Мир Лиги 17. Ведомый

      Утро началось не с кофе и даже не с топтавшейся по мне Вишни. Ещё даже не до конца проснувшись и не открывая глаз, я ощущал то самое сверлящее и тревожное чувство, которое появляется, когда на тебя кто-то долго и пристально смотрит. И, честно говоря, от этого мороз по коже пробирал.       Сонную тишину нарушало лишь мерное дыхание спящих покемонов, тиканье часов и редкое посвистывание пробуждающихся птиц за окном.       В комнате не было чужих — ни Вишня, ни Корн не потерпели бы чужака. Но всё же…       Распахнув глаза, я едва не заорал.       С-сука!       Голубые глаза нависшего надо мной аудино смотрели едва ли не в душу. Покемон всматривался в меня своими гляделками, совсем не моргая и будто бы даже не дыша, а у меня моментально пересохло в глотке. Слишком близко, слишком пристально, слишком неожиданно. И какого чёрта остальные дрыхли, будто ничего не происходило?!       Хрипло кашлянув, я добился лишь того, что покемон, моргнув, наклонил голову, всё так же не отводя от меня взгляда.       Пришлось мысленно досчитать до десяти, чтобы справиться с неслушающимся голосом и мечущимся в голове матом.       — Кхы, хм, ты… не мог бы… отойти, я хотел бы встать.       Только после этого покемон вздрогнул, будто очнувшись, и его тяжёлый немигающий взгляд стал осмысленным и растерянным. Он отвёл глаза и наконец отстранился, делая несколько шагов от постели и давая мне возможность облегчённо выдохнуть.       Садясь на постели, я снова покосился на замершего, словно статуя, аудино, мысленно кривясь. Блядь, что не так с этим парнем?       Вишня же, в отличие от меня, никуда этим утром не собиралась. Лишь заворчала и, не просыпаясь, вытянула из-под моей руки одеяло и завернулась в него, как в кокон. Только хвост наружу торчал, радуя глаз мягким ярким пламенем на кончике, что означало абсолютную расслабленность и спокойствие.       Покосившись на спящую напарницу, я мрачно цокнул языком. Казалось, я единственный, кто нервничал из-за происходящего. Но это, чёрт побери, ненормально — так таращиться. В конце концов, имею я право хотя бы на какую-то личную жизнь?!       Поднявшись и потянувшись до хруста в костях, я, передёрнувшись всем телом от прохладного ветерка, хмыкнул на оставленное на ночь открытым окно. Корн, судя по всему, уже свалил охотиться, значит, хотя бы о его завтраке можно не беспокоиться. Отдёрнув шторы, я прищурился, наблюдая за текущим по улицам и уже почти рассеявшимся туманом.       Красиво, блин. Ещё бы по утрам не было так холодно — вообще заебись было бы.       Я покосился на соседний коттедж, все окна которого были плотно закрыты тяжёлыми резными ставнями, и подавил вздох. То, что в каждом городе есть свои неписаные законы, это понятно, но всё же некоторые ставили меня в тупик.       В Луссиле привычка местных — с наступлением сумерек закрывать все окна ставнями.       Возможно, причина крылась в том, что городок находился посреди леса, да и болота не так уж далеко. Мало ли что могло притащиться из леса посреди ночи, а так как дома в основном были одно- или двухэтажными, люди пытались защититься, но… Не привыкшему к такому человеку это всё казалось весьма странным.       Вздохнув, я покосился на часы, показывающие полпятого утра, и, снова поёжившись, когда с улицы потянуло стылостью, повернулся к застывшему посреди комнаты аудино.       — Ты заколебал уже! Сколько можно пялиться?       Честно говоря, пиздец как неприятно — постоянно ощущать на себе этот тяжёлый взгляд, который, словно грёбаный осколок стекла в мягком свитере, то и дело царапал кожу, заставляя передёргиваться. Я никогда не отличался терпением, а такое внимание и вовсе изрядно трепало нервы.       Покемон даже не пошевелился. И единственное, что мне оставалось, — это усмирить зарождающееся раздражение и, стиснув зубы, начать готовиться к новому дню.       И, чёрт побери, сдерживаться становилось всё сложнее и сложнее. Он, сука, не только пялился — он меня буквально преследовал.       