Мир Лиги 17. Ведомый

      Когда у нас всё шло по плану? Нет, я знал, что команда ещё не сработанная, неопытная, но оказался совершенно не готов к произошедшему.       Началось всё нормально. Спинорак успешно заполз на дерево и даже подобрался к одному из спироу. Вот только паук, вынужденный охотиться в открытую, не учёл, что спят они очень чутко и часто просыпаются. Да и выбрал он не ближайшую отдельно сидящую особь, а показавшуюся ему уязвимой на дальней ветке молодую птицу. Ну и попёрся к ней через всю стаю. В результате он даже не успел к ней приблизиться, как его заметили. Запаниковавшие, разозлённые и испуганные покемоны поднялись в воздух, стараясь сбить растерявшегося паука, который, казалось, окаменел на суку и лишь вжимался в кору, пытаясь щёлканьем хелицер и засветившимися гримасами маркировок на брюшке напугать птиц, чтобы его оставили в покое. Глядя из-за кустов на это безобразие, я мог только сплюнуть, признавая, что весь план полетел в жопу.       Паук в панике начал отстреливаться сгустками паутины. Вот не знаю, чем он в этот момент думал…       — Серьёзно? — покачал головой и, решившись, побежал к дереву — вытаскивать идиота. — Прыгай!       Нет, не то чтобы идея оплёвывания птиц паутиной была плохой — всё же атаки электричеством для летающих покемонов очень опасны, и он, казалось, по кому-то попал. Только это так взбесило птиц, что сразу две или три засияли выбросом энергии и начали эволюционировать в фироу. Хорошо, однако, что паук меня всё же услышал и, сильно оттолкнувшись, прыгнул. Кажется, спинорак мне попался не очень умный. Спироу в воздухе имели весомое преимущество, и он мог серьёзно пострадать. Сполз бы по стволу, не рискуя. Успел убрать его в покебол в прыжке в самый последний момент. А через долю секунды там, где он был, щелкнул клювом злющий фироу. Ускоряясь, понёсся к кустам с засевшими в них зубатом и джорбиком.       Вот только последствия своего поступка не предусмотрел. Зубат не понял, кто конкретно к нему бежал, и использовал «Ультразвук», от которого в голове едва не взорвалась сверхновая. По шее и губам потекло что-то горячее и солёное, а в ушах зазвенела циркулярная пила. Джорбик, который был слишком мал, чтобы видеть что-то из-за травы, решил сориентироваться по напарнику и тоже заорал, усилив эффект.       Вот кто бы мог подумать, что в таком маленьком и тщедушном тельце может скрываться такой голос! Чёртов хорек завопил так, что звуковой волной меня сбило с ног и поволокло по земле. Проблема спироу вообще после такого не стояла. Птицы, перепуганные, дезориентированные, шокированные, лишь бестолково метались, сталкиваясь друг с другом и отчаянно вопя. Выхватил трясущейся рукой покеболы и отозвал продолжающих давить меня ультразвуком и ором питомцев. После чего на корточках, стараясь не вилять по пути из-за сильного головокружения, прополз к кустам, где обессиленно рухнул, утирая текущую из ушей и носа кровь и стискивая в руках разваливающуюся голову.       Бесшумно подошедший Корн встревоженно крутился, заглядывая в лицо. Мотнул головой, давая понять, что всё в порядке и мне просто надо немного полежать. Будь иви человеком, то я мог бы интерпретировать этот жест как пожатие плечами. Лисёнок присел рядом, крутя башкой и активно двигая рваными ушами. «Хоть кто-то следит за окружающей обстановкой», — хмыкнул про себя, прикрывая усталые глаза. Правда, полежать так и не удалось. Корн вскочил и беззвучно зарычал, прижав уши, подняв холку дыбом и поджав хвост. В этот момент тишину ночи прорезал хриплый, хохочущий, буквально захлебывающийся вой, от которого я сразу забыл и о головной боли, и о том, что совсем недавно был готов выблевать свои внутренности.       Арркун!       Дерьмо…       Оперевшись сначала на четвереньки и держась за тонкие деревца, я наконец поднялся на ноги. Судя по звуку, Арркун был где-то недалеко, что существенно осложняло задачу. Надо сваливать… И делать это быстро и тихо. О том, что делает так близко от города хищный, агрессивный покемон, я подумаю позже.       — Корн… — прошептал одними губами, но ивик услышал и повернул ко мне ухо, — уводи нас отсюда.       Лис выдохнул сквозь зубы и сделал первые шаги. Движения его текучие и мягкие, ни одна веточка под лапой не хрустнет, ни один листик не шелохнётся. Под короткой шкуркой вздулись стальными жгутами мышцы, даже напряжённо поднятый пушистый хвост лишь едва подрагивал. Я же полностью сосредоточился на том, чтобы не шуметь. Шаг; замереть на полусогнутых; снова шагнуть вперёд: сначала пяткой, потом полностью опустить стопу; вновь замереть… Сейчас Корн был моими глазами и ушами. Я полностью полагался на маленького разведчика и послушно замирал, стоило ему остановиться. Самочувствие оставляло желать лучшего. Но куда больше меня беспокоило то, что чёртов арркун мог почуять нас по крови, а я совершенно не готов выдержать бой не на жизнь, а на смерть в таком состоянии. Хорошо хоть движемся против ветра, выигрывая этим чуть-чуть времени.       «М-да, ситуёвина, однако», — тихо вздохнул и перебежками от дерева к дереву постарался убраться подальше от полянки. Эти игры в шпионов продолжались минут пятнадцать. Когда Корн наконец, принюхавшись и оглядев местность, расслабился, опустил хвост и улыбнулся мне, растянув пасть в улыбке, погладив его, я пошёл обычным шагом, стараясь производить как можно меньше шума. Тем неожиданнее было раздавшееся за спиной победное сиплое рычание.       Медленно повернул голову, чтобы увидеть блёклые катарактные глаза и капающую со стёртых клыков мутную слюну, и сразу же сорвался с места, на бегу отзывая взвизгнувшего иви в покебол.       Голова болела?       Шатало?       К чёрту — главное, убраться подальше… Как эта чёртова сука вообще нас нашла? За спиной слышались хриплое жадное дыхание и топот тяжелых лап. Чёртова тварь догоняла.       