Мир Лиги 17. Ведомый

      Вопреки ожиданиям долгой и обильной на различные размышления ночи я сам не заметил, как проспал всю дорогу до Луссила. Правда, совершенно не выспался — Корн нервничал и крутился. Этот засранец так боялся пропустить нашу остановку, что не придумал ничего лучше, чем будить меня на каждой. Из всей поездки я помнил только, как открывал глаз, косился на подсвеченное фонарём название населённого пункта, зевал и, закрыв глаза, бурчал нечто вроде:       — Нет, ещё не приехали. Спи.       И моментально засыпал.       Может, из-за этого, а может, чёрт знает ещё по какой причине, но в Луссиле я выполз, с трудом удерживая глаза открытыми и с острым желанием найти кровать и проспать ближайшие лет так десять.       Лениво проморгавшись и зевнув так, что хрустнула челюсть, доковылял до ближайшей лавочки и вытянул ноги. Жопа и ноги затекли так, что, казалось, одеревенели. Взгляд скользнул по ставшим короткими джинсам. Блядь. Опять новые покупать надо. Навырост, что ли, взять? Или плюнуть на джинсу — взять военники? Там хотя бы не нужно париться насчёт длины.       Корн, посидев пару минут рядом, глядя, как я бессмысленно рассматривал ботинки, тявкнул и юркнул в кусты. Я проводил его взглядом и выпустил остальных. Восемь часов в покеболе — это не так уж и приятно для привыкших к почти полной свободе сокомандников.       Вишня вышла первой. Потёршись об меня мордой, она, пофыркивая, также устремилась в кусты, но уже охотиться, а не справлять естественную нужду. Спирроу уселся на лавку рядом, издав удивительно противную трель:       — Спиррроув.       Я скосил на него глаза:       — Чего орёшь? Ночь ещё.       Кто-то из выходящих из автобуса пассажиров неприязненно покосился на нас и пробормотал что-то про невоспитанных хулиганов. Я показал фак и поднялся.       — Пошли уже, разомнёшься. Только не ори — голова раскалывается.       Птиц в ответ издевательски скрежетнул и поднялся в воздух.       Прежде чем уйти с остановки, я не глядя забрал с газетного стенда пачку листовок о сдаваемом жилье и прочим рекламным мусором. Потом гляну. Если повезёт, то среди них найду пару интересных мест, которые следует посетить, или подходящее жильё, а если совсем повезёт — то и подработку.       Искать короткий путь с холма было откровенно лениво. Я был уверен, что он есть. Но… зачем? Если можно идти по дороге, шаркая ботинками по асфальту, позёвывать, медленно спускаясь по склону и любуясь открывающимися видами.       А посмотреть было на что.       Луссил довольно маленький город, сохранивший уникальные черты. Здесь, с холма, у подножия которого он и построен, можно было оценить и аккуратные извилистые улочки, и маленькие дома, и обилие растительности. В слабом свете луны можно было рассмотреть и купол покецентра, даже сейчас, в ночных сумерках под луной отливающий алым, и башенки каких-то административных зданий.       Но вообще Луссил городок весьма узкой направленности. Это город рукоделия, и именно ткачами он славился едва ли не на весь мир. Нет, не потому, что здесь находились ткацкие фабрики или ещё что-то, — всё, что связанно с тканью, начиная от создания нитей и заканчивая ткачеством, здесь делали вручную: плели нити из природных волокон, красили, ткали из нитей полотно, шили одежду, которая считалась образцом качества и натуральности. Метка швеи из Луссила — это практически гарантия того, что вещь, которую ты купил, качественная, гипоаллергенная и прослужит долго.       Шьют и рукодельничают, если верить путеводителю, в Луссиле все. Мастера можно найти практически на любой вкус и необходимость. Кто-то лучше шьёт, кто-то ткёт, кто-то вышивает, а кто-то латает старые вещи.       Именно поэтому я здесь — починить отцовскую толстовку. Мне нужен мастер, способный не просто заштопать дыры и пришить вырванный с мясом и изодранный капюшон, а переткать само полотно. В том, что это дорого, я не сомневался, но память о прошлом дороже денег. От отца мало что осталось, чтобы я разбрасывался его вещами.       На востоке небо медленно светлело, а низкие, почти у горизонта, облака наливались сначала светло-золотистым, а потом нежнейшим розовым оттенком. Городишко, укрытый сенью густого леса, отступающая тихая ночь и занимающийся рассвет. Красиво и по-своему уникально.       Вдыхая прохладный, влажный от росы воздух, я подставляя лицо свежему ветерку. Давно мне не было так спокойно. Казалось бы, всё время на улице, а только сейчас, когда не нужно никуда спешить, можно расслабиться. Я наконец мог насладиться простыми вещами: чистым воздухом, тишиной, спокойствием, почти неслышным шелестом листвы и красотой ночного пейзажа.       Мурлыкая очередную прилипчивую мелодию с отцовского ситедекса, я настолько увлёкся, что даже покачивал головой в такт, пытаясь подпевать незнакомому языку. Простая, в общем-то, мелодия идеально подходила в этот момент, и меня совершенно не волновало, что я понятия не имел ни о смысле текста, ни даже о произношении слов. Это было не важно. Важно лишь ощущение свободы и лёгкого угара, который позволил забыть обо всех рамках и условностях. Будто я действительно свободен — от обязательств, от правил, от обязанностей. Такой маленький, приятный сердцу самообман.       Вишня, пофыркивая и порыкивая, поначалу пыталась было прихватить меня за джинсы, чтобы утянуть поиграть, раз уж у меня такое хорошее настроение, но потом отстала и потопала рядом, привычно ворча. Она вообще была весьма разговорчивой и частенько любила попыхтеть, выражая эмоции. Удивительно, но её разговорчивость и ворчливость не раздражали, а, скорее, умиляли: кто-то рядом, и этому кому-то не всё равно.       Корн практически не высовывался из кустов. Я только замечал временами мелькающий белый хвост. Несколько раз он выпрыгивал на дорожку, будто призрак, сверкал багровыми глазищами и снова скрывался прыжком в придорожных кустах и траве.       Единственным, за кого я совершенно не переживал, был спирроу. Птиц прекрасно ориентировался в местности и перелетал с одного куста на другой, поскрипывая и придирчиво их рассматривая. Опасался снова попасть в засаду гусениц или тоже уже искал, кого бы такого сожрать?       Поправив рюкзак на плече, я прищурил глаза, рассматривая розовеющую полоску рассвета на востоке над рваной кромкой чернеющего вокруг города леса. Мысль о том, чтобы купить фотокамеру, прочно засела в голове. Увиденное стоило того, чтобы быть запечатлённым. Даже жаль, что в ситедексе не было встроенной камеры. Раньше и внимания на окружающее не обращал, а теперь вот впору бы жалеть. Я мысленно сделал отметку зайти в магазин техники и присмотреть что-нибудь. Может, найду даже встраиваемый в ситедекс модуль. Это было бы вообще идеально.       Отказывать себе в такой малости я не считал нужным. Главное — чтобы источник питания был аккумуляторный, а не батарейки. Иначе разорюсь.       Любуясь видами и наслаждаясь играющей мелодией, я сам не заметил, как спустился с холма и ступил на ещё спящие пустые улочки. Отключил музыку в гарнитуре и тяжко вздохнул. Нужно купить новую. Подозревал, срок её службы подходил к концу и нужно было либо отдавать в ремонт, либо покупать новую. Можно, конечно, совсем без «ушей», но светить диалогами через общий динамик ситедекса хреновая мысль.       Не то чтобы я так часто кому-то звонил — или мне звонили, — но за всё время, что я носил ситедекс, гарнитуру я снимал исключительно в душе и без неё чувствовал себя некомфортно. И сейчас, вытащив маленький беспроводной наушник из уха, я с тяжёлыми вздохом убрал его в кармашек на портупее. Определённо менять. Слишком уж утомил время от времени появляющийся хриплый шум, скрипы и скачущая громкость воспроизведения, способная довести неожиданностью до инфаркта.       Необходимость зайти в магазин техники из гипотетической превратилась в реальную. Пока шёл по улочке, всё искал автобусную остановку. Обычно на них были вывешены карты района, и мне не помешало бы понять, где я находился и какие ориентиры рядом.       Первая остановка напоминала вполне обычную скамейку на бетонном блоке с пластиковой покатой крышей на паре крепких металлических столбов. Я уже собирался радостно устремиться к ней, чтобы наконец сесть и вытянуть гудящие ноги…       — Поберегись!       