Стоял под дверью, пока я был в туалете; торчал за спиной, пока я умывался и чистил зубы; чтоб принять душ, мне и вовсе пришлось выставить его. Вежливое покашливание, которое означало просьбу свалить, он проигнорировал. Выдохнув, я, с трудом держа ровную интонацию, попросил его выйти, и только после этого он неохотно подчинился, и я смог захлопнуть за его спиной дверь, прислоняясь к прохладной древесине горящим лбом. Это ненормально. Это всё ненормально. И мне это всё, чёрт возьми, нихренашеньки не нравилось.       Оставалось только надеяться, что всё происходящее не выльется в большие проблемы.       Почему-то я был уверен, что проблемы только начинались.       Под горячим душем стало спокойнее. Закрыв глаза и прижавшись к прохладной плитке, я позволил себе отпустить лениво текущие мысли, которые вымывала вода. Так правильно. Так честно. Не стоит думать о плохом, пока это ещё не произошло. Это просто неудачное стечение обстоятельств. Это просто он ещё не привык. Всё обязательно наладится. Всё будет хорошо.       Вот только стоило мне, расслабленному и распаренному, открыть дверь, как я нос к носу столкнулся со стоящим напротив двери аудино.       — Твою мать… — Глаз у меня нервно дёрнулся. — Как долго ты собираешься меня преследовать?       Покемон только уши поджал да голову наклонил. Но взгляд так и не отвёл.       Захотелось выматериться и послать этого новоявленного сталкера к чёртовой матери. Но каким-то чудом удалось сдержаться. Оттолкнув покемона, я пошёл в комнату, чтобы понять: кажется, этим утром все сокомандники предпочтут поваляться в постели. Вишня дрыхла, разве что птиц вернулся с охоты и теперь расхаживал по подоконнику, время от времени шкрябая клювом об раму, очищая его от грязи.       — Удачно, я смотрю, слетал.       Спирроу только горделиво вздёрнул голову и щёлкнул острым клювом.       Я хмыкнул, признавая, что по-другому и быть не могло.       Шумный и скандальный птиц умел быть потрясающе незаметным, когда дело касалось добычи его любимого лакомства — чужих яиц.       Спирроу питал к ним непреодолимую страсть. Впрочем, это не мешало ему быть крайне осторожным и избирательным во время охоты. Он любил яйца насекомых либо птиц и предпочитал достаточно высокие гнёзда. Причиной, возможно, был выбранный им способ охоты. Он долго наблюдал за потенциальным ужином, выясняя, есть ли родители или же потомство брошено на произвол судьбы. После чего аккуратно подбирался и… сбрасывал яйца или новорождённых детёнышей на землю. И уже после приступал к трапезе.       В принципе, такой способ логичен, удобен и безопасен. От ударов об землю детёныши умирали, что позволяло ему не тратить силы на их добивание и борьбу с ними, а яйца получали сильные внешние повреждения или же просто лопались, и их оставалось только съесть, не возясь с плотной защитной оболочкой или скорлупой. Да и такие смерти по каким-то причинам не вызывали у родителей, если таковые были, сильной агрессии. Возможно, дело в том, что… упасть может каждый, и они не видели в нём убийцу. А он и рад этим пользоваться.       Впрочем, по его довольному и гордому виду было ясно, что скоро он решится на новый метод охоты. Он становился сильнее и прекрасно это осознавал. Так что не удивлюсь, если скоро ему надоест ждать и он начнёт наглые и агрессивные рейды независимо от присутствия в гнезде родителей. Ох и нахлебаюсь я проблем…       Вздохнув от ожидания будущих неприятностей, я погладил довольного птица по каштановому оперению.       У спирроу оно не такое гладкое, как у тех же пиджи или свеллоу — те вовсе могут сигануть в воду и вылететь из неё, даже не намокнув, поскольку оперение очень плотное и гладкое, — а, скорее, более взъерошенное и рыхлое. Но гладить мягкие тёплые перья всё равно очень приятно.       Птиц в ответ на это прикрыл глазки и хрипло, с характерным поскрипыванием на выдохе закурлыкал, приоткрыв крылья и ластясь под ладонь.       Я на мгновение поднял взгляд и в отражении стекла увидел смутный силуэт.       Чёрт. Кажется, одиночества и покоя мне не видать.       Я тяжко вздохнул, скрещивая руки на груди, и повернулся к молчаливо стоящему за моей спиной аудино.       