8
16 февраля 2017 г., 00:50
— Кто это? — подал голос Юрий, глядя с любопытством на замершего Виктора.
— Как ты ранее выразился, я его «личная жизнь», — полицейский не дал ответить мужчине и злобно посмотрел на мальчишку.
— Нифига, — блондин неподдельно удивился.
— О чем ты вообще думал?! — Кацуки затряс мобильником перед лицом грабителя.
— Юри, — русский схватил его за руку в попытке притянуть к себе, но тот с силой вырвался и сделал шаг назад, — дай мне все объяснить.
— Что объяснить?! — вскрикнул парень.
— Давай не здесь, — Никифоров огляделся по сторонам. — Пошли, войдем в дом и там поговорим.
Кацуки спорить не стал и лишь смиренно следовал за своим соулмейтом в сторону дома. Оказавшись в просторной гостиной со старой потрепанной мебелью, полицейский сел на давно выцветший диван противного желтого оттенка и выжидающе уставился на мужчину. Было видно, что Никифоров хотел сесть рядом со своим партнером, но, решив, что этим лишь разозлит того еще сильнее, сел в кресло расположенное чуть поодаль.
— Юрий, — русский обратился к светловолосому парнишке, который с интересом наблюдал за происходящим, — можешь нас оставить?
— Ладно, — нехотя протянул Юрий и удалился из комнаты.
Подождав пару минут и поразмыслив над сложившейся ситуацией, Виктор тяжело вздохнул и, набравшись смелости, начал разговор:
— Прости, ты, наверное, злишься из-за того, что я не рассказал тебе об этом. Дело не в том, что я тебе не доверяю или типа того. Просто, понимаешь, мне было страшно признаться в этом. За все то время, что мы провели с тобой, я успел узнать многое о тебе. Ты добрый, любишь сладкое и острую еду. Ты ненавидишь насилие, жуликов, убийц и грабителей. Я боялся твоей реакции. Боялся того, что ты разочаруешься во мне, и больше никогда не пустишь на порог своего дома, и не ответишь ни на одно мое сообщение. Мне было боязно от того, что ты больше не улыбнешься мне, и мы больше никогда не возьмемся за руки.
Русский сделал паузу, собираясь с мыслями; сейчас все внутри него дрожало, и он постоянно боялся подобрать не те слова.
Юри смотрел на Виктора немигающим взглядом. Со стороны нельзя было сказать, тронули ли его слова грабителя, но руки парня непроизвольно сжались.
— Если ты знаешь мое отношение, то почему занимаешься этим ограблением? Как ты думаешь, что чувствую я, узнав обо всем этом? — он обвел взглядом комнату, — Я не понимаю — ты начал отношения с полицейским, но все равно продолжаешь заниматься прежними делами.
— Юри, — умоляюще прошептал Виктор, — прости. Обещаю, это будет последний раз, — он пытал поймать взгляд японца. — И я навсегда завяжу с этим. А насчет причины, — русский на мгновение замолк, — то я выполняю обещание, которое дал Юрию несколько лет назад. Извини, но я не могу нарушить свое слово, даже если мне это не нравится.
— Возможно, это и будет твой последний раз, прежде чем ты сядешь в тюрьму, — Кацуки через силу сглотнул. — Полиция давно занимается сериями ограблений, и им только дай повод. Не думай, что в правоохранительных органах работают одни простаки, так что, прошу, прекрати, пока это еще возможно. Мне будет плохо, если ты окажешься за решеткой.
— Не преувеличивай, за пятнадцать лет мне еще ни разу не падали копы на хвост. Юри. Я очень сильно тебя люблю и обещаю, что я не окажусь за решеткой. Вот увидишь, все пройдет гладко и мне удастся выйти сухим из воды.
— Пожалуйста, — полицейский всхлипнул, — хотя бы ради меня. До добра это не доведет.
Сердце мужчины сжалось, он хотел согласиться на все что угодно, лишь бы не видеть, как его маленький ангелочек беспокоился. Но, как бы ему не хотелось, позволить себе он этого не мог. Не мог нарушить обещание, данное внуку босса.
— Не могу, — Никифоров отвел взгляд в сторону, все внутри похолодело.
— Неужели обещание, данное этому мальчишке, важнее наших с тобой отношений?! — парень резко вскрикнул и вскочил со своего места, по его щекам потекли слезы.
Мужчина вскочил следом, порываясь взять своего парня за руку, но тот резко одернул ее и быстрым шагом направился в сторону двери.
Виктор так и остался на месте. Не в силах что-либо сделать. Перед глазами все еще стояло плачущее лицо Юри. Он мог побежать за ним, сказать, что любит его и что он откажется от всего этого, лишь бы тот не сердился. Но Виктор не мог. Не мог нарушить это чертово обещание, как бы ему этого не хотелось. В его душе все еще теплилась надежда, что когда-то его любимый соулмейт все же сможет простить его.
***
За большим дубовым столом в просторном кабинете восседал солидный пожилой мужчина, который перебирал пальцами свою отросшую седую бороду. В последнее время ему не спалось, и его руки редко покидали импортные сигары и бокал скотча. Его взгляд упал на рамку с фотографией, стоящей на его столе. На ней был запечатлен маленький белобрысый улыбающийся мальчишка в обнимку со своим домашним любимцем. Николаю всегда нравилась эта фотография — на ней его единственный внук был похож на самого настоящего ангела. Мужчина вздохнул; внешность и характер Юрия полностью не соответствовали друг другу. Этот мальчишка, где бы не находился всегда влипал в неприятности, чем доставлял окружающим много хлопот. Его сын и невеста погибли при нападении вражеской группировки, и он поклялся сам себе, что не допустит подобной участи для своего внука. Но, как бы Николай не пытался вырастить из своего балбеса достойного человека, у него этого не получалось. Наверное, потому что у его внука всегда и на все было свое собственное мнение, и ни с чьей точкой зрения он не собирался соглашаться. Единственный, кто имел хоть какой-то авторитет перед этим мальчишкой, был Виктор. Виктор Никифоров — лучший из его людей, на которого он без раздумий мог положиться. Но кое-что беспокоило Николая Плисецкого — уже несколько дней до мужчины было невозможно дозвониться. В комнату постучали, и, не дождавшись ответа, на пороге появился черноволосый парень с синей папкой в руках. — Нашли? — холодно спросил босс у своего визитера. — Да, — парень протянул Николаю папку и встал у края стола, — нашим удалось засечь его мобильник в старом районе города. — Что ж, — он посмотрел на него, — Отабек, собери парней, мы направляемся в Америку первым же рейсом.