В кусты я рванул рыбкой, схватив поперёк туловища растерявшуюся Вишню, — и вовремя.       Мимо огромными прыжками пронёсся тощий мяут с безумными глазами на полморды, а вслед за ним, высунув болтающийся на ветру язык, промчался арканайн, в чей пушистый хвост вцепился парнишка на скейте.       Проводив их взглядом, я выпутался из колючего кустарника и тяжко вздохнул. Определённо, встречал нас Луссил… неожиданно. Теперь у меня, правда, две задачи: вытащить колючки и репья из одежды и волос и отцепить вцепившуюся в меня мёртвой хваткой дрожащую сокомандницу.       Арканайнов Вишня боялась до потери рассудка. Не успей я схватить её, уходя с дороги недорощенного гонщика и его пса, то, скорее всего, Вишня пошла бы в самоубийственную атаку, совершенно перестав соображать от накатившего страха.       А так… Она просто так вцепилась в меня всеми лапами и выпустив когти, что, я не сомневался, останутся ссадины. Я попытался было перехватить её поудобнее, чтобы было легче успокоить, но резкое движение челюстей — и я замер, ощутив, как её зубы крепко сжали запястье.       Боли не было.       Её трясло. Она цеплялась за меня до сведённых судорогой лап, но челюсти не сомкнула — лишь прихватила и сжала, глухо рыча.       Я знал, что рисковал, обнимая её. У меня самого тряслись руки, но… это помогло. Она отпустила и захныкала, вцепившись в толстовку и заходясь тоскливым всхлипывающим: «Чааар!», пытаясь втереться в меня мордой и боясь выпустить из когтистых лапок.       Корн выглянул из кустов, презрительно фыркнул и снова скрылся. Ему не было дела до переживаний напарницы. Чёртов альбинос, казалось, вообще никого и ничего не боялся.       А я опустился на скамейку остановки и ещё с полчаса укачивал медленно успокаивающуюся чармандерку. Она отпустила меня совсем не сразу, но смогла снова взять себя в руки и, тяжело вздохнув, спрыгнуть с колен. Боднула меня тяжёлой башкой под колено и медленно побрела к кустам.       Я же устало вздохнул, поднимаясь, и бросил взгляд на светлеющее небо. Грёбаные арканайны…       Идти по тёмным, медленно светлеющим улочкам было странно. Словно оказался совсем в другом мире, где не нужно спешить, где нет постоянного шума, гула, торопливости и суеты, где никто от тебя ничего не требует. Странное ощущение — будто нырнул из душного и жаркого дня в прохладную и тихую заводь. Только вот ты всего лишь сменил один город на другой. Разительно отличающийся.       Тёплая ночь сменилась прохладным рассветом, мягкий туман тёк по улочкам, выползал, словно граймер из палисадников, и стелился по земле и траве парковых газонов.       Я сидел в кафетерии на краю какого-то парка с видом на маленькое искусственное озерцо с цветками водяных лилий и впервые ощущал покой. Вишня лежала у ног, иногда тяжело вздыхая. Загнать бы её в покебол, но я не хотел лишать её свободы, что чувствовал сам. Да и желай она спрятаться, она вполне могла сама уйти обратно.       А я думал: как она опознала арканайна? По запаху, по шуму? Как-то иначе? Возможно, те сенсорные способности, что помогают ей охотиться, после войны с катерпи усилились, и теперь она могла по-своему определять одного покемона от другого? Это было бы хорошим подспорьем, хотя и не отменяло того факта, что у неё есть серьёзная такая уязвимость, с которой я даже не представлял, как справляться.       Возможно, если я поставлю её в бою против арканайна и она победит его, это пойдёт на убыль. Но её страх и ненависть к этому виду покемонов столь велики, что затмевали разум, и я терял над ней контроль. Да и не были ни я, ни она готовы к бою с настолько серьёзным противником.       Арканайны чертовски мощные, и ставить неопытного чармандера против огненного пса — знатная глупость. Я пойду на такое, только если буду полностью уверен, что не перестану её контролировать и что смогу одержать победу, а произойдёт это очень нескоро — пока что Вишня боялась их до трясучки. А проигрывать нельзя. Проигрыш разрушит всю ту уверенность, что она приобрела за это время. Проигрыш превратит её из сильного любопытного зверя в тот самый красно-бордовый сжавшийся от ужаса комок, который я когда-то купил в Олстоне, и с этим… уже ничего нельзя сделать.       Откинувшись на спинку стула, я всё же решил, что первые впечатления о Луссиле были приятными. Мне определённо нравился этот тихий городок, затерянный в лесах. Маленькие светлые домики в классическом стиле, аккуратные лужайки и палисадники. Улицы, скрытые тенистыми аллеями, и текущие вдоль дорог каналы, прикрытые мелкой сеткой от мусора с удивительно чистой сточной водой. И будто нет той повальной урбанизации больших городов. Будто само время остановилось и отдыхало, как и местные жители, которые никуда не торопились и жили в собственном ритме.       Это иллюзия.       Но была мысль, что я хотел так же никуда никогда не спешить и жить в своём темпе, не пытаясь сигануть с места и выше головы.       Оглянувшись, я наконец сделал то, что было мне строго запрещено, но чего сейчас не хватало для полного счастья, — достал из кармана рюкзака тщательно заныканную пачку сигарет, распечатал и, прикусив фильтр, стал похлопывать по карманам в поисках зажигалки.       Можно, конечно, использовать вместо зажигалки огонь Вишни, но я опасался за её здоровье и не хотел портить нюх, поэтому даже близко к сигаретам не подпускал. Тем более привыкание к табаку у покемонов врабатывается довольно быстро, так что я не желал рисковать даже такой малостью и предпочитал старые добрые зажигалки.       Найти её удалось лишь с энной попытки, а потом, закусив фильтр, я нервно чиркнул кресалом, выжигая огонёк и делая первую затяжку.       Ох… Хорошо пошло.       Густой горьковатый дым ухнул в лёгкие, вызывал слабое головокружение — и ощущение спокойствия стало абсолютным. На зашуршавшие слева кусты я воззрился, уже готовый отчитать Корна за долгое отсутствие, но от неожиданности смог только икнуть, роняя сигарету на влажную землю.       Из куста на меня таращился катерпи.       — О, нет… На хер. На хер! — Я махнул на него рукой, и покемон-гусеница тут же скрылся в кустах. Я только вздохнул, утыкаясь взглядом в потухающую сигарету на земле. — Ну не судьба, значит…       Вишня, потянувшаяся было к интересно пахнущему предмету, получила щелчком пальцев по морде и обиженно отвернулась. А я спешно затушил окурок, выкидывая его в урну.       Сидеть и ничего не делать было охуенно. Желудок согласно заурчал, и я, хмыкнув, распечатал взятые в дорогу пирожки и газировку. В автобусе есть казалось неприличным, а сейчас — почему бы и не закусить? Тем более все эти кафетерии, где можно будет заказать завтрак, откроются нескоро.       За время, пока я ехал, пирожки с ягодами шуко хоть и остыли, но всё равно были мягкими и вкусными, а газировка хорошо утолила жажду. Благо брал несладкую. Вишня попыталась было тырнуть кусок пирожка, но припёрся встрёпанный и без бинтов Корн, таща в зубах законную добычу — лапу рататы. Вишня почти сразу же понеслась отжимать у альбиноса остатки его завтрака.       Я только головой покачал, глядя на упрямого засранца, явно нарывающегося на хорошую трёпку. Доиграется же, оттаскает его Вишня за пушистый хвост. А бинты он всё же сорвал… Чёрт с ним. Раны затянутся сами, а нужный период для ускоренной регенерации он с повязкой всё же отходил.       Спирроу приземлился рядом и, склонив голову, недоумённо пискнул.       — Пускай играют. Всё равно найдут причину полаяться.       Птиц только чирикнул и, будто издеваясь, перелетел, садясь на столик. Косясь на меня, он сделал осторожный шажок, подбираясь к моей руке. Потом ещё один. И ещё. Почти крадучись и напрягшись, он то и дело вертел головой, проверяя, не следил ли я за ним. Я же старательно делал вид, что так увлечён поеданием булочки и наблюдением за перетягиванием уже изрядно измочаленной лапы Вишней и Корном, что ничего больше и не замечал.       Это была наша маленькая, но не надоедающая обоим игра.       Клевок — но я успел отдёрнуть руку, а птиц уже отпрыгнул на противоположный конец стола и заливисто застрекотал, помахивая хвостом и сверкая глазами. В этот раз он промазал, а я не попытался отмахнуться. Значит, теперь моя очередь пытаться его подловить.       