Красивая сволочь. Правильный весь такой, аж бесит. И взгляд этот его… Будто в две прозрачные синие пуговицы смотришь. Такой же живой, блядь. Что ж ты, сука, ходишь-то за мной, как привязанный, и глазищами своими стеклянными зыришь, будто дыру просверлить хочешь?       А аудино смотрел.       Рухнув в кресло, я бессильно растёр лицо руками, старясь не обращать на него внимания.       Всё казалось каким-то затянувшимся сном. Кто, чёрт побери, вообще решится продать такого покемона за столь смешную сумму? Где это видано, чтобы лекарь с выставочными данными стоил каких-то пятнадцать тысяч? Не смешно. Совсем. Жутко, скорее.       Мне действительно нужен был медик, и я ухватился за эту возможность, но… до сих пор с трудом верилось, что это не затянувшаяся шутка или чья-то ошибка.       Громкое урчание разрушило повисшую в комнате тишину. Смутившийся аудино наконец отвёл взгляд, прижав уши, потёр пушистое пузико, а я не смог сдержать слабую улыбку.       — Голодный, да? Ладно, счас что-нибудь придумаем.       Я понимал, что мой спешный уход на кухню — это побег, но лучше уж так, чем продолжать сидеть под этим взором и постоянно думать о том, что всё идёт как-то не так.       Впрочем, и не удивительно, что он голодный: последний раз он ел ещё вчера, и то это было мороженое, а оно, хоть и сладкое, недостаточно калорийное, чтобы насытить такого покемона.       На полках было пусто. Я знал, что так и будет, но продолжал изображать активную деятельность, лихорадочно обдумывая, что теперь делать.       С одной стороны, я получил желаемое, а с другой — привык к тому, что добыча еды для голодающих забота самих голодающих…       А вот аудино придётся кормить, что изрядно нарушит мои планы и попытки сэкономить.       О — ответственность, блин.       Захлопнув дверцы очередного пустого шкафа, я тяжко вздохнул и, покосившись на покемона, почесал затылок.       Будь это обычный аудино или мулму, я бы плюнул на всё и отправил бы его самого выкручиваться. Только вот…       Этот слишком цивилен.       Даже сейчас, когда он замер в дверях кухни и продолжал сверлить мою спину своими гляделками, я знал, что стоял он идеально ровно, а мягкий длинный мех аккуратно вычесан и уложен.       Не получалось у меня никак представить его охотящимся или копающимся в мусорке. Вот никак. Он со своей статью и внешностью казался, скорее, чопорным дворецким какой-нибудь аристократической семьи, но никак не уличным покемоном, способным к самообслуживанию.       Закусив губу, я гипнотизировал пустые полки холодильника, прежде чем захлопнуть дверцу и снова взлохматить отросшие волосы, растерянно рассматривая кухню, не оправдавшую надежд.       Я не умел готовить. На плите. На открытом огне я ещё мог что-то сварганить по минимуму, вроде запечённых плодов или шашлыков из подручных продуктов, но вот на плите вершиной моего мастерства была подгоревшая до угольков яичница и выкипевший чайник.       Только вот сомневаюсь, что аудино станет жрать мою стряпню, и травануть собственного покемона — это, конечно, нонсенс… К счастью для аудино, готовить было просто не из чего.       По идее, аудино всеядные покемоны, и многие даже не заморачивались покупкой специализированных кормов для них, а просто давали им еду со стола. Я мог поступить так же, но проблема в том, что от постоянного питания в кафешках и забегаловках бюджет не предполагал прокорм весьма прожорливого покемона.       Там, где я легко мог протянуть на паре блинчиков и чашке кофе, аудино этого даже не заметит.       И в норме-то ему надо почти полкило корма за один присест поедать, если верить всяким справочникам. Человеческая же пища не настолько энергоёмка, как корма для покемонов, а значит, ему потребуется куда больше, чем мне, чтобы наесться. И это только за одно кормление…       Пока я искал информацию в сети по кормлению этой пушистой проблемы, этот… хороший мальчик помыл лапки и уселся на пол в уголок — ждать.       Покосившись на него, я ощутил, как подёргивается глаз.       — Так, ладно, к чёрту. Я в магазин. Ты со мной — потащишь продукты.       Уходить в покебол покемон отказался и упрямо встал рядом, не обратив внимания на моё раздражённое фырканье.       