Перед глазами всё то расплывалось, то становилось болезненно чётким, мир словно пульсировал в такт крови в ушах. На языке противная горечь, а в голове стучали боевые барабаны. Прыжок, уворот, уйти за дерево, перемахнуть через бурелом, метнуться, пригнувшись под колючие кусты, обдираясь о колючки в кровь. И снова бежать через лес, оскальзываясь, спотыкаясь и пытаясь в этом расплывающемся мареве не врезаться на полном разгоне в дерево. Несколько раз от лязгнувших челюстей я спасался лишь чудом, успевая отпрыгнуть в сторону и ускоряясь до предела. Спасало то, что старая ведьма была стара и её раны, нанесённые бидриллом во время нашей последней встречи, так и не прошли — теперь она сильно просела в скорости: ковыляла на старых артритных лапах и хромала на переднюю из-за ранения в плечо в нашу первую встречу. А вот упрямства ей было не занимать. Упрямства и упорства. Несмотря на одышку, боль в лапах, вони от воспалённых и, скорее всего, загнивающих ран и плохое зрение, она всё равно гналась за мной в слепой жажде мести. В какой момент она прыгнула, я понять не успел: мы просто по инерции покатились по земле под треск рвущейся ткани. Капюшон отцовской толстовки эта тварь мне оторвала. Выхватил покебол с Вишней, рявкая:       — Огнемёт, полночь!       Чармандерка появилась в момент броска и сразу же с басовитым рёвом выдохнула тугую струю огня прямо в грудь бросившейся твари, сбивая её с прыжка и заставляя кататься с воем и визгом по земле, пытаясь сбить с облезлого меха охватившее его пламя. Я отозвал Вишню и бросился вперёд. Времени на бегу запустить ситидекс и посмотреть, где я, просто нет, — ломясь по лесу, словно слон, я не видел и не замечал препятствия. Главное — оторваться. Думать буду потом.       В какой-то момент поскользнулся и упал, больно ударяясь ладонями, пытаясь отдышаться и одновременно с этим крутя головой во все стороны в попытках углядеть или услышать опасность. Хотя в голове гремело так, что казалось, будто я собственных мыслей не слышал. Отполз к ближайшему стволу дерева, устало привалившись к коре спиной, заставляя себя сосредоточиться и выполнить эти чёртовы дыхательные упражнения. Через десяток минут наконец смог спокойно выдохнуть и, уже окончательно расслабившись, откинуться на дерево. Толстовку только выкидывать, на что я категорически не согласен. Это одна из немногих вещей отца, которые от него остались, — я очень ей дорожил, хоть и вынужден постоянно использовать. Придётся искать умельцев, способных перешить капюшон. С горечью хмыкнул, разглядывая разбитые, в следах крови, ладони. Сходил в лес называется.       Хотя я и оттягивал подобное решение, но выбора у меня не было. Придётся прокачивать боевые навыки своей разношёрстной команды, причём делать это в темпе. Тренировки, тренировки и ещё раз тренировки. Для них, для себя. Только вот куда их впихнуть-то, если времени, считай, и нет из-за работы? Снова сокращать время сна? Ладно, выберусь отсюда, решу основные проблемы и займусь тренировками вплотную.       Поднялся на ватных от усталости ногах и, активировав карту, присвистнул. Хорошо пробежались. Хотя уходил от старого района, сейчас же притопал аж к заброшенному стадиону. Далеко забрался. Хорошо ещё хоть основные объекты у меня на карте обозначены, а то бы и бродил здесь до посинения или же очередного столкновения со старой ведьмой. Так себе перспектива. Передёрнулся и заковылял, ориентируясь по ситедексу, к стадиону — где-то там должна быть остановка.       Через какое-то время блужданий я наконец выбрался к стадиону. Что ж, строение впечатляло. Огромный стеклянный купол, сейчас во множестве мест чернеющий дырами, сквозь которые видны лианы диких вьюнов и винограда. Лёгкие кружевные стены из белого камня разных форм, создающие прекрасный летящий ансамбль с узором из ярких голубых вставок. Сделаны они были из эпоксидной смолы с примесью флуоресцентов, изображающих обернувшиеся вокруг здания потоки воздуха. Красиво. Жаль, что когда подходишь ближе, то становится видно: между камней уже вовсю разрастался мох и лишайники, а слабо светящиеся вставки потрескались и частично погасли. Некоторые и вовсе выпали из своих мест. Там, где были арочные окна с витражами всех оттенков синего, голубого и перламутрового, теперь лишь пустые проёмы, скалящиеся обломками рам. Печальное зрелище. Некогда величественный стадион воздушного типа ныне лишь очередной призрак в старом лесу. Заходить внутрь не имело смысла, поэтому, ещё раз сверившись с картой на ситедексе, я побрёл к автобусной остановке. Лучше уж подождать там, чем шататься рядом с заброшенным зданием, где вполне могут водиться покемоны призрачного или тёмного типов.       С усталым вздохом я наконец плюхнулся на сиденье остановки под тусклым помигивающим фонарём с разбитым плафоном. На востоке небо начало светлеть, скоро фонарь погаснет, оставляя меня в предрассветных сумерках ждать первого автобуса из небольшого старинного городка Луссил. Он стал знаменитым благодаря своим неповторимым узорам ручной вышивки и кружевоплетением.       — Эй, парень, ты едешь? — от неожиданности навернулся с лавочки, на которой заснул; кондукторша междугородного автобуса посмотрела подозрительно и тревожно.       — Еду-еду, — хрипло вздохнул и забрался в салон, где сидели редкие пассажиры. Первый рейс как-никак.       — Садись-ка. — Пожилая женщина усадила меня на кресло кондуктора, достав из-под него коробку с лекарствами. — Сейчас всё намажем — и пройдёт. Чегой ты в лесу-то забыл? Ишь как исцарапался. Хорошо ещё Нортон тебя увидел и остановиться решил, а так бы сидел до морковкиного загоговенья.       Причитающая женщина, несмотря на мои вялые протесты и невнятные объяснения, обработала все мои царапины и ссадины. Посоветовала по возвращении в Голденрод обязательно зайти в больницу. Послушно покивал на её наставления и переполз на свободное сиденье у окна.       Рука болела, царапины и ссадины ныли, в голове всё ещё низко гудели колокола. Но я ехал в город и чувствовал себя довольным прошедшей ночью. Несмотря на крайне насыщенную ночь, я выполнил почти все поставленные задачи. Жаль, что не получилось поймать спироу… Достал лишний покебол и в немом изумлении приподнял брови. Он занят. Не помню, чтобы я кого-то ловил на него. Отсканировал его ситедексом и с трудом сдержал хихиканье. В покеболе — спироу. Когда я умудрился его словить? Не представлял… Но настроение поднялось ещё на пару пунктов. Все цели выполнены, осталось только добраться вовремя до дома, обработать руку, принять душ, заскочить в монстроцентр… Беззвучно застонал. Столько дел. А день только начинался.       В свою комнату общежития приполз на подрагивающих от усталости ногах. Уже стоя на пороге с отчаянием, понял: если лягу, потом не встану. Да и постель изгваздаю. Вытер иллюзорные слёзы и, помахав кровати ручкой, поплёлся в ванную, где, выпутавшись из грязной одежды и встав под горячий душ.       