Вообще, мне по-своему нравился спирроу. Да, он наглый до невозможности, сварливый, ужасно шумный и скандальный. Он тот ещё любитель шокировать с как можно большим шумом и гамом. И я даже иногда в шутку называл его Журналюгой — журналисты в моём понимании были такими же любителями кого-нибудь сочно разгромить, даже если не было особого повода или смысла, но было желание хорошенько раскочегарить общественность.       С другой стороны, птиц был сложным. Его характер не отличался ни мягкостью, ни дружелюбием, и в целом он был одним из тех покемонов, за которыми хорошо наблюдать со стороны, но уж никак не разгребать дерьмишко, которое они регулярно подкидывают команде и тренерам. Опять же, постоянное ожидание от него гадостей выматывало, хотя и позволяло держать себя в тонусе. Не то чтобы я в этом нуждался.       Птиц заливисто свистнул и взлетел, скрываясь в листве ближайшего дерева. Проводив его взглядом, я выкинул пакетик от еды в урну. Далеко спирроу не улетит, но сейчас главное, чтобы в драку не ввязался, а этот может.       Меня сильно беспокоило, что в любой момент он мог эволюционировать. Зелёный шарф на птица я не делал. Изначально он должен был быть временной мерой, но ничто так не постоянно, как временное, и птиц задержался.       Фирроу сами по себе птицы весьма крупные, сильные и злопамятные. Пусть даже у них всего один тип и они считаются обычным видом, но неприятности они доставляют регулярно. Очень уж агрессивные. А если прибавить ко всему этому характеристики этого конкретного птица, то это становится опасным.       Представив масштаб проблемы, я передёрнулся. Избавляться от такого перспективного по факту покемона не хотелось. Но… Вечно это «но». Я что, не справлюсь с его старшей эволюцией? Значит, придётся избавиться от птица, и сделать это нужно до эволюции и не испортив с ним отношений. Озлобившийся и мстящий фирроу — это не та вещь, с которой я хотел бы столкнуться.       А вот как избавиться, я даже не представлял. Просто прогнать не вариант. Птиц обидится. К тому же повода он не давал. Продать или обменять не выйдет — засранца выпнут после нескольких часов общения, да и, опять же, мы пока хоть как-то ладили. Усыпить? Это казалось мне неправильным. Птиц полностью здоров, силён, активен. И это учитывая, как он помогал мне во время зачистки леса с катерпи… С чего бы усыплять? Нет, не вариант.       Подумав над этим ещё какое-то время, я решил, что фиг с этим. Жизнь рассудит. Посмотрим, что будет дальше, и уже от этого оттолкнусь.       Попивая газировку в почти абсолютном покое и вдыхая запах влажной травы и земли с ноткой цветов, я впервые задумался, что вся эта беготня по кругу дом-работа-тренировка-дом не моё.       Я просто хотел жить. Не зависеть от подработок. Не торопиться с принятием решений или действиями. Не выжимать из себя все соки в погоне за нереальным. Жаль, что это навсегда останется мечтой: как бы то ни было, так спокойно, мирно и неторопливо я жить не смогу. Не тот нрав. Не те обстоятельства.       И это грустно. Не от того, что мечта недостижимая, — от осознания что придётся меняться. Спокойствие и уверенность, которых я так жаждал, придут сами, но лишь когда я буду понимать, что и как делать.       Всё, что оставалось сейчас, — это выкручиваться, спешить и приобретать знания и опыт. И чем успешнее я буду, тем большей стабильностью себя окружу. Стабильность со временем повлечёт тот самый покой и уверенность. А пока… Пока вокруг — мир: шатающийся, разрушающийся, неясный, пугающий и непонятный. И моё единственное спасение — это прийти в нужный с миром ритм, и только тогда можно расслабиться. Вот только я не успевал, а значит, работать нужно ещё больше и ещё усерднее.       Вопрос, доживу ли я до периода спокойствия и уверенности с таким ритмом, оставался открытым.       — Я справлюсь.       Почему-то именно эти слова позволяли ощутить нечто, будто нащупать стержень. Пока ещё слабый и гибкий, но достаточный, чтобы временно стряхнуть страх, неуверенность и сомнения.       Свистнув покемонам, я поднялся на ноги. Нужно прогуляться по городу и составить интерактивную карту Луссила, поскольку в отцовских картах его не было. Может, он никогда сюда не приезжал, может, тогда не было ситедекса. Карты, загруженные в ситедекс, были неполными и, скорее, маршрутными. Я, например, знал его любимую кафешку в Голденроде и мог найти старый домик лесника, где они чёрт знает когда останавливались. Но вполне мог заблудиться в новом районе Голденрода просто потому, что его на картах не было.       Знания, где находился покецентр, полиция, больница, магазины, лишними не будут. А пока шёл, было время подумать, чем я вообще хочу заниматься.       Пытаться идти в чемпионы и участвовать в постоянных боях? На хрен оно мне надо? Факт, что придётся сражаться против тренеров, никто не отменял, а рано или поздно придётся, бегать от боев вечно я не смогу. Но осмысленно идти на чемпионат, чтобы побеждать, я не хотел — это слишком сложно, требует слишком большой самоотдачи, спортивного азарта и определённых денежных вливаний. Да и бои… Я видел бои чемпионатов и местных турниров. Это всегда определённая степень жестокости и мазохизма. Я на такое ещё совершенно не готов чисто морально.       Хотелось хорошо зарабатывать, но как? Наёмничеством? Я уже попробовал — хватило, гусеницы теперь в кошмарах снились. Это огромный риск, нервотрёпка, много действий и постоянная необходимость следить за репутацией и просчитывать, что и как нужно сделать. Опять же, нужно уметь разбираться в людях, а у меня с этим определённые проблемы.       Так что, крутя идею заработком наёмничеством так и сяк, я задумался, а стоит ли овчинка выделки. Тем более что с охоты на катерпи я пока получил исключительно деньги, и то смешную по факту сумму. То, что все эти награды, о которых там распинался Кайдзимаро, вполне могли быть обманом, я тоже предполагал, но хотелось верить в лучшее. Ну, например, что награды выдадут после того, как свалят безопасники.       А вообще быть наёмником оказалось хоть и интересно, но сложно — особенно для такого новичка, как я и моя команда. Найти стабильную работу и где-нибудь осесть? Это привязка к земле, к дому. К тому же существует закон, запрещающий содержание в домашних условиях некоторых видов покемонов без лицензии. Тех же чаризардов. Да и скучно это — сидеть на одном месте, делать одну и ту же работу изо дня в день. На хрен надо. Свихнусь же.       Хотелось стать полноценным теневым ремесленником. Это отличный способ относительно быстро заработать крупные деньги, вот только я настолько увлёкся другими делами, что практически забил на мечту детства. Это ошибка.       Впрочем, наверное, даже к лучшему, что я отвлёкся от этой мысли. Теперь, после долгого перерыва, я мог рассмотреть подробнее саму идею, как и то, что мешало её исполнить.       Теневое ремесленничество — это в первую очередь материалы, знание и опыт. У меня не было ничего из этого. Чтобы нормально начать ремесленничать, нужна куча расходников на обучение и деньги, на которые эти расходники можно купить, ну или хорошая команда, чтобы эти расходники самостоятельно добыть.       Сплюнув, я поморщился. Всё упиралось в деньги, которых вечно не хватало. Нужно было выбрать, куда и как двигаться дальше, и уже от этого отталкиваться в планах и работать над этим. А чтобы всё успеть, нужно никуда не спешить, а именно это у меня и не выходило.       Я хотел всё сразу, и побыстрее. Значит, придётся рвать этот привычно-порочный круг. Начать всё сначала, и сделать это нужно сейчас, пока я ещё окончательно не увяз. Пока мог остановиться и подумать. Пока не нахватал кучу долгов, вынуждающих бегать по замкнутому кругу снова и снова.       Это страшно — отказываться от привычных мыслей. Страшно менять схемы. Страшно думать о будущем. Страшно потерять всё то немногое, что имеешь. Страшно начинать с нуля. Но если я хотел вырваться, значит, выбора нет.       Я строил какие-то планы, что-то хотел, даже записывал какие-то идеи и вроде как рабочие схемы. Только вот… Хватался за всё и сразу, но ничего так и не довёл до конца. Бегал по кругу, словно обезумевший пикачу.       