И лишь на улице я понял, что понятия не имел, есть ли в Луссиле продуктовые рынки или привычные мне уличные ларьки. Раньше я видел только кафешки, которые в такую рань всё ещё закрыты.       Зависнув на пару минут посреди перекрёстка, я плюнул и отправился в центральный супермаркет. Вчера я покупал там наушники, а сейчас вот пойду разграблять круглосуточный супермаркет на первом этаже. В конце концов, там выбор продуктов больше.       У раздвижных дверей покемон застыл, видимо, ожидая, что я оставлю его ждать снаружи, но я не собирался вот так просто лишаться свободных рук. Раз уж попёрся за мной, не захотев уходить в покебол, то пускай страдает. Должен же кто-то покупки таскать.       — Чего встал? Тебе отдельное приглашение нужно? Иди давай.       Аудино только растерянно похлопал глазами, но послушно потопал следом, вцепившись лапками во вручённую ему продуктовую корзину и прижав к голове пушистые уши.       Я фыркнул на его напряжённый и растерянный вид, отворачиваясь. Интересно, кто его так завоспитывал, что разумный и послушный, в общем-то, покемон настолько опасался накосячить?       Впрочем, моё раздражение вызвал не столько покемон, сколько ситуация, в которой я находился.       Обычно я предпочитал закупаться в мелких лавочках, уличных ларьках или на рынках, ибо шляться по всем этим супермаркетам терпеть не мог.       Все эти длинные идеально ровные ряды подсвеченных неоновыми лампами холодильников, полок, стеллажей вызывали только один грёбаный страх — что-нибудь случайно разъебать. А чужие взгляды, полные презрения и брезгливости, которые бросали продавцы и редкие покупатели, и вовсе навсегда, как я думал, отвадили меня от посещения сих заведений.       Я мрачно ухмыльнулся собственному отражению в дверце витрины и передёрнулся. Хорошо ещё, что сейчас слишком рано и почти никого нет, кроме сонного продавца на кассе, и не приходилось шарахаться кругалями, огибая редких посетителей и избегая взглядов.       Я покосился на отражение топающего позади аудино. Чувство, что ему неуютнее, чем мне, было приятным. Хотя всё же странно: почему он настолько напряжён? Покемон выглядел так, будто тронешь его — и у него нервный срыв случится. Нехорошо, но ничего, обвыкнет.       Я не оставлю ему выбора.       Покрутив в руках пачку хлопьев, я вздохнул, положив её обратно на полку. Пару лет назад я был готов заложить почку, чтобы только попробовать разрекламированные «Скитти паф» с разными вкусами, а теперь… Теперь вон ищу полуфабрикаты по акции.       Так и происходит процесс взросления? Детские желания и ценности отходят на второй план, и вместо желаемого ищем необходимое?       В голове было абсолютно пусто и как-то звеняще тихо. Что я там собирался купить-то?       Аудино за спиной как-то особенно тяжко вздохнул, а я мысленно с ним согласился. Тоска зелёная-я-я. Ненавижу большой выбор. Никогда не знаешь, как сделать правильный шаг и есть ли он вообще, а налажать не хочется.       В конце концов, я отправился в секцию с кормами для покемонов: лучше уж сейчас отмучаюсь, а потом буду рассусоливать, что ещё надо купить для себя любимого.       Только вот увидев столь желанные коробки с кормом, я замер с подёргивающимся глазом. Я, конечно, всё понимаю, но вот этого не понимаю.       На упаковке корма для гуманоидных покемонов из миски на полу ел… ральтс, словно какой-то фидер-покемон, неразумный и жалкий.       Пальцы сами собой сжались в кулаки.       Все всегда и везде говорят, что покемоны друзья. Все учёные хором твердят, что они разумны, а иные и вовсе умнее человека во много раз. Но… Но даже самых разумных, самых похожих на человека кормят из мисок на полу, будто животных, запрещают сидеть с людьми за столами в кафетериях, не пускают в некоторые магазины, да даже вместо обычной еды им предписано покупать специальные корма…       Всё это лишь слова. Взаимное уважение, дружба, любовь, права — это всё лишь слова…       Меня трясло, пока я медленно шаг за шагом отступал от взбесившей меня полки с кормами. С упаковок на меня смотрели улыбающиеся ральтцы, мачоуки, галейды, алаказмы, гардевуары и прочие гуманоидные покемоны…       Это неправильно, это… не должно быть вот так, это ведь получается, что… всё вокруг просто ложь. Всё вообще вокруг. Они ведь… в самом деле разумные… Это ведь… просто…       Удар головой об острый край стеллажа напротив заставил прийти в себя.       