Промыть волосы и помыться заняло от силы полчаса, после чего я просто стоял, закрыв глаза и упёршись лбом в стенку душевой кабины, наслаждаясь тем, как горячая вода из душа падала на гудящую голову, стекала по телу, наполняя его живым теплом и прогревая до костей.       С трудом разлепил глаза, мутным взглядом обводя запотевший душ. Как я оказался на полу? Не помнил… Дышать тяжело. Голова будто в тисках молотобойца зажата. Тело горело и не слушалось, тошнило; через силу заставил себя поднять руку и ватными пальцами повернуть скользкий нагревшийся вентиль на холодную воду. И заорал, когда на меня обрушился ледяной водопад. Правда, из горла вырвался лишь невнятный сип, а меня вновь резко повело в сторону, ну хоть перед глазами прояснилось. Рывком открыл дверцу, вываливаясь на пол ванной, не рискуя подниматься на ноги, и растянулся на прохладном кафеле, приходя в себя и пытаясь отдышаться. Кайф, определённо.       С трудом утёр лицо и посмотрел на размазавшееся по руке нечто красное. Опять кровь носом пошла. Со стонами и сдавленными проклятиями потихоньку полулёг, опираясь на стенку и закусив до боли губу, пытаясь собрать себя в кучку. Слишком много дел. Я не имел права на слабость.       Не сейчас.       Тишину разорвал дребезжащий звонок ситидекса, оставленного на кровати, а мне ещё надо подняться и доползти до своей комнаты, чтобы ответить на чёртов вызов. Когда звук стал уже невыносимым и слился в один противный скрип, я всё же поднялся на ноги и, шатаясь, поковылял в комнату как был, взял ситидекс и понял, что наступила тишина. «Ну и нафига сюда пёрся? А ведь так хорошо сидел, чтоб тебя так из туалета во время поноса дёргали», — вдохнул и пару минут просто сидел на кровати, чувствуя, как ветер из открытой форточки холодил мокрые ноги, и мысленно проверял собственную укомплектованность.       Голова гудела и болела, в ней, казалось, поселился ударный оркестр, но она всё ещё на месте. Хотя мысль о гильотине хотелось рассмотреть поподробнее. Руки тоже на месте, промокшую повязку надо снять, вновь обработать обезболивающим и зашить-таки рану — вдруг повезёт и в кои-то веки у меня всё заживёт без осложнений. Передёрнулся, вспомнив, как в детстве небольшая ранка воспалилась так, что пришлось идти на поклон к парням с фармзавода, чтобы обработали и подлечили. Тушка на месте, а на плече образовался шикарный чёрный синяк. Не уверен, что с ним справится средство от синяков, но проведём эксперимент! Ноги тоже на месте, правда, мозоли я натёр знатные. Но тут лейкопластырь в помощь. Одна проблема из разряда срочных. Пока в душе в отключке лежал, кипяточком малость обварился. Несильно, но кожа плеч, спины и ниже вся красная. Пузырей не будет — всё же не совсем кипяток, — но больно и неприятно. Тоже надо думать: мазать или забить. Скорее всего, как обычно, забью.       Дополз до рюкзака в поисках чего-нибудь способного вывести меня из состояния переваренной лапши. В конце концов взял слабенький стимулятор, проглотил сразу две таблетки. После, временно закрыв глаза, молча сидел, чувствуя, как на языке таяли остро-мятные пластинки, а по телу ползли мурашки.       Гонги в голове затихли до приемлемого уровня, и я наконец обрёл способность ясно мыслить. Мне б отлежаться хотя бы часиков шесть, но кто ж даст? Сам, в первую очередь, и не дам. Поднялся, а перед глазами замелькали круги, зато быстро прошли, стоило только твёрдо встать и постоять пару минут, зажмурившись. Стараясь обойтись без резких движений, натянул чистую одежду. Уже твёрдым шагом потопал в ванную, первым делом отключая душ. Сделал себе в памяти зарубку — поговорить с комендантом. Эту катавасию с душем надо заканчивать, а то я уже не в первый раз ошпариваюсь, когда в кухне через стену включают воду. Думаю, не у одного меня такая проблема. Вряд ли он может чем-то помочь, но хотя бы совет даст — мужик он прошаренный, — а там и сам что-нибудь придумаю.       Толстовку действительно только на выброс: разглядел её с горечью на корне языка. Она мне действительно очень дорога. Да, разношенная, старая, рваная, полинялая и слишком большая для меня, но…. Коснулся ткани руками, мимолётом отмечая, что пальцы подрагивали. Для меня она всё равно самая мягкая, самая тёплая, самая удобная. Самая-самая. Уткнулся в ткань лицом, втягивая запах крови, земли, прелых листьев, отсыревшей ткани… Я знал, что это самообман, но легко уловил от неё терпкий запах отцовского одеколона… Перед глазами почти сразу встала цепочка ассоциаций: нагретый в лучах закатного солнца кедровый лес с травами и мхом на толстых высоченных стволах; тронутые влагой и мхом камни у подножья деревьев, а также лежащие на берегу заледенелого моря с ярким пронзительно-голубым льдом.       Судорожно вздохнул сквозь зубы, пытаясь сглотнуть вставший ком в горле. Отец всегда так пах: нагретым кедром, горьковатыми травами, сырым запахом мха, мокрым камнем с холодной остротой, резким послевкусием морозного холода и почему-то солью. Я знал, что это лишь воспоминание и запаха давным-давно не осталось. Что у меня почти ничего от него не осталось. Старательно дышал через нос, часто смаргивая и стискивая толстовку в руках. Я просто не мог. Просто не мог выкинуть её. Трясущимися руками отряхнул от основной грязи, достал из шкафчика сушильную доску и щётку. Долго разглаживая измятую ткань, пытался щёткой с мягкой щетиной счистить грязь, смаргивая влажную пелену. Казалось, я разучился плакать, но воспоминания об отце… Спешно сделал дыхательную гимнастику, пытаясь взять себя в руки, и, очистив толстовку от основного мусора, пошёл в прачечную.       Там столкнулся с парнем, который жил в соседней комнате, — тоже постирать вещи пришёл. Сговорились постирать в одной машинке: у обоих шмотьё чёрное, а у меня лишь толстовка да джинсы. Чё лишний раз машину попусту гонять.       Пока вещи стирались, успели обсудить и прошлую практику, когда отрабатывали в травматологии, и его соседа, который жутко храпел и тырил его нычки с едой. Плавно перешли на обсуждение планов на будущее. Он собирался после отработки долга поехать во Флауренцию — там вроде открылся питомник цветочных покемонов, и он хочет глянуть, может, удастся, купить кого-нибудь интересного. В общем, слово за слово — незаметно пролетели полчаса стирки и сушки. Разглядывая толстовку, Патил посоветовал обратиться к швеям из Луссила — вроде бы они могут восстановить даже самую старую и изношенную вещь. Попрощался, перекинув ему в благодарность за совет два десятка кредитов, после чего оставил смущённого парня и ушёл в комнату, где выпустил из покеболов Вишню и Корна.       