Сама мысль начать действовать иначе вызывала сопротивление и ощущение будущей безнадёжности, предчувствие, что всё будет зря и я лишь попусту потрачу кучу сил на бесполезную хуетень и останусь без работы, без средств к существованию, без рекомендаций и уже ничего не смогу исправить…       Рыкнувшая вдруг Вишня бросилась в сторону цветочного палисадника, скрываясь в цветах. Писк, короткий взвизг — и из цветов пулей вылетела взъерошенная ратата с распоротым боком и бросилась к соседнему дому, видимо, надеясь затеряться в густых цветочных зарослях у стены. Только слишком поздно.       Корн успел первым.       Я только и мог, что шарахнуться в сторону, наблюдая, как ивик таранил мышь и покатился по земле, пытаясь перехватить поудобнее. Наконец, ему это удалось, и он поднялся, мотая головой и трепля верещащую ратату — немногим меньше его по размеру, — которую смог схватить за морду. Вишня вырвалась из кустов со злым лязгом челюстей и почти сразу же вцепилась в тушу с другой стороны. Противное задушенное верещание оборвалось. Зубы чармандерки куда длиннее, чем ещё короткие, хоть и острые зубёшки Корна, и она куда сильнее. Резкий рывок челюстей — и послышался влажный хруст, и на асфальт брызнула кровь.       Я отвернулся, шагая дальше. Наблюдение за тем, как напарники спокойно разрывали ещё живую жертву на куски, удовольствия не доставляло. Но это и не моё дело. Это их законный завтрак. Сами добыли — сами сожрали. Сам их к этому и приучал.       — Я справлюсь.       Слова, по идее, должны были обнадёжить, но вызывали только горькую усмешку. Самообман. Один сплошной самообман. Впрочем, выбора не было. Я должен справиться. От меня зависела Вишня, а её я подвести не мог.       Мимолётно я зацепился взглядом за догнавшую меня и снова послушно топающую у ноги напарницу. Зелёный шарф, не дающий ей эволюционировать, скоро совсем износится, и надо бы сплести новый. Значит, нужны материалы… Столько всего нужно. А где взять на это всё средства?       Я закусил губу, рассматривая носки ботинок. О’кей, если я хотел быть теневым ремесленником, то без наёмнической деятельности поначалу не обойтись. Материалы проще достать, чем купить. Тем более, если выйдет что-то годное, можно и продать будет. Надо только брать задания точно без подвоха, которые подойдут кому-то настолько слабому и неподготовленному, как я.       А пока нужно придумать, чем смогу подзаработать в Луссиле, — я был уверен, что ремонт толстовки влетит в немалую сумму.       В планах найти вечернюю подработку и взяться за пару простейших квестов с сайта Ричи — возможно, что-то подходящее по способностям и найду. А свободное время посвятить ремесленничеству и тренировкам.       В голове крутилась мысль, что надо бы составить эффективный план работы, только вот я прекрасно знал, что планы вечно шли в топку. Так что вместо планов я просто мысленно прикинул те дела, которые мог бы сделать в ближайшее время. А дел вырисовывалось много.       — Плакал мой отпуск. — Вздох вышел слишком тяжёлым.       Для начала нужно отметиться в ближайшем покецентре, а он, скорее всего, где-то в центре города. Так что я относительно бодро топал по улочкам, старясь не свернуть челюсть зевками и попутно рассматривая листовки о сдаваемом жилье.       Нервно смеясь, я проглядел несколько тонких листовок. Оказалось, кроме них, я не глядя хапанул и тоненькую брошюрку с законами и правилами городка для приезжих, в которой была схематичная карта с отметками самых важных объектов: покецентр, полицейский участок, больница, круглосуточные магазины, пожарная часть и всякое такое.       Так что теперь можно прикинуть, где моё местоположение, где покецентр и как к нему можно пройти. Я был изначально прав: покецентр на главной площади. Тут вообще все важные объекты так или иначе находились рядом с главной площадью. А что? Всё недалеко. Всё удобно. И потеряться не выйдет.       Сверившись с маршрутом, я убрал брошюру в карман. По городу пробегусь, вечерком заполняя карту ситедекса. А пока…       «Крупный особняк принимает…» Нет, не то. Цена кусается, мне не нужен большой дом — достаточно комнатушки с койко-местом, душевой и санузлом.       «Сдам в аренду комнату…» Снова не то. Расположение, конечно, удобное — прямо в центре, — но запрещалось держать покемонов.       «Сдаётся домик в пригороде…» Снова не то. Слишком дорого, да и не нужен мне домик.       «Семейная пара сдаст комнату на втором этаже…» Это уже ближе — можно будет сходить посмотреть.       Вздохнув и наконец разобрав все подходящие листовки, остальные выкинул в урну. Мне понравились несколько вариантов, но схожу я к ним только после полудня, чтобы никого уж точно не разбудить.       Площадь встретила меня тишиной и медленно гаснущими уличными фонарями. Что ж. Утро официально наступило.       В покецентре дежурная медсестра поприветствовала вежливой улыбкой, но, когда узнала, что я коллега в отпуске, улыбка её стала куда искреннее. Даже предложила комнатку при гостинице в центре. Я вежливо отказался, отметившись о присутствии, обработал швы Вишни и Корна и, загнав питомцев по покеболам, отправился дальше. Остаться, конечно, можно, заодно и подработку получу, но… не хотелось. Устал за всё это время от больниц. Правда, предстояло найти ещё одну больницу, но уже человеческую. К счастью, искать долго не пришлось. Больница, так же как и основные здания, примыкала к площади.       Медсестра на ресепшене выслушала, проверила справку и приказала приходить к девяти в процедурную.       Ну к девяти так в девяти. Я вышел из прохладного холла в уже начинающийся наливаться жаром день. Опять обещали больше двадцати пяти градусов…       Была куча свободного времени, которое можно целиком посвятить себе. Взгляд зацепился за самый крупный магазин города.       Здание представляло собой странный симбиоз из классической пагоды в стиле хайтека. Можно сказать, это было… красиво? Стекло, металл и аккуратно вплетённые классические элементы из красного дерева. Было в этом что-то одновременно не вписывающееся в общий интерьер городка и в то же время… сочетающееся. Неудивительно, что это здание расположили в центре. Действительно достойно быть достопримечательностью.       Внутри тоже было интересно: когда раздвижные двери из матового стекла мягко отъехали в стороны, я мысленно присвистнул. Посреди зала был небольшой фонтан, окружённый мшистым садом, крохотными бонсаями и искусственными ручейкам, что словно реки стекали в фонтан, который, казалось, танцевал, создавая водные завихрения и сноп капелек. Создавалось впечатление, будто над ним то и дело перелетали тонкие водяные драконы. На всё это великолепие, превращая обычную, хоть и искусно сделанную композицию в настоящую магическую картинку, падал свет из окна в потолке, что рассеивался по всему залу яркими лучами от сверкающих полупрозрачных и почти незаметных кристалликов музыки ветра, которые издавали мелодичный звон.       — Охренеть…       Такого я даже в Голденроде не видел. Хотя я и не особо там шастал, в основном бегая по секонд-хэндам или заскакивая на рынок за самым необходимым. Несмотря на ранний час, магазинчики уже были открыты. На первом этаже располагались продуктовый, магазин одежды, ювелирная и магазин для покемонов.       Заскочив туда, я провёл ещё полчаса, рассматривая всё подряд: от итемов в стеклянной витрине до дизайнерской одежды и кормов. Пожалел, что денег особо не было, чтобы закупиться, пускай и ничего серьёзного не продавалось.       На второй этаж вёл винтовой эскалатор вдоль стен, очень удачно вписывающийся в интерьер за счёт того, что на его полупрозрачных бортах был изображён бурлящий поток воды.       На втором этаже был магазин садоводов и любителей цветов, в который я подумал было заскочить, увидев одно из растений, что заказывала мисс Китти, но, посмотрев цену, мысленно сплюнул. Не готов я платить такие суммы за растительность, особенно с учётом того, что был уверен: в задании какая-то подлянка. Иначе бы вредная старушенция так легко не отпустила. А так даже нервы не потрепала. Впрочем, заметку себе в ситедекс я сделал. Мало ли пригодится.       Вторым здесь был магазинчик оккультных вещей, на которые я старательно капал слюнями через прозрачные витрины, даже не заходя. Знал, что если позволю себе зайти, то обязательно куплю что-нибудь. Уж больно шикарно выглядели разные ожерелья, браслеты, фенечки, бубны и прочая атрибутика. А ведь это всё не просто украшения — эти предметы обладали скрытой силой, почти как итемы для покемонов, только для людей. Но и стоили… Ох.       