Глухо выматерившись, я почти бегом покинул отдел кормов, пытаясь сдержать постыдную нервную дрожь.       На хер. На хер вот это вот всё. Не хочу это видеть. Не хочу об этом всём думать. Не сейчас.       Пальцы сжались в кулаки. Не думать, не смотреть — не время и не место. Я справлюсь, справлюсь. Надо просто успокоиться. Вдох-выдох, вот так, вдох-выдох, всё нормально, всё хорошо, я подумаю об этом позже…       Звонок ситедекса настиг меня, когда я ещё подрагивающими руками перебирал коробки с сухими смесями разнообразного фастфуда. Честно говоря, не было особого смысла выбирать, поскольку я подозревал что по-любому будут угольки, а не что-то съедобное, но всё же на что-то надеялся. Я пытался понять, что из этого у меня будет меньшая вероятность спалить, — крупу быстрого приготовления или сухую смесь для блинчиков.       Учитывая, что кашу я в последний раз готовил ещё в Орлахоне на бочке с мусором, я сомневался, что у меня получится, а блины не готовил вообще никогда, хотя подкупало, что их надо всего лишь развести и пожарить… Ну я, по идее, должен же с этим справиться? Хотя их спалить, наверное, проще, чем кашу…       И этот звонок был совершенно не кстати, едва не заставив меня уронить эти две пачки.       Заменю. К чёртовой матери заменю мелодию входящего вызова. Каждый раз слышать звук росчерка металла по стеклу выше моих сил.       — Хэй! Ну как тебя встретил туманный Луссил? — голос Макса был отвратительно бодрый и довольный для такой несусветной рани. Где кнопка «Выключить» у этого оптимиста?       — Нормально встретил, обживаюсь вот на новом месте, а ты чего звонишь, да ещё и в полседьмого утра?       Со стороны Макса слышался женский смех и чьи-то голоса; он пару раз невнятно ответил на невнятные вопросы, прежде чем, посмеиваясь, попросил не мешать.       — Ну так солнышко, море, девочки! Для такого прекрасного времени не бывает рано! Надо пользоваться моментом, пока фартит. Может, на фиг твой Луссил и айда к нам? Загоришь, отъешься, отдохнёшь, на человека похож станешь, м?       Я фыркнул на это высказывание и закинул обе пачки в корзинку мнущегося позади аудино.       — Слушай, раз уж ты позвонил, то ты умеешь готовить?       На той стороне трубки послышалось быстро стихшее женское хихиканье.       — Спрашиваешь! Умею. А ты что, решил освоить супертехнику «Путь к сердцу через желудок»? — рассмеялся Макс       — Скорее, убийство с одного блинчика, — я в ответ только хмыкнул, сдерживая улыбку. — Так что ты очень вовремя. Как готовить блины из сухой смеси? На упаковке написано просто развести водой или молоком, но чёт я сомневаюсь, что оно будет нормальным на вкус.       Макс помолчал, и я прямо представил, как он почёсывал в затылке, закатывая глаза.       — Ну, в принципе, как-то так их и готовят. Смесь заливаешь молоком или кефиром, бухаешь туда яиц, можно ещё ванильного сахара, взбиваешь это всё в однородную смесь, для начинки что-нить вроде творога, или сыра, или, там, ветчины, ну и будет счастье.       — Понял, принял, спасибо, — я кивнул, даже не думая о том, что он меня не видел, и закинул в корзинку к покемону ещё и пачку творога. — А яиц сколько?       Настоящие яйца были большими и дорогими, продавались стеком по одному, три и шесть штук. Фидер-яйца были почти в несколько раз меньше, но продавались стеками по три, шесть, девять и двенадцать.       — От одного до трёх, в зависимости от смеси, но купи сразу стеком по двенадцать штук, они быстро уходят и всегда про запас должны быть.       Я снова кивнул, закидывая в корзинку пачку в двенадцать яиц. Ничего, пока деньги есть, это терпимо. В конце концов, мне аудино не один раз кормить придётся, и лучше бы еда была под рукой.       — Так чего звонишь-то? Если не считать попыток соблазнения меня поездкой на море, тут сразу говорю нет, мне ещё дела надо закончить.       — М, ну дела — эт, конечно, важно, но ты вроде как говорил, что хочешь себе лекаря приобрести? Да, чёрт, Рикс, займи их чем-нибудь, я занят…       В наушнике явственно послышались звуки возни, сдавленный смех и беззлобная ругань.       