Погладив тут же забравшуюся на колени чармандерку по горячей шершавой кожице и дёрнув за хвост крутящегося иви, устало рухнул в кресло. С ними я чувствовал себя увереннее и спокойнее. Пора было приниматься за дела, а в первую очередь стоило заменить повязку и зашить рану.       Приняв решение, взялся за работу. Руки привычно достали аптечку. Недавно я пополнил её шовным материалом из паутины рахнуса и хирургическими иглами из зубов эканса. Так что никуда бежать было не нужно. Снять повязку, приложить к вновь закровоточившей ране стерильный тампон, чтобы впитывал кровь. Достать антибиотик и, промокнув кровь, сразу обильно засыпать его в рану. Снова наложить тампон, чтобы впитал излишки крови. Быстро обколол руку из шприца-дозатора обезболивающим на основе яда крестопыря. Рука мгновенно онемела, и горящая боль исчезла. Теперь можно работать спокойно. Иглы я купил разные, сейчас самое то использовать уже подготовленную. Порвал стерильную упаковку зубами — шить ею можно даже одной рукой, нить уже вдета и закреплена. Когда закончил, попшикал антисептиком, намазав заживлялкой, вколол противовоспалительное и с довольным вздохом забинтовал более-менее ровный, слегка припухший шов.       Онемение пройдёт нескоро — лишь через пару часов, — но пальцы подвижность сохранили. Это неимоверно радовало. Значит, работать я сегодня смогу. Несильно веря в успех, обработал синяк на плече и кучу мелких, которые пройдут через пару часов, но вот сколько будет проходить тот большой — понятия не имел. Пока мазь впитывалась, обработал мозоли и заклеил пузыри лейкопластырем. Отдельно отметил в ситедексе: «Купить новые стельки и хорошей ткани на портянки». Смешно, но да, я очень редко пользовался носками.       Почему?       На самом деле для походов портянки вещь почти незаменимая. Во-первых, намотать их можно ровно столько оборотов, сколько надо, и держаться будет обувь любого размера. Носки, конечно, красивей, удобнее и, может, иной раз даже теплее, но обувь надо подбирать, а у меня такой возможности не было. Во-вторых, намотанная в несколько слоёв портянка перекрывает доступ мусора и песка к ногам — носки не справляются с такой задачей, а попавший в носок песок — это быстро набитые мозоли. Третье: намотанная в несколько слоев портянка лучше впитывает влагу, а уж чтобы намочить её всю, надо сильно постараться, да и если промокла, просто перемотать сухим участком к ноге — и нормально, а влажную можно на бедро перемотать — быстро высохнет. Четвёртое: протереть её, как раз из-за длины, невозможно — просто перематываешь под другим углом и нормально. Вытерлось близко к краю? Оторвал конец — и мотай дальше. Пятое: в полевых условиях портянку можно сделать почти из всего, носки же, если порвались, так просто не свяжешь. Я вот эту ночь в лесу в носках бегал, вот и натёр. Отцовские ботинки мне велики, так что портянки откровенно спасали. Минусы в том, что без ботинок в портянках не походишь — спадают. Да и наматывать их надо уметь: не умеючи можно набить мозоли в таких местах, где и сам не ожидаешь. Намотав наконец любимые портяночки, с вздохом натянул успевшие просохнуть гриндерсы и довольно притопнул ногой.       — Сидят как влитые.       Надевать старую майку не хотелось, а джинсы и вовсе вместе с толстовкой надо отправлять в ремонт. Так что пришлось воспользоваться новым комплектом, который я старался беречь. Правда, по зрелому размышлению решил плюнуть и просто носить. Вещи отца сберечь казалось более важным. Плотно облегающая футболка без рукавов, брюки охотничьи, с карманами и дополнительными креплениями да новая толстовка, поверх которой нацепил свою сбрую из ремней и перетяжек. Любовь у меня страстная к толстовкам и джемперам. В них отец почти постоянно ходил. Неудобно ему было в рубашке… Попрыгал, чтобы убедиться, что ничего не звякает, не болтается и что каждый ремешок лёг на положенное ему место. Снова подтянул ремни на портупеях и, положив отцовские вещи в пакет, убрал его в шкафчик, поставив в ситедекс напоминалку: «Съездить в Луссил». Пока возился, вновь запищал декс. Нажав кнопку входящего вызова, вслушался в голос Макса.       — О, ты наконец освободился? Здорово, — судя по довольному голосу, парень был в хорошем расположении духа и уже бодр. Глянул на часы: полшестого утра — когда ж он успел выспаться? — Я звонил тебе недавно.       — Чё звонил, кстати? — перебил, продолжая попутно убираться в комнате.       — Да хотел сказать, чтобы ты поторопился: сегодня раньше выходим, но сейчас это уже не актуально.       — Почему? — на минуту замер, подсчитывая свою наличку и прикидывая, сколько взять.       — Мы с Риксом малость поругались, — виноватый голос сменился на довольный. — Я хотел с тобой свалить поработать, но сейчас уже помирились, так что до семи тебя никто дёргать не будет, — голос Макса на мгновение пошёл противными помехами, и он захихикал чему-то. — Да, кстати, я сегодня тебя возле кафешки встречу, провожу, всё равно позавтракать надо, все дела, так что жди там.       Посмотрев на оконченный вызов, пожал плечами.       Ну окей, подожду возле кафе, тем более что время есть, можно заскочить на тренировочную площадку. Она, скорее всего, сейчас ещё пустая. Посмотреть, что там с моими новыми питомцами. И ограничители купить, и в медцентр заскочить, и провести осмотр.       Чёрт. Сколько всего надо.       Свистнув Вишне и Корну, двинулся с ними в монстроцентр: осмотрю их по-быстрому, а там и всем остальным займусь… По-быстрому не получилось. Начну с того, что стоило мне засветиться в центре, как дежурная присвистнула от моего помятого вида и потащила в ординаторскую потрошить по поводу информации. Отдыхающие медсёстры тут же завалили вопросами, а узнав, что я был в лесу, затащили в смотровую.       Противно подхихикивающего Корна и ворчащую Вишню попытались тоже утащить было на осмотр, но лязгнувшая зубами чармандерка и ехидно усмехающийся, лохматый и в листьях иви категорично отказались.       