Третьей была пахнущая сухими травами аптека. Туда я заходить не стал — позже, когда буду составлять список необходимых для длительного похода препаратов. Всякая мелочёвка у меня и так была.       На следующем этаже был детский магазин, книжный и зона отдыха с крохотным прилавком по продаже напитков, влажных салфеток и прочими милыми атрибутами для ожидающих своих чад родителей. Зная, что в книжном могу застрять надолго, я решил зайти туда как-нибудь в другой раз.       И лишь на последнем этаже был магазин техники и, как ни странно, магазин творчества. Он был куда меньше отдела с техникой, но тут было практически всё необходимое, а то, чего не было, как выяснилось, можно заказать.       Нитки самой разнообразной текстуры, материала и предназначения: от вязальных, тончайших шерстяных до витой грубой синтетики, способной выдержать вес снорлакса или стиликса. Бисер и бусины из стекла керамики, кости, пластика, драгоценных и полудрагоценных камней. Спицы и крючки для вязания из металла, дерева, кости и пластика. Всё для рисования — краски, мольберты, бумага. Тут были даже наборы для шитья и создания игрушек. Разнообразные ткани и внутренние наполнители. Да, лишь образцы.       Но даже так глаза разбегались, и я лишь нечеловеческим усилием воли смог покинуть магазинчик, так ничего и не купив. Я вернусь сюда. Обязательно. Позже.       А вот в магазине с техникой я собирался отыграться за предыдущие мучения. Почему бы в самом деле не побаловать себя, купив хорошую камеру и гарнитуру?       Мимо бытовой и специализированной техники я прошёл не глядя, а вот в отделе камер и модулей для ситедекса завис надолго. Тут было из чего выбирать.       Гарнитуру я выбрал быстро. Взял аналогичную, что была раньше, только новую модель. Модули я решил пока не брать: поразмыслив, заключил, что фотомодулем делать фотографии не так удобно. Зато на выборе камеры застопорился.       Слишком уж велик он был. От совсем дешевых «мыльниц» до профессиональных «орудий», от вида которых бросало в робкую дрожь при мысли, что скрывалось за выверенными пропорциями корпуса и блестящими линзами.       Свою камеру я, как ни странно, нашёл не среди выставочных полок с аккуратными ценниками. До этого момента я присматривался к мыльницам, но ради интереса сунулся в отдел с уценёнными товарами и влюбился в неё моментально, стоило только увидеть матовый корпус.       Опал 8к. Аккуратный матово-чернильный корпус, система интеллектуальной стабилизации, мощнейший зум, большой выбор параметров, возможность видеосъёмки и огромный объём внутренней памяти, а главное — возможность подключать практически к любому устройству. Не то чтобы я понимал половину функций и представлял, как ими пользоваться, но подкупил зум, объём памяти и возможность подключить к воркбуку или к ситедексу.       Я едва не взвыл, глядя на полюбившуюся мне камеру. Но… цена поставила меня в тупик.       — У неё внешний корпус вот тут лопнул. Мы провели диагностику: камера работает, и дефект исключительно косметический, — пояснил продавец, показывая на несколько трещин по корпусу.       Я только вздохнул. С одной стороны, она всё равно дороже остальных товаров в уценёнке и стоила примерно как хорошая «мыльница», но так хороша, что упускать такой шанс казалось неприличным.       Взяв её, я понял, что окончательно пропал. Слишком удобная, лёгкая и компактная. Слишком удобно лежала в руках. Слишком уж хотелось её получить.       И скрепя сердце расплатился за неё, отдав пятьсот покеен.       Моя самая дорогая покупка за последние месяцы.       Впрочем, оказалось, что камера шла не сама по себе: у неё был кожух, несколько съёмных объективов и по мелочи всякой фигни, в которой я не разбирался. А ещё веселее то, что мне выдали-таки гарантию на неё аж на два года.       Нет, если её атакует чаризард или наступит, это дело гарантия не покроет. Это не входит в гарантийные обязательства. Но вот факт, что в случае какой-либо технической неисправности мне её бесплатно починят, ласкал моё жадное сердечко.       А корпус… Немного подумав и потыкавшись по форумам, я хмыкнул. Корпус этой модели, оказалось, съёмный и служит исключительно эстетическим целям. Внутри всё залито в герметичный внутренний корпус, который не пострадал. Никакие микросхемы и платы к внешнему корпусу не подключены — лишь выведены провода на кнопки управления, а панель управления снималась отдельно. Я спокойно мог в домашних условиях разобрать корпус, пролить трещины эпоксидкой в смеси с пластидом, заполировать и закрутить обратно. Так что камеру я купил и сразу же убрал в кожух — во избежание, так сказать.       Из магазина я отправился искать тренировочные площадки. В путеводителе по городку было написано, что их три: одна при монстроцентре и две других при стадионе.       Да, в Луссиле, оказалось, был небольшой стадион жучиного типа. Популярностью не пользовался и выполнял, скорее, функцию школы для будущих официальных тренеров. Но побывать там мне всё же хотелось. Очень уж привлекала обширная видеотека с записями старых боёв, благо пускали туда всех желающих.       Но не успел я пройти и пару кварталов, как ситедекс сипло пискнул пришедшим сообщением.       Я с изумлением уставился на собственное объявление о покупке покемона с лечебными способностями. Не ожидал, что откликнутся так быстро. Медиков редко кто соглашался продавать…       Предложение вкусное. Взрослый аудино с подтверждёнными лекарскими способностями. И цена вменяемая…       Ознакомиться с покемоном я мог в любом монстроцентре по требованию… Так что к покецентру я не пошёл — полетел, забыв на время и об искусанных ногах, и о стадионе с его видеотекой, и вообще обо всём на свете. Такое предложение надо хватать, пока не уплыло. То, что там наверняка подвох, даже не обсуждалось, но мне слишком нужен медик, чтобы медлить с рассмотрением такого предложения.       Дежурная медсестра Джой, когда я ввалился в покецентр, едва не выбив двери, приподняла брови, но после объяснения понимающе улыбнулась и предложила пройти на тренировочную площадку. Именно там и должно было состояться моё знакомство с этим аудино.       А покемон был интересным. Аудино оказался самцом дельтой. Дымчато-серый, со светло-серебристым пузиком и серо-голубыми глазами. Красивая ухоженная контекстная сволочь.       Какого чёрта?       Тесты, что провела медсестра Джой, показали, что он действительно не просто имел способности к лечению, но уже умел лечить. Лекарские атаки у него были.       Лечение, регенерация, исцеление — да, слабее среднего, но были. И в целом по параметрам покемон хорош. Очень. Только не давала покоя такая откровенно низкая цена за него.       Подумав и вернув покемона в покебол, я пошёл звонить тренеру по видеофону. Хозяйкой аудино оказалась миловидная бледная девушка с фееричными синяками и отёком на пол-лица.       Девушку звали Милой, и она была тренером, специализирующимся на контекстах. Аудино ей продали полгода назад. Они часто участвовали в контекстных выступлениях и даже смогли завоевать несколько ленточек. Но всё испортила череда неудач, и контакт, так тяжело налаженный, пошёл на спад. Аудино старался, действительно старался, но оказался слабоват для всё усложняющихся заданий, а отступать от мечты девушка не хотела. В пару к аудино был куплен батинун. И, казалось бы, победы снова начали даваться легко, но…       Аудино уже несколько раз срывал их выступления. В последний раз он вышел из покебола прямо во время вступления и атаковал бабочку, изрядно попортив той внешний вид и спровоцировав отстранение Милы и её покемонов аж на две недели от контекстов.       Справиться с не желающим её слушать покемоном она уже не могла, да и у них уже сформировалась взаимная неприязнь. А буквально через несколько дней у неё новое выступление, которое аудино снова гарантированно сорвёт.       Отдать его на хранение девушка не могла — слишком дорого хранить отдельный покебол. Держать у себя — тоже. Любая встреча аудино и баттинуна заканчивалась тем, что он пытался атаковать бабочку. Уделять аудино отдельное время Мила не могла, да и не хотела. Покемон, который помог ей в самом начале, перестал ей нравиться, а работать с кем-то, кто вызывал лишь раздражение, непонимание и обиду… Такое себе удовольствие.       