Я фыркнул на это, не сдержав улыбки. Жизнь у парней, я смотрю, кипит, интересно всё же, как, несмотря на тотальную занятость, они умудрялись оставаться такими жизнерадостными и находить время на отдых, пляжи и девочек?       — Так вот, что я хотел сказать-то, — Макс вернулся к разговору, и наконец стало тихо. — Короче, тут один местный продаёт девочку мулму, она старая и глухая, но слуховой аппарат он вместе с ней за доплату отдаст, а возраст, думаю, что не шибко для тебя важен. Она бывшая дикая, но лечить может. Знает исцеление и целительный звон. Я так мельком карточку её просмотрел, вроде ещё что-то полезное было, но навскидку не помню. Цена, кстати говоря, неплохая — он за тридцать без вопросов продаст и ещё за пять имплант, по крайней мере, ты дешевле не найдёшь, в конце концов, старуха за тридцатку — это лучше, чем молодняк за пятьдесят.       Я ошарашенно залип на банку сгущёнки. О том, что искал лекаря, я говорил, да. Но совершенно не ожидал, что это кто-то запомнит, вспомнит в нужный момент, да ещё и узнает всю необходимую инфу. Неожиданно и приятно. Даже немного жаль, что уже и не надо.       — Спасибо, Макс, но я уже купил себе аудино.       — Да ладно?! Круто, а за сколько?       Я только плечами пожал, вчитываясь в состав гранулированной походной смеси. Надо будет потом закупить…       — Я максимальную ставку в пятнадцать поставил.       — Брешешь.       — Нет.       Молчание было красноречивее всяких слов. И я Макса полностью понимал. Это не просто мало. Это очень мало.       Тем подозрительнее было, что на моё объявление так быстро откликнулись, да ещё и согласились без всяких условий продать такого покемона.       А я ведь вполне мог согласиться на большую сумму, пусть даже влез бы в кредиты. Но нет. Мила расплатилась по моей ставке и даже не попыталась торговаться, что и наталкивало на сомнения и нехорошие мысли, полные подозрений. Жаль только подозрения к делу не пришьёшь, а по всем документам, что я просмотрел, покемон чистый, как и его хозяйка.       — Не пойми меня неправильно, Кир, но ты уверен, что его следовало покупать?       Я вздохнул, признавая, что, возможно, и не следовало, только вот без лекаря пытаться браться за что-то серьёзное нет никакого смысла, ибо лечить напарников лекарствами или постоянно бегать в покецентр я разорюсь. Всё же, несмотря на работу в покецентре и скидки на лечение, это всё равно прилично бьёт по карману.       — Давай не будем об этом? По крайней мере, сейчас. — Я покосился на отражение аудино в одной из стеклянных витрин. — Может быть, позже.       Тяжёлый вздох был весьма многозначительным.       — Мы беспокоимся за тебя: тридцатник — это минимум, за который калечного с лечением продают, а тут… Ну да ладно, будем считать, что тебе снова повезло. Правда, подстраховаться не помешает. Счас пойдёшь в покецентр, закажешь полное психобследованивание этого твоего аудино.       Голос Макса был мрачен, и, судя по интонации, он крайне недоволен происходящим.       — Я не дома, я вообще в магазе, так-то прям вот щас не выйдет.       — Ну как освободишься, но вообще желательно вот прям сегодня, чтобы не затягивать. Это правда очень серьёзно и важно. Потом запросишь родословную, мало ли, может, он от чёрных линий произошёл, ещё хорошо бы сделать расшифровку генома, мало ли, вдруг смесок, они тоже дешёвками бывают, но это уже если деньги лишние есть.       Я только тяжко вздохнул: не было проблем — приобрёл аудино, блин…       — Это вот всё прям так необходимо?       — Да. — Макс на той стороне, казалось, морщился, и я закатил глаза. Грёбаные траты. — По уму это надо было сделать до покупки, пробивать доки по базам… Стоп. Он вообще с доками? Ты их смотрел?       — Обижаешь, — заворчал я с обидой и снова покосился на отражение мирно следующего за мной покемона. — Не совсем же я зелёный, кой-какое понимание вещей имею.       Макс только раздражённо цокнул языком, перебивая:       — По делу давай.       