Мне же пришлось опять раздеваться, становиться в диагност, после с матами ползти в душевую кабинку мыться спецшампунем и вновь одеваться. Оказывается, лес возле Голденрода не столько опасен своими покемонами, сколько тем, что там не так давно появились клещи. Чёртовы, блять, клещи! Самое противное, что о них я вообще ничего не знал. И для меня оказалось шоком, что, пока я там гулял, успел нахватать пару штук, и теперь мне надо срочно делать прививки и себе, и покемонам. Придётся заводить себе привычку регулярно обрабатывать волосы спреем от клещей и паразитов. При этом меня предупредили, что в каждом регионе водятся свои виды клещей. Вакцины и средства защиты, соответственно, разные. Ещё раз обматерив всю ситуацию, пополз на уколы, правда, клещей из моей башки таки вытащили, целых три штуки. Медсестра долго удивлялась, что я об этом не знал. А когда я сказал, что об этом на курсах не рассказывалось, то и вовсе серьёзно задумалась. Кажется, скоро на стол к Элеоноре ляжет заявление о расширении курса первой медпомощи. Хи-хи, сделал гадость — на сердце радость. Вот правду отец говорил. Зато никто, как я, по незнанию не пострадает. Вишню и Корна обрабатывать пришлось уже мне. Никому другому они не давались.       Корн нахватал больше десятка, в его густом подшерстке я бы их и вовсе не увидел, разве что возле ушей и в паху бы заметил… А вот Вишня, хоть и казалась более беззащитной, пострадала куда меньше. Пускай её кожа еще не была толком защищена чешуей, зато её толщина не давала проклятым паразитам прицепиться, и было лишь небольшое количество легко доступных для осмотра мест, где они и засели: в паху, ушные впадины и подмышки. С неё сняли всего двух даже не успевших присосаться клещей. Когда она подрастёт и покроется чешуей, клещи для неё будут практически не опасны. Особенно — если буду и дальше держать её на сбалансированном кормлении.       Похихикал на увлечённый спич медсестры о кормлении. Вишня и Корн до сих пор питались в основном подножным кормом, лишь с утра получая кости из столовой в качестве лакомства. В городе охотились они во время наших ночных прогулок и съедали свою добычу также на ходу. Так что желудки у обоих были лужёные. Ну, не буду же я портить молодую неокрепшую психику, поэтому о подобном факте я тактично умолчал, покивал и пообещал сохранить их рацион.       После обработки своих любимцев и поставки им прививок скормил им спецтаблетки экто, которые, по словам медсестры, будут оказывать накопительный эффект. Они не дадут клещам отрыгнуть в ранку заражённую слюну, поскольку препарат сразу же парализует насекомое… Я вытащил покеболы со своими новыми питомцами. Их обрабатывал тоже сам по отработанной схеме — запихнуть в диагност, обработать шампунем, поставить прививку и, скормив таблетку, убирать обратно в покебол. К моему изумлению, больше всего клещей нахватал не джорбик, от которого я подобного ожидал, а зубат. У летучего мыша были буквально целые грозди напившихся паразитов за ушами и под челюстью, а в густом подшёрстке маршировали толпы мелких. Мышу пришлось даже капельницу ставить после снятия клещей. После неё он сразу почувствовал себя лучше. И уже активно попискивал и крутился, пытаясь достать иглу из загривка.       Пока возился с ними всеми, время пролетело незаметно. Пришлось бежать за ограничителями в очень быстром темпе, чтобы всё успеть. Успели, подогнали, надели. Потратили время на примерку. Правда, покемонам обновки пришлись по вкусу. По крайней мере, особых протестов замечено не было. Загнал их снова по покеболам и наконец отправился завтракать. На площадку мы уже, к сожалению, не успевали — придётся проверять их боевые качества на месте, в процессе охоты. Быстрый завтрак из онигири и сладкого капучино — и вот я уже готов к подвигам. Надо благословить того человека, изобретшего медицинские энергетики. Я уже чувствовал себя как человек, и, в кои-то веки, у меня ничего не болело. Счастливо потянулся и задумался. Мне всего-то тринадцать, а я уже потихоньку разваливался. Что в старости будет? Потом успокоился. И сам себя утешил:       — До старости с таким образом жизни я не доживу.       Снова задумался — так, прикинуть… у пенсионеров неплохие пенсии. Работать не надо. Потом подумал более основательно. Пенсию выплачивают с шестидесяти пяти лет, и средняя выплата примерно семь тысяч кредитов. Не так уж и мало, раз средняя зарплата по региону Джотто около десяти тысяч… Но, опять же, это и оплата жилья и коммунальных услуг, и лекарства, и питание, и помощь по дому или какие-то непредвиденные услуги. Тем, кто живёт за городом, на фермах, проще, по крайней мере продуктами они могут обеспечивать себя самостоятельно, да и покемоны могут подсобить, стать неплохим источником дохода.       Но всё же…       Покачал головой, разглядывая пенную шапку на капучино. Мне будет сложно дожить до неё и уж тем более, если доживу, будет сложно на неё жить. Многие люди, как я знал, заранее готовится к старости, поскольку не шибко надеются на пенсионный фонд. Одна надежда, что до неё я не доживу. С моим-то везением. Тем более я вряд ли наберу необходимый стаж для средних выплат, и будут мне платить тысяч пять, которые уйдут на лекарства, а дальше что? Вот и я не знал.       Передёрнув плечами, уткнулся в ситидекс и впервые всерьёз задумался над тем, что надо бы обеспечить себе будущее. До пенсии, конечно, далеко, но мало ли что может случиться. Начиная попаданием в больницу и заканчивая тем, что срочно надо будет что-то купить или сбежать. Оторваться от увлечённого изучения предложений накопительно-сберегательных вкладов меня заставил окрик пришедшего таки Макса. Глянув на часы, убедился — рыжий опять опоздал на целых полчаса.       Заказав себе кофе с круассанами, парень вольготно расположился на пластиковом стуле, довольно помахивая ногами, предварительно заглянув под стол. Казалось, опыт Рикса он повторять не горел желанием. К его удовольствию, Вишню и Корна я сегодня с утра кормить не собирался. Их порция пока ещё бегает по заповедному парку.       — Ты как-то не очень выглядишь, — парень разглядывал меня с исследовательским интересом, прищурив яркие глаза. — Не могу понять, панчама я вижу или человека? Очки, что ли, пора покупать… — он хмыкнул, довольный своей шуткой, от которой я лишь раздражённо отмахнулся.       — Забей, нормально всё. Просто не выспался, — покачал головой и залпом допил кофе. — Идём, не хочу время зря терять.       