Что ж, я понимал её, но всё же взял время подумать.       Предложение было вкусным, поведение Милы — понятным, только вот… Всё равно настораживала вся эта ситуация. Может, своей удобностью, может, ещё чем, но я колебался.       Впрочем, от беседы осталось приятное впечатление, а ещё куча информации по покемону с характеристиками и оценками по контекстным соревнованиям и тестам. Девушка не стала привередничать и по первой же просьбе прислала личное дело аудино.       Взяв лимонад в автомате, я уселся на диванчик для посетителей, погрузившись в захватывающее чтение.       Список способностей и атак у этого аудино был весьма приличный. Здесь и несколько ТМ, и такие редкие атаки, как ледяной и концентрированный удары, иссушающий удар, сигнальный луч, морозный ветер… Казалось, тот, кто тренировал этого аудино, пытался впихнуть в него всё и сразу независимо от того, нужно это покемону или нет. Сможет ли он вообще использовать атаку или она будет первой и последней в бою, после которой истощённый покемон уже ничего не сможет сделать противнику?       Да всё было слабое, не отработанное толком, и это тоже ставило в тупик. Будто его предыдущие хозяева не доводили занятия до конца. Справился, типа, — и ладно?       А вот лечить он действительно мог. Будто это единственное, что он нормально разучивал.       Исцеляющее желание, целительный импульс, исцеляющий звон, рука помощи — с таким набором ему обеспечили бы место среди покемонов практически любого покецентра. Да, они слабые… но рабочие. Это самое главное. При всём этом он полностью здоров. И всё же…       Всё же я буквально чувствовал подвох. Слишком дёшево, слишком вовремя. Так что взял время подумать и покинул покецентр.       Процедура в больнице прошла как положено. Уже после потирая свежий бинт на руке и зевая так, что челюсть выдавала неприятные щелчки, я задумался, что, похоже, израсходовал запас выносливости. Спать после бессонной ночи и поездки хотелось невыносимо. А значит, пора наконец пробежаться по адресам с жильём.       Первый адрес. Первый дом. Семейная пара и внуки. Трое мальчишек разных возрастов — шумные, шебутные, бегающие и орущие едва ли не на ультразвуке. А вот комната хорошая… Светлая, большая, чистая, ещё бы через неё то и дело не носились внуки хозяев с боевыми воплями — было бы идеально. Я представил, что будет, выпусти Вишню или Корна, и передёрнулся. На фиг. Нет. Хотел покоя. Тишины. Без риска, что на меня подадут в суд за то, что питомцы куснут решивших поиграть с ними ребятишек. Так что вежливо распрощался.       Вторая комната тоже прекрасно подходила бы… если б не живущий в доме хозяев гроулит. Так что тоже отказался. Вишня с ним гарантированно не поладит, а Корн, несмотря на разногласия с чармандеркой, лишь добавит жару чисто за компанию. Нет, я совершенно точно был не готов разнимать драку, а в том, что она произойдёт, сомнений не возникало.       Так я и ходил от одного адреса к другому. Где-то не нравилась комната, где-то хозяева, где-то условия.       В конце концов, я измотался настолько, что решил: схожу по последнему, и если не зайдёт, то на фиг. Поживу на улице, благо спальник есть, либо в самом деле сниму комнату в покецентре.       Последний адрес был на окраине. Недалеко от кромки леса, что удобно для прогулок и тренировок, небольшой домик с садом под окнами, окружённый кованым заборчиком. Дверь открыла высокая худощавая женщина с вытянутым тонким лицом и почти незаметной в тёмных волосах сединой. Смерила меня холодным взглядом и жестом пригласила в дом посмотреть комнату.       И мне понравилось. Это была довольно удобная мансардная однокомнатная квартира. Уютная, с большим окном, балкончиком, светлая, обшитая деревянными панелями. Единственное условие съёма меня тоже устраивало: никаких покемонов-жуков в доме. Покемонов насекомого типа у меня, кроме катерпи, и не было, а я его выпускать и не собирался. Тем более в доме.       Звали хозяйку мисс Мэлоди, женщиной она была сухой, жёсткой и деловой. Она чётко расписала все плюсы и минусы сдаваемой комнаты, протянула договор и обозначила, что желала, чтобы её не беспокоили по пустякам. Жила она в том же доме, но вход был отдельным.       Подумав, подписал договор. Я не собирался лишний раз встречаться с хозяйкой, и то, что в свою комнату я мог попасть, не пересекаясь с ней и не ходя по чужим коридорам, меня устраивало.       После я наконец вышел из её гостиной, сжимая ключ с брелоком в виде пластикового Пикачу. Вздохнув и посмотрев на высоко поднявшееся солнце, смачно зевнул и отправился к своей двери, чтобы, поднявшись по лестнице, оказаться в теперь уже своей мансарде.       Рухнул на кровать, сбросив у порога ботинки, и наконец закрыл глаза.       Проснулся от пришедшего сообщения. Хозяйка аудино хотела узнать, буду ли я его брать. Глянул на время… Полседьмого вечера.       В голове будто всё ватой забито и думать не было сил. Ну, а что? Лекарь мне нужен, покемон вроде хороший, слабосилок, но ничего, всё поправимо. Да и набор атак и способностей впечатляющий. Так что, немного помедитировав в потолок, я набрал сухое «Да». И оплатил покупку.       Подниматься не хотелось, но желудок урчанием напомнил о необходимости как поесть самому, так и накормить и выгулять напарников. Решил забрать аудино из покецентра и заодно на обратном пути выгулять покемонов.       Аудино вышел из покебола, растерянно оглянувшись. Судя по всему, он догадывался, что произошло нечто неправильное и необычное.       Он искал взглядом своего тренера, но взгляд его то и дело возвращался ко мне и покеболу в руках. Я видел, как глубоко он вдыхал через нос, на мгновение прикрыв глаза. Как сжимал кулаки. И как сделал ко мне первый аккуратный шаг. Как замер передо мной, глядя, упрямо наклонив голову и прижав серебристо-серые уши. Казалось, что один неверный жест — и на симпатичной мордашке появится неприятный оскал.       Но нет. Он стоял передо мной, напряжённый, прямой — только взгляд из-под полуопущенных век был неприятным. Хотелось передёрнуть плечами.       Несколько минут мы разглядывали друг друга, после чего я вздохнул и отозвал его в покебол. Что говорить тому, кого снова предали? И имел ли я право вообще говорить ему что-то сейчас, когда он осознал, что его просто продали после времени, проведённого вместе, после всех тех усилий, что были потрачены на общие цели? Что вообще можно сказать в такой ситуации? Я не знал и предпочёл промолчать.       Вечер уже медленно вступал в свои права. Я смотрел на заходящее солнце, на переливающееся лиловым небо и облака у горизонта в золотой дымке и думал над тем, что за сегодня успел удивительно мало, но, что удивительно, чувство, будто я куда-то опаздывал, будто не успевал ничего… стало слабее.       Будто позволив себе за день сделать так мало и просто отдохнув, я не просто просрал день, а, наоборот, сделал нечто важное?       Хмыкнув собственной догадке, я двинулся вдоль по улочке к кромке леса. Пора выгулять засидевшихся напарников.       Вышедшие из покеболов Вишня и Корн почти сразу вновь сцепились в шутливой потасовке. Она лязгала челюстями, пытаясь ухватить его за хвост; он скакал кругом, потявкивая и стараясь куснуть за ляжку. За хвост уже не пытался. Вишня однажды показала, как шикарно могла хлестануть им по особо наглому противнику. В конце концов, Вишня смогла выщипнуть из пушистого хвоста пару волосков, и Корн, взвизгнув, прыжком скрылся в кустах. Вишня, рыкнув, лениво порысила за ним.       Я же осматривал лес на наличие чего-нибудь полезного и подходящего места для тренировок. Да, возня Вишни и Корна сама по себе была тренировкой, но недостаточной.       Можно было бы сделать всё по науке: занять тренировочную площадку в покецентре или смотаться на стадион и потренироваться там. Но… Это всё совсем не то, что настоящий лес, настоящие препятствия, настоящий азарт. Это превратилось бы в обязанность, которой не рады.       А сейчас это игра, в которой были заинтересованы все. Да, после неё мы все уставали. Да, это помогало нам становиться сильнее, но не утомляло морально, как было, когда мы тренировались с Риксом и Максом. Тогда физическая усталость была не самой неприятной.       