А мне ничего не осталось, кроме как тяжело вздохнуть и выдать всю известную на данный момент информацию:       — Есть у него документы, родуху отследить не удалось, как и питомник. Он, может быть, либо потеряшка, либо дикий, короч, по прошлому у него всё глухо. Хотя, возможно, это просто мне не удалось отследить. Сменил нескольких хозяев до меня ещё, ни у кого долго по разным причинам не продержался, дольше всех у последней хозяйки пробыл. Завоевал вместе с ней несколько контекстных лент, но потом уже класс соревнований повысился, и он, судя по всему, перестал справляться. Хозяйка приобрела ему в напарники баттитуна. Поладить с бабочкой он не смог, и начались конфликты, судя по всему, на почве ревности. Дальше хуже. Деваха перестала уделять проблемному напарнику время, он, чтобы привлечь внимание, все её выступления с этой бабочкой запарывал. В конце концов, его хозяйку отстранили от выступлений на несколько недель. По её словам, продала она его, потому что срок отстранения уже к концу подходил, а возиться с ним у неё не было никакого желания и сил.       — Короче, понятно, ты купил его по доброте душевной. Что у него полезного, кроме жалостливой истории, есть?       Я снова представил хмурое лицо приятеля и хмыкнул.       — Ну, по доброте так по доброте. Но, в принципе, он не так уж и плох, как ты думаешь. По общим параметрам слабосилок, но сет способностей и атак очень приличный. Так что есть с чем работать, минус в том, что всё сырое и недоделанное. Но ты лучше меня знаешь — довести и отработать не такая уж проблема. Тесты тоже вроде все необходимые сданы, и отметки о контроле стоят, так что не очень понимаю, зачем его ещё раз гонять через всех этих мозгоправов, но раз надо, то сделаем.       — Если он контекстный, то я вообще ничего не понимаю, — Макс тяжко вздохнул, и я представил, как он потирал шею — как всегда, когда задумывался. — Он не может чисто за счёт завоёванных лент меньше тридцатника стоить. А если учитывать, что, по твоим словам, у него хороший сет, то цена должна точно должна больше сороковника быть… Что-то тут нечисто, ну да ладно, разберёмся. А насчёт врачей — ты сходи: аудино вообще, если питомниковские, должны их ежегодно проходить, да и передачу надо под контролем психолога оформлять. Короч, пускай пройдёт, хуже не будет. По крайней мере, если есть какие-то беды с башкой, то выяснишь это до того, как он тебя расчленит где-нибудь на лужайке.       Я обречённо застонал, признавая его правоту.       — Понял, понял. Тебе копии доков прислать? Мало ли, может, я чего-то не заметил.       — Давай. Гляну, что там и как. И… Серьёзно, послушайся моего совета, — голос у Макса стал пугающе серьёзным. — Выверни ему шайбу на полную. Во избежание.       Я только устало кивнул.       Несмотря на то, что я, как и многие дикие тренеры, категорически против подчинения покемона через управляющий элемент покебола, этот случай выходил за рамки и был слишком подозрительным, чтобы пускать его на самотёк. Аудино были как раз из тех покемонов, которые осознанно могли находить слабости и лазейки при работе с вывернутой шайбой подчинения, обходить блокировку и вредить хозяевам под видом помощи. Единственный способ избежать подобного обхода — полное подавление.       Неприятно, вредно для психики, но, по крайней мере, это рабочий способ гарантировать безопасность тренеру, в случае если такой покемон решит осознанно вредить хозяину.       — Вот и ладушки, — Максимельян усмехнулся. — Я тебе счас контакты покесихолога хорошего скину, она, конечно, довольно дорого берёт, но тётка опытная, и если есть какие-то отклонения или проблемы, то распишет тебе всё по пунктам с методами коррекции.       Деньги, деньги, деньги… Всё упиралось в деньги. За то время, что проработал в Голденроде, я смог поднакопить энную сумму, но после покупки аудино остался самый минимум на то, чтобы залатать отцовскую толстовку, а потом снова окажусь с пустым счётом и ветром в карманах.       Попрощавшись и отключив звонок, я понял, что уже минут пять залипал на стенд с молочной продукцией.       Дерьмовый день.       Молоко в бутылках с весёлым стилизованным изображением милтанка на идеализированном цветочном поле вызвало горькую ухмылку.       