Рикс встречал нас на входе в парк. Увидев нас, приподнял бровь, на что Макс, лишь улыбнувшись, обнял шатена и наябедничал:       — Он не дал мне даже кофе попить.       — И правильно сделал! — усмехнувшись, Рикс, напряжённые складки на лбу которого разгладились, пожал мне руку. Ладонь у него была сухая и жёсткая. — Спасибо, что не дал этому пустозвону опоздать.       Молча кивнул, проходя мимо, и сразу устремился к домику смотрителей. Кайдзимаро, шевеля усами и пофыркивая, курил трубку, а при виде меня и идущих позади парней довольно разулыбался, разговорился. Я же, поставив отметку, сразу ушёл в парк. Не то чтобы мне не было интересно, о чём они будут беседовать, — просто сегодня явно был не мой день. Поэтому я старался не распылять свои и без того держащиеся лишь на стимуляторах силы.       Вишня и Корн сразу же устремились в кусты — завтракать. Оттуда лишь чавканье доносилось. А вот новые покемоны не радовали. Джорбик мгновенно взлетел мне на загривок и, вцепившись в собранные в небрежный хвост волосы, лупал оттуда глазищами, злобно цыкая. Паук же, поначалу рванувшийся в кусты, поджал под себя лапы и внимательно обозревал пространство, явно не собираясь куда-то двигаться. Зубат тупо описывал в воздухе круги, буквально провоцируя джорбика на прыжок. Последним я выпустил спироу. Птиц и вовсе бухнулся на землю с раскрытыми крыльями, даже не пытаясь взлететь, и выглядел ошарашенным, да и глаз у него подозрительно дёргался.       Охота не задалась. Если Вишня и Корн легко справлялись самостоятельно, старательно чавкая в кустах, то эти ребята, казалось, соображением не отличались. И я просто не понимал, с чего вдруг такое падение интеллекта. Соображали они не просто туго, а очень туго… Что проще: увидев гусеницу, догнать, схватить, откусить ей голову и сожрать? Как оказалось, сложности есть. Джорбик, видимо, мог на гусеницу только с ужасом пялиться и заикаться. Спинорак зависал и атаковал так медленно и неуклюже, что катерпи просто сваливал в неизвестном направлении, не дожидаясь, пока его голову откусят. А спироу и вовсе будто разучился летать и при нападении на гусеницу врезался в дерево. Единственным, кто порадовал, был зубат: он никого не поймал, зато получил плевок паутиной в морду, но хоть не накосячил.       Смотрел я на всю эту катавасию и осознавал, что ну ничего не понимал. Все они явно спокойно существовали в дикой природе, умели охотиться и выживать — с чего вдруг так резко разучились? Почему мне приходилось контролировать чуть ли не каждый шаг и каждую атаку? Что вообще случилось? Плюнув и убрав недоохотников в покебол, я отправился на поиски тех, кто может мне всё объяснить.       Искал я ребят по навигатору, а когда нашёл, то резко об этом пожалел. Парни целовались. Целовались, сука, в кустах… Большие руки Рикса были у Макса под расстёгнутой рубашкой. Это всё, что я успел увидеть, прежде чем развернуться и попытаться свалить по-тихому, надеясь, что не заметят.       — Ты ничего не видел! — прорычал Рикс мне в ухо, заставляя вздрогнуть и замереть под тяжёлой ладонью, лежавшей опасно близко к шее.       После чего мягко похлопал по спине и убрал запутавшийся в моих волосах листик, придержав за плечи. Зарумянившийся Максимельян шально ухмылялся и поправил растрепавшиеся волосы, застёгивая рубашку. Я с трудом удержал лицо, кивая, стараясь не выдать своего напряжения и страха. Когда напряжённые руки на моих плечах расслабились, я рискнул озадачить парней своим вопросом. Выслушав мои объяснения, Рикс потребовал у меня покеболы. Глядя на спокойного как монолит парня, я, морщась, протянул ему яркие красно-белые шарики. Паранойя шептала, что выпускать их из рук плохая идея, и ещё хуже — давать их вот так, в чужие руки, непонятно кому.       — Вот здесь, смотри, снимаешь крышку, переворачиваешь вот эту металлическую шайбу рунами вниз — и будет тебе счастье, — объяснял Рикс, разбирая у меня на глазах покебол на части. — Сейчас твои шары сам сделаю. И после охоты задержись. В кафешку зайдём, в «Берёзку». Поговорим за жизнь…       Медленно кивнул, глядя, как легко и быстро Рикс перевернул блестящие металлические шайбы внутри покебола на верхней крышке.       Покеболы он разобрал, перевернул деталь и собрал обратно едва ли за пару минут, за которыми стояла постоянная практика и немалый опыт. Потом вернул их мне и снова исчез в кустах. Покрутив в руках пересобранный покебол, я слабо хмыкнул. Мне даже в голову не приходило что он разбирается. Тип.. ну работает и работает, зачем разбирать то что работает и лезть туда куда не знаешь? Ан, нет. Оказываеться все далеко не так просто. Будет мне уроком. Когда и куда ушёл Максимельян, я даже не успел заметить.       Зато я заметил, что после махинаций Рикса процесс охоты пошёл!       У покемонов словно появились мозги. Они всё ещё тормозили, но уже действовали согласно инстинктам и ситуации. Джорбик шуршал в кустах и прыгал по мелким веточкам, жадно чавкая, паук степенно полз следом за мной, короткими плевками паутины снимая гусениц с ветвей и кустов. Мне оставалось только подбирать слабо извивающихся червяков.       Спироу скандалил со всеми встречными птицами, так что вокруг него вечно стоял писк, щебет и визги тех, с кем он успел поругаться, но исправно таскал катерпи с верхних ветвей. Зубат и вовсе был выше всяких похвал. Я совершенно не жалел, что мне пришлось резать собственную руку для его поимки. Летучая мышь легко и быстро справлялась с гусеницами, не отвлекаясь на лишние телодвижения. За несколько часов охоты мы наловили намного больше, чем в прошлый раз, когда работали только с Вишней и Корном. Я счастливо размышлял, что теперь денег хватит на починку отцовской толстовки и джинсов. Уже после выматывающей охоты, длившейся аж до трёх дня, сидя в кафе и поедая мороженое, началась беседа, заставившая меня серьёзно задуматься.       — Ты ведь знаешь, что покебол подчиняет покемона? Знаешь, — густой, низкий голос парня было приятно слушать: Рикс говорил спокойно, лениво жестикулируя, и, к изумлению моему, без матов. — Так вот, покебол не просто подчиняет его — по факту он его порабощает. Полный и абсолютный контроль. Разума и тела.       