Усталость разума и постоянное «надо, надо, надо» утомляли куда сильнее. Так что я шёл по лесу, пиная мелкие камушки, листья и шишки, и поглядывал по сторонам.       Подходящую полянку нашёл птиц. Он всегда первым улетал на разведку и, если находил что-то интересное, как в этот раз, возвращался с возбуждённым верещанием. Место оказалось любопытным.       Казалось, здесь проходил бой крупных покемонов: несколько толстых деревьев, сваленных в громадную кучу и переплетённых ветками, со следами когтей, ещё не заросших мхом и лишайником, едва-едва подернулась свежей травой перерытая земля. В целом композиция, я бы сказал, ногосломательная, но для тренировок подходила идеально.       Корн играючи запрыгнул на первый ствол поваленного дерева, перепрыгнул на второй, лежащий на первом… Едва не упал, поскользнувшись на коре третьего, но удержался и довольно тявкнул, виляя хвостом.       Спирроу издевательски застрекотал с самой высокой ветки, которая под его весом опасно накренилась.       Иви только ухом дёрнул и скривился. Не терпел он, чтобы кто-то был лучше него, даже если прекрасно понимал, что они разные и ни о каком соревновании речи не шло.       Вишня очень внимательно обнюхала ствол. Пару раз куснула кору, после чего повернулась ко мне с мрачным:       — Чааараа.       Я только хмыкнул:       — Не, давай сама.       Чармандерка снова тяжко вздохнула, после чего пошла вдоль ствола в поисках удобной ветки, на которую аккуратно забралась, и уже оттуда неторопливо залезла на ствол, опасно балансируя и помахивая хвостом. Слепота вынуждала её быть осторожной — она прекрасно понимала, что могла напороться на сук или ветку, прыгая, не зная куда, без подстраховки. Был у нас уже такой эксцесс.       Я посмотрел, как она осторожно пробовала ствол на прочность, ударяя по нему лапой, и задумчиво покрутил два оставшихся покебола.       Выпускать или не выпускать? Так-то никуда они не денутся. Но оставлять без присмотра неуправляемого катерпи и незнакомого мне аудино не очень идея. И в то же время: а почему и нет?       Катерпи, вышедший из покебола, казался усталым и вялым. Он почти сразу глубоко вздохнул и отполз в сторонку, где свернулся калачиком.       Аудино же был, напротив, растерян. Он смотрел на уже почти добравшуюся до Корна Вишню, что грозно лязгала зубами, вцепившись всеми лапами в скользкий ствол. На издевательски запрыгнувшего повыше иви. На со стрёкотом прыгающего по веткам птица, на меня и на свернувшегося катерпи — и медленно моргал. После чего снова воззрился на меня. Я только плечами пожал на его тяжёлый пристальный взгляд.       — Отдыхай пока.       После чего повернулся, полностью сосредоточившись на Вишне с Корном, всё ещё спиной ощущая его взгляд.       — Черри, давай аккуратнее — поскользнёшься. Корн, сволочь, слезь оттуда, там… ох, скользко.       Ивик таки не удержался и шмякнулся со скользкого ствола, но уже через минуту поднялся, и я увидел, как он встряхнулся и снова легко и играючи запрыгнул по деревьям мимо недовольно рычащей напарницы на ту ветку, с которой грохнулся. Вишня же наконец поднялась на задние лапы и стояла хоть и неустойчиво, но упрямо.       — Так, давай, малышка, сосредоточься на ощущениях, прислушайся, шагай… Вот, умница.       Вишня двигалась, осторожно ощупывая и обнюхивая ствол, напряжённая, как струна, — даже рычать привычно перестала, только упрямо делала один осторожный шажок, выпустив когти, за другим.       Помогать или поддерживать её я не собирался. Это та вещь, которую она должна уметь делать сама. Она уже переросла тот период, когда я страховал каждый её шаг. Если я продолжу оберегать её, она так никогда и не научится справляться самостоятельно.       Но она справлялась. Сама. Упрямо. Поскальзываясь и едва не падая, но держалась, чтобы встать и снова сделать шаг.       Тут было чем гордиться. Да, сейчас это медленно и с опаской, но придёт время, когда она будет действовать и жить как обычный покемон, уже окончательно приняв и научившись пользоваться всем, что давала ей слепота.       А ведь в этом состоянии не только минусы. Слепота имела определённые плюсы. Это и повышенная сенсорика, и отменный слух, и великолепные инстинкты с интуицией, помноженные на знание и умение удивить противника. Опять же, слепого покемона не получится ослепить, не получится ввести в замешательство тем же раздвоением или клонированием. Не получится сбить с толку хаотичными движениями. На слепого покемона даже шарм и другие подобные атаки действуют через раз.       Улыбнувшись, я присел на землю, глядя, как Корн упрямо пытался подняться по высокой ветке. Он несколько раз уже падал оттуда, но его упорству можно позавидовать.       Желание добраться до верхушки у него было неимоверное.       Впрочем, я знал, что вариант у него только один: подниматься нужно быстрым рывком с помощью серии прыжков. С одной ветки на другую, с одного ствола на другой, не останавливаясь на скользком дереве, не замедляясь, не давая себе времени растеряться. Пока он действовал по привычке, надеясь на упрямство и упорство, вцепляясь в ветку зубами и подтягивая задницу, но скоро устанет падать и задумается.       Советовать ему я тоже не собирался. Знал, что советы этот засранец не воспринимает.       Хмыкнув, я сорвал травинку, лениво пожёвывая её кончик, глядя на болтающийся на самом верхнем суку этой горы из деревьев листик.       Корн, снова навернувшийся, тяжело вздохнув, лёг рядом и протяжно зевнул, встряхиваясь всем телом.       — Спорим на три куриных стрипса, что ты не доберёшься до этого листика за три минуты?       Корн встрепенулся, покосился багровым глазом. Перевёл взгляд на листик, прищурился. И тявкнул, срываясь с места. Быстрые резкие прыжки — и вот она, та ветка, на которой он до этого поскользнулся, и следующая… и ещё одна, и… Лапа соскользнула, и он кубарем повалился. Я почти иронично оскалился.       Корн вскочил и снова бросился на абордаж.       Я смотрел на работающий таймер на ситедексе и не удержал злорадства, когда он упал ещё раз.       Иви фыркнул и снова бросился вперёд. Теперь скорость уже достаточная, но в последний момент он не учёл скользкость веток и промахнулся, лязгнув зубами, чуть-чуть не достав. Из вороха листьев и веток выскочил взъерошенный и отплёвывающийся — прикусил язык при падении.       — Пять секунд, Корн.       Не глядя на меня, он снова взлетел по поваленным стволам. Сейчас он так ускорился, что видно лишь один смазанный силуэт.       Четыре, три, две, одна…       Писк таймера смешался с треском веток.       Из кучи веток и листьев он вылез грязный, лохматый и помятый, но едва не светящийся от гордости. В пасти зажат вожделенный листик. Потрёпанный, но сорванный. Корн сел передо мной, выплёвывая его с видом победителя.       Я улыбнулся, отключая противно пиликающий таймер. Листик в руках влажный от слюны, чуть порванный и пожёванный, казался удивительно ярким… Красно-коричневый, с блёклым, ещё не до конца выцветшим зелёным.       — Хм, справился, гляди-ка… На обратном пути купим.       Корн надулся, ещё пуще гордо выпятив щуплую грудь, и распушил меховой воротник. Вишня заворчала, фыркая и демонстративно запрыгивая на ствол выше. Поскользнулась, но удержалась, запустив длинные когти в древесный ствол, и вскарабкалась, довольно рыкнув.       — Спирроув.       Птиц сел рядом, косясь на меня тёмным глазом. Я покосился на него. Птиц отвернулся, будто не он только что подбирался к моей руке, чтобы снова больно ущипнуть за пальцы.       — Спирр.       Мне совсем не нравилось, как напрягся птиц. Будто перед атакой.       Его взгляд — жёсткий, хищный — направлен на развернувшегося катерпи, что, медленно пережёвывая, ел свежую сочную траву.       — Не трогай. Свои.       Птиц недовольно щёлкнул клювом, опасно прищурившись, поскрёб когтями землю и отвернулся.       — Ну и чего сидим, кого ждём?       Спирроу недовольно покосился, взмахивая крыльями. Я сделал вид, что не заметил.       — Вместо того чтобы смеяться, ты бы ускорение освоил для начала.       Птиц щёлкнул клювом и отвернулся.       — Не хочешь? Ну хрен с тобой. Сдохнешь — плакать не буду.       