе с ними и вера, надежда и любовь, что жили в этом сердце. Разум уже не пытался понять, что же происходит, не цеплялся за то, что окружало его обладательницу, заглушенный все той же стеной равнодушия. Зачем? У нее никого нет. Друзья? Они прекрасно проживут и без нее. Шерлок? Тем более. Он будет последним, кому бы она была интересна… Определенно всем будет легче без нее. Что-то удерживало ее на краю, несмотря на то, что не только боль и обида почти исчезли, но и само желание жить, вместе со всеми чувствами. Холодное сердце едва билось.