Парень помолчал какое-то время, пробуя из креманки апельсиновое мороженое, и, облизнув ложку, продолжил:       — Навязывает любовь и послушание. Чем дальше покемон от хозяина покебола, тем хуже у него настроение и самочувствие, тем больше на покемона давит привязка. Именно из-за этого одомашненный покемон, потерявший хозяина или оказавшийся ему ненужным, так стремится вновь его обрести. Даже если покебол сломан и покемон свободен, его психика и разум полностью сломаны и порабощены. Для них это как наркотик. Ни вырваться, ни сбросить, — парень вновь замолчал, на этот раз отхлёбывая какой-то коктейль ярко-зелёного цвета из высокого запотевшего стакана. — Лишь единицы способны сопротивляться. Их объявляют неуправляемыми. Они действительно неуправляемые, их ломает морально. Однажды пойманные, они уже никогда не смогут жить в дикой природе, накрепко контролируемые покеболом. Именно поэтому дикие тренеры так не уважают официальных. Кем надо быть, чтобы сражаться покемоном, который даже не дёрнется без твоего приказа?       Макс, и так выглядевший мрачно, положил тяжело вздохнувшему другу руку на плечо, успокаивая.       — Именно поэтому все дикие первое, что делают, — переворачивают руну подчинения. Так она не работает, и покемон остаётся свободным. И только личные качества тренера могут убедить покемона подчиняться ему. Именно поэтому дикие никогда не сражаются с официальными. В этом нет ни чести, ни смысла. У диких тренер не хозяин и владелец, а именно тренер. В бою его задача не управлять, а лишь подсказывать, куда и как удобнее бить. А всё остальное покемон сделает сам. Совсем другой вопрос, что подобная свобода покемонов никому не нравится, включая полицию и покецентры. Это считается преступлением — держать покемона в «сломанном» покеболе. Якобы это ставит под угрозу всех окружающих. Нифига. Не ставит. Если окружающие не угрожают тренеру. Покемоны по сути своей защитники, тренер становится для них семьёй — стаей. Тем, кто имеет авторитет и ценность. Их вожаком, а за него они готовы и убить, и умереть.       Именно поэтому Рикс и Макс, имеющие немалый опыт тренировки покемонов с нуля и завоевания их уважения, доверия и преданности, так удивились, увидев, как легко я контролировал Вишню и Корна, которых не смогли подчинить они. У обоих моих питомцев подчинительное кольцо уже было перевернуто!       Чем дольше я слушал, тем больше дергался у меня глаз… По факту парни меня нехило подставили. Я-то думал, что мои питомцы просто не очень послушны, а они, оказалось, были полностью свободны. Ничто не мешало Корну просто сбежать от меня на болотах. Ничто не мешало Вишне откусить мне пальцы во время мытья в душе. Ничто не мешало им, в конце концов, загрызть меня ночью.       Видя, как меня перекосило от осознания той жопы, в которую я угодил своим незнанием, парни посмеялись и продолжили ликбез.       Артефакт не просто подавлял личность покемона — он кардинально менял её. Если покемон не сопротивлялся, то он превращался в живую игрушку: всегда за любую движуху, рад пообщаться, дружелюбен, послушен и совершенно не опасен. Этакая плюшевая марионетка, а вот сопротивляющийся может и напасть, и покусать, и убежать, потом вернётся, конечно, но настроение у него будет, пока не смирится, дерьмовое.       Как покебол давит на покемона? Сводит с ума постоянной головной болью, отключая её лишь при «правильном поведении», проецирует воспоминания, увеличивает выработку гормонов счастья рядом с тренером. В результате большинство покемонов ломаются и подсаживаются на присутствие тренера, как наркоманы на дозу…       Именно тот факт, что я справился с не желавшими подчиняться Вишней и Корном, заставил парней обратить на меня внимание и начать общение.       Пока мы сидели в кафе, вошла девушка с ярко-рыжим персилианом. Глядя на шикарного кота, я задал вопрос, который мучил меня уже давно:       — А кем считаются покемоны нестандартного окраса, и могут ли они участвовать в таких мероприятиях, как выставки, фестивали, состязаниях или на конкурсах исполнителей?       Так беседа перешла из темы «Кем надо быть, чтобы держать покемона в рабстве?» в «Какой окрас и как котируется?». Как выяснилось, бывает несколько типов окрасов, о чём я, в общем-то, знал, но вот открывшиеся далее нюансы стали для меня откровением.       Есть стандарт, шайни, альбино, меланист и дельта. Стандарт — это стандарт, общий окрас вида. Обычно он бывает в семидесяти процентах случаев. Также за стандарт считаются небольшие отклонения в один-два тона по окрасу и в два-пять сантиметров для маленьких, пять-восемь сантиметров для средних и восемь-одиннадцать сантиметров для крупных по размерам тела. Шайни — это понятно: высокие гены, крайне редкие, отличаются ярким несвойственным виду окрасом, имеющим свою таблицу стандартов и размерами примерно на десять-тридцать сантиметров крупнее обычных. Альбиносы — сильные, крупные, не эволюционирующие, стерильные. Они легко достигают размеров взрослой особи, зачастую даже перерастают её, поскольку растут всю жизнь. Пусть даже после определённой границы рост сильно замедляется. Меланисты абсолютно чёрные. Эта мутация противоположна гену альбинизма. Абсолютно чёрные покемоны, независимо от вида, редкие, красивые, и, в отличие от альбино, они способны размножаться и эволюционировать. Мало того, есть шанс, что у двух меланистов может родиться шайни. А может и альбинос — вот такая вот рулетка. А вот дельта… Дельта — это нестандарт. Часто они покрыты узорами или с большими или небольшими отклонениями окраса от стандарта. При этом на выставке и во время выступлений, где важна внешность покемона, дельта оценивается отдельно от стандарта. Забавный факт: у стандарта может родиться дельта, а у дельты может родиться любой. Вот такая рулетка окрасов у покемонов. Та же Вишня — дельта. Её окрас должен был быть по стандарту светло-рыжим, а у неё — багровый. Корн альбино, джорбик и спинорак чистые дельты. А спироу стандарт.       В голове полученные данные не укладывались. Слишком много было непоняток. Тех самых, которые нигде не описывались и о которых можно было узнать лишь из уст тех, кто долго варился этой каше.       — Подожди-подожди. Я не понял. Являются ли покемоны, отличающиеся от стандарта окраса, браком или нет? — Вздохнувший Макс мотнул головой куда-то в сторону.       — Вон, видишь, девушка сидит? С вурмплом которая. — Кивнул, разглядывая указанную им девчонку, уплетавшую мороженое за соседним столиком.       