Птиц вздохнул и поднялся в воздух, тяжело хлопая крыльями.       Он знал, что я прав. Но снова и снова отрабатывать ускорение ему было скучно и лениво. Уж больно плохо эта способность ему давалась. Не то строение крыльев. Но освоить было необходимо — без него он бесполезен и проживёт до первого серьёзного сражения.       Птиц знал это. Но это не мешало ему пытаться сфилонить. В этот раз не прокатило.       Проводив взглядом неспешно поднимающегося на восходящих потоках на высоту спирроу, я вздохнул. Красиво всё же летал, засранец. Есть в нём потенциал.       Катерпи всё ещё лениво и безразлично пожёвывал траву, медленно переползая с одного места на другое. Его белая шкура казалась мягкой и сморщенной, но ничего. Если начал есть — значит начал оправляться. Мне снова везет — голодовки удалось избежать.       Всё это время остро хотелось обернуться под тяжёлым пристальным взглядом, но сейчас деваться некуда.       Аудино стоял в сторонке и смотрел. Не мигая. Не отводя взгляда, лишь наклонив немного голову. И я чувствовал этот взгляд лопатками: и передёрнуться нельзя, и страх показать. Я для него никто. Чужак, которому его продали. Чужак, с которым всё нужно начинать заново, несмотря на то что не отболело. Чужак, который…       Я отвернулся, снова сосредотачиваясь на уже бодро бегающей по стволу Вишне. Ещё немного — и она запрыгнет выше.       Не готов я сейчас думать, насколько хреново этому аудино. Единственное, что мог для него сделать, — это прикинуться, что всё в порядке.       Такие тренировки с лазаньем по пресечённой местности Вишне полезны: учили её искать решение самой. Доверять себе и ощущениям. Это не получить как-то иначе. Никакие лабораторные или тренировочные площадки не заменят лес, в котором нужно уметь ориентироваться и выверять каждый шаг, не прекращая движение и не теряя темпа.       Она справлялась. Скорость и уверенность придут с опытом, который я обеспечу.       — Спрроув! — Птиц, издав резкую трель, завис в воздухе, подрагивая крыльями. Сейчас он походил на нарисованный на голубом небе тёмный плюсик.       Не справится со скоростью — от него останутся только пух и перья. Так и начинаешь надеяться, что спасует и затормозит, побоявшись слишком разгоняться.       Но нет: издав ещё одну трель, птиц сложил крылья, уходя на потоках едва не в пике.       Затаив дыхание, я смотрел, как он короткими резкими взмахами набирал всё большую скорость. Как почти развернулся в воздухе, беря крутой поворот спирали. Как выровнялся и продолжил ускоряться, а взмахи крыльев становились всё грубее и тяжелее. Красиво. Красиво, чёрт побери. Особенно — когда он особенно размашисто взмахнул крыльями, будто зачерпывал воздух, и… смазался в воздухе тёмным росчерком.       Ускорение. Он всё же освоил его.       Хорошо, что место открытое. Врезаться не во что, если не опуститься слишком низко. Теперь ещё задача — правильно из него выйти…       Ускорение не просто атака или способность. Сама способность ускоряться за счёт внутренней энергии — это лишь половина успеха. Самое главное — это скорость восприятия и отклика у тела.       Любая травма, растерянность, неуверенность, мгновенное замешательство — всё это смертельно.       И сейчас… Сейчас это проверка меня как тренера, как хозяина. Если я нигде не накосячил, если наши ранние тренировки были достаточными, если он не испугается. Он выживет.       Птиц заложил крутой вираж и повернул ко мне, идя в ускорении на крутое снижение. Морозом по коже продрало понимание, что сейчас в меня врежется крупная птица весом в два килограмма на скорости около шестидесяти километров в час. Хреновая из меня будет подушка безопасности.       То, что скорость он всё же успешно сбрасывал, мало успокаивало. Надо бы уйти в сторону, и пусть как хочет, так и изворачивается, если не сможет сам затормозить…       Только вот я всё равно стоял на месте.       Резкое верещание птица — и он, расправив крылья, затормозил, влетая в мои объятия мягким пуховым комком, заставляя покачнуться.       Его сердце колотилось так, что его почти трясло. На мгновение я ощутил его жар, прежде чем он вывернулся из рук, оглушительно вереща, и спрыгнул на землю, счастливо поскрипывая и прыгая вокруг.       Я понял, что не дышал.       Мой смех заставил птица замереть, а потом, поняв, что я не сердился, счастливо подпрыгнуть, хлопая крыльями и вереща.       — Ох, слишком громко… Но да, согласен, это было круто!       Птиц поскрипывал и снова неловко поднялся в воздух, чтобы, описав над поляной круг, усесться отдыхать на верхнюю ветку поваленных деревьев.       Вишня, недовольно фыркнув, забралась на ещё один ствол. А потом, не раздумывая, — ещё на один.       Следующий ей не дался — он был слишком наклонный, и она едва не упала, но, вспоров когтями древесину, удержалась и упрямо продолжала карабкаться наверх.       К ночи птиц уже более-менее освоил ускорение. Слишком напрягаться я ему не позволил, поэтому, кроме ускорения, мы ещё отрабатывали концентрацию и меткость. Я швырял в него шишками — он их ловил. Правда, иногда ещё пропускал. Но это было не так страшно.       Вишня уже уверенно скакала с одного ствола на другой, шустро гоняясь за Корном, который всё пытался отработать быструю атаку, срывая с верхней ветки листики. Иногда Вишне удавалось его подловить, и тогда Корн кубарем слетал с деревьев, отряхивался и снова рвался вперёд, попутно пытаясь цапнуть напарницу или хотя бы обмануть её, чтобы снова рвануть к вожделенным листикам на самой верхушке.       Катерпи всё это время безучастно сидел в сторонке. Он то ел, то просто лежал, наблюдая, — и не он один.       Время от времени я косился на неподвижно стоящего всё это время в сторонке аудино. Покемон, казалось, был монументально спокоен. Недвижим. Только следил за всем так пристально, что становилось жутко.       Когда окончательно стемнело, надо было собираться домой.       Обратно к дому решили идти наперегонки. Катерпи я отозвал сразу. Тот факт, что гусениц не собирался с нами тренироваться и вообще иметь какие-либо дела, был очевиден.       Расшевелить его, может, удастся, но явно не сегодня, а вот аудино я поначалу думал отозвать. Но…       Покемон внезапно оказался слишком близко, заставив сердце биться где-то в глотке. Его мягкая лапка легла мне на руку с покеболом, и он весьма недвусмысленно покачал головой. Я только плечами пожал, стараясь не передёрнуться от удивительно холодного касания.       — Ну как хочешь, тогда — догоняй!       Я сорвался с места, а Корн и Вишня устремились следом. Птиц в гонках, как обычно, не участвовал — только заливисто стрекотал откуда-то сверху из крон деревьев. Перепрыгивая через препятствия — мелкие кустарники, кочки, пеньки, — я со смехом легонько шлёпнул подобравшего слишком близко Корна. Ивик только взвизгнул, едва не перелетев через голову, совсем не ожидая подлянки.       Вишня же увернулась, но запнулась о пенёк и пропахала мордой землю, после чего вскочила, будто ничего не было, отряхнулась и снова рванула следом. Я только фыркнул, уворачиваясь от шутливо щёлкнувших совсем близко челюстей. К ларьку возле остановки мы дошли уже по темноте — запыхавшиеся, но довольные.       Корн получил свои три куриных стрипса в качестве награды. Птиц с удовольствием склевал злаковый батончик для покемонов. Вишня же предпочла всему этому ягодный батончик из ягод печо. Я нечасто баловал их подобной вкуснятиной, поэтому все постарались урвать свой кусочек, раз уж я в настроении.       Аудино пришёл последним. Он выглядел в этот момент таким растерянным и усталым, что я не сдержался, хотя понимал, что, скорее всего, делал знатную глупость:       — Держи…       Покемон медленно моргнул. Я всё так же протягивал ему ванильный рожок из молока мулму.       — Айрд аруд дино? — У покемона был слишком хриплый и низкий для этого вида голос, но недоумение в нём было настолько явным, что пробило даже маску ледяного спокойствия и равнодушия, что он держал всё это время на мордочке.       — Да. Это действительно тебе.       Мороженое покемон взял так, будто я протягивал ему что-то драгоценное. Сначала он лизнул его раз… Прикрыл глаза, облизываясь, и снова лизнул розовым влажным языком. А потом поднял на меня взгляд и улыбнулся:       — Аурдино!