Девчонка как девчонка: в сарафанчике, шляпке, мороженое ела, а у ног вурмпл крутился — вот он уже намного интереснее…       — Ага, молодец, заметил, — Макс смаковал пару секунд шоколадное мороженое и, облизнувшись, продолжил. — Вурмпл по стандарту от красного до бледно-розового, шайники — разных оттенков фиолетового. А тут зелёный. Дельта? Верно. Тут и вступает энная статья закона о нестандартных покемонах. За учётом такой-то поправки. Что получается-то? У таких покемонов в документах стоит вот такой треугольник в графе окрас, — Макс нарисовал мне равносторонний треугольник. — Они… Вне категорий, что ли. Видовые выставки им закрыты, поскольку они не соответствуют окрасу, заявленному как стандартный окрас вида. Но после полного генетического анализа с расшифровкой они допускаются к разведению. Понимаешь?       Я мотнул головой, внимательно слушая. Вздохнув, парень вновь перевёл взгляд на вурмпла.       — Вся фишка в том, как окрас может повлиять на характер и способности. Например, тёмные окрасы считаются более сильными, чем светлые. Их атаки сильнее, но это нивелируется высокой агрессивностью, пониженной управляемостью и, как бы забавно ни было, более низкой продолжительностью жизни. Вроде бы из-за более быстрого метаболизма, — помолчав и облизав ложку, с печалью заглянув на дно опустевшей вазочки, он всё же продолжил. — Ладно, давай на примере этого вурмпла. Окрас светлый, бледно-зелёный, судя по тому, что спокойно ползает, не отходя от хозяйки, довольно спокойный и миролюбивый нрав. В миске, как видишь, обилие салата — значит к ягодам, как обычные вурмплы, более равнодушен. Я не удивлюсь, если у него есть парочка травяных или ядовитых атак, не свойственных его виду, в арсенале. В бою, скорее всего из-за своего окраса, частенько использует засады. В траве его будет почти не видно. А вот в открытое нападение не пойдет. И да. Я бы не сильно изумился, узнав, что он может светиться в темноте. Уж больно у него пятна похожи на подобные у ночных покемонов. Это только то, что можно сказать навскидку. А если провести полную дешифровку генетического кода, то кто знает, что там может вылезти. Например, был у меня как-то катерпи дельта. Так у него была непереносимость ягодного сока, и мне приходилось постоянно ему покупать нектарную воду, чтобы как-то прокормить. У него ген окраса повлиял на секретность желудочной жидкости. Так что он не мог переварить сок. В общем, продал я его, чтобы не возиться, одному любителю цветов, которому как раз нужны были бабочки-опылители.       Подозвав официантку и заказав себе ещё вазочку мороженного, он, откинувшись на спинку кресла, продолжил:       — Вот возьмём твою Вишню: у неё, в принципе, был более тёмный окрас, когда я её тебе продал, из-за травм он стал ещё темнее. Поэтому она дельта плюс. То есть нестандарт и приобретённое изменение окраса. Когда она станет чармилионом, часть шрамов станет менее выражена, и ты заметишь, что чешуя будет в этих местах светлее на фоне общего цвета, — тяжело вздохнув, парень наблюдал, как вурмпл, курлыкая от удовольствия, хрустел салатом. — Вообще, мой тебе совет: раз в год пробивайся с питомцами по врачам. Сдавай полный комплекс анализов на каждого и отслеживай динамику. Расшифровку генома тоже можешь заказать. Если повезёт — или не повезет, как смотреть, — то сможешь заметить какую-нибудь дрянь до того момента, как она станет критичной. Да и самому польза будет: будешь знать, где и что по здоровью проморгал.       После чего рыжий затянулся сигаретой, стараясь выдыхать дым в противоположную от скривившегося, но промолчавшего Рикса, который и продолжил:       — Учитывай, что от окраса сильно зависит то, насколько здоровым будет покемон. Альбиносы поголовно аллергики, со слабым желудком, высокой раздражительностью и ослабленным иммунитетом. Да и с головой у них частенько бывают неполадки. Меланисты же, наоборот, — непрошибаемый иммунитет, но ленивы и неторопливы, в отличие от других. Дельты разные, но у них сильный перекос в таланты. Например, сквиртл окраса дельта может быть очень шустрым парнем, но отличаться неуклюжестью, частыми проблемами с панцирем и низким болевым порогом, из-за чего не сможет долго выдерживать чужие атаки. И так со всеми. Да на таланты и возраст очень сильно влияет. То есть, если выращен с яйца, он зачастую будет более быстрым, сильным, ловким, но ему будет не хватать чисто дикого чутья на опасность, коварства и умения выкручиваться. Так что надо соблюдать баланс. Опять же артефакты: та же скоба усилит покемона во множество раз. Если она с самого начала его развития, то делает его чудовищно сильным, хотя при неправильном ношении она, как и любой артефакт, легко подрывает здоровье…       Пока Рикс ел свою порцию, Максимельян рассказывал.       Так как парни наметились стать-таки мастерами, то они долго подбирали команды и искали возможность тренировать их с помощью такого артефакта, как скоба. Покемоны Макса и Рикса в той или иной мере тренировались иногда со скобой. Но платить кланам на временную аренду и частные тренировки было очень дорого. Так что они нашли обходной путь — вступление в клан. Это давало существенные плюсы, цена тренировок становилась на несколько порядков ниже, доступ к профессионалам с богатейшим опытом и тактик, а также всестороннюю поддержку со стороны клана, когда дело касается тренировок или миссий по найму. Впрочем, минусы для этих двоих перевешивали. Из минусов — то, что сражаешься не только за себя, но и за клан, который требует на сражениях поддерживать определённый градус накала. Кланы также могут договориться, и тогда тебе придётся во время сражения следовать приказу сверху. А ведь могут приказать и проиграть, чтобы поднять рейтинг слабого тренера, за которого заплатили. Также клан забирает себе сорок процентов выручки за наёмные задания. «За силовую поддержку», — передразнил раздражённый Макс. При всём этом клану не всегда выгодно выполнять условия заказа. Иной раз для клана выгоднее провалить задание либо обмануть заказчика, нежели сохранить клиента.       Парни долго искали подходящий клан: не шибко амбициозный и не лезущий в конфликты. И им повезло. Клан, в который они хотели вступить, но не могли из-за слишком высоких цен на тренировки, получил в своё пользование вторую скобу и резко снизил цены. Теперь они спешно подготавливали плацдарм для своего вступления, чтобы не дать клану захапать своих клиентов и заказчиков.