Сколько таких вот тренеров, что видели милтанка только по таким вот изображениям? И как бы они удивились, узнав, что милтанки — это просто фидер-вид самок тауроса, созданных исключительно для производства молочной и мясной продукции.       Толстые, флегматичные, с пузом до земли и непропорциональным выменем, с трудом передвигающиеся на слишком коротких ногах. Практически всю жизнь они проводили, либо лёжа пережёвывая траву, либо стоя в небольших стойлах, крепко привязанные к отсеку, чтобы не расхаживали по стойлам и не наступали на едва не касающиеся земли соски вымени.       Редкие фермеры рискуют вообще выпускать их на пастбища, прекрасно зная, что это чревато травмами вымени и понижением молочности. И то обычно так поступают лишь с мясными подвидами: у тех молока и так мало, хотя вымя всё ещё здоровое, но оно тоже идёт в магазины как вкусный, полезный и дешёвый субпродукт.       Я фыркнул, вспомнив, как однажды на забойной ферме несколько недель зарплату выдавали субпродуктами. Как нам тогда с пацанами пришлось поебаться, чтоб научиться их нормально готовить и не сдохнуть с голодухи или, что ничуть не веселее, от отравления. Чего мы тогда только ни готовили: и котлеты из телячьих мозгов, и говяжьи хвосты, и потроха, и обрезь с голов и мослов… Да даже бычий корень и яйца запекали; это не говоря ещё о копчёных и жареных до хруста шкур, на которых иной раз даже сало попадалось.       Плевались поначалу, типа не мясо это все, а одни отбросы, но ничё — жрали: голод — лучшая приправа. Пусть даже от мяса там одно название было. Ностальгия, блядь.       Век бы не вспоминать.       Обернувшись, чтобы закинуть молоко в корзину, я понял, что где-то потерял этого чёртового аудино. Нахмурился, прикрывая глаза и считая до трёх, прежде чем пойти его искать.       С одной стороны, я понимал, что вроде как он не виноват, а я сам задумался и потерял бдительность, а с другой… раздражает.       Впрочем, далеко идти не пришлось. Покемон со стеклянным взглядом застыл перед стендом с конфетами на развес. Он был так сосредоточен, что, казалось, мир для него перестал существовать. Моё появление заставило его крупно вздрогнуть и, прижав уши, отвести взгляд.       Ухмыльнувшись, я взвесил в руке один из пакетов. «Этреска» — конфеты из ягодного мармелада в глазури. Та ещё дрянь на вкус, даже домашние самоделки вкуснее. Только вот… Когда я бросил пакет с конфетами и бутылку с молоком в корзину, аудино посмотрел на меня так, будто у него на глазах Вселенная разверзлась.       На кассе я расплачивался, понимая, что денег остаётся впритык и заработок найти всё же придётся, и чем быстрее, тем лучше. Сонный продавец, видя, как покемон неохотно отдал пробивать конфеты, со слабой улыбкой сказал, что я баловал своего покемона. Я только фыркнул.       Угу. Баловал. Он вцепился в пакет с этими конфетами с таким остервенением, что и дураку понятно: для него «Этреска» не просто дерьмовые мармеладки, а что-то большее. У него даже лапы, чёрт побери, тряслись от напряжения и страха, что я их отниму, и бросал он при всем этом на меня такие взгляды, что удивительно, как от меня ещё дым не повалил.       Уже дома, разбирая покупки, я решил, что, пожалуй, не буду больше покупать гуманоидных покемонов. Слишком уж много хлопот доставляет уход за ними. Возможно, позже, когда наберусь достаточно опыта и буду знать, как действовать правильно, но сейчас… сейчас, к сожалению, возни больше, чем пользы.       Нафиг мне это счастье надо? Аудино вон покемон-помощник — вот и будет мне помогать… Посмеявшись про себя над образом покемона в переднике, я снова вчитался в инструкцию по приготовлению блинчиков, сверяясь с рецептом, что прислал Макс в обмен на копию документов.       В сухую смесь влить молоко, добавить одно-два яйца… Перемешать.       Пока я возился с тестом, аудино, снова помывший лапки, уселся в уголке ждать. Покосившись на него, я едва передёрнулся, но постарался отвлечься.       Бесит. Просто бесит…       Я не имел права судить, поскольку у каждого из нас есть своя история, приключения, провалы, победы. Только вот всё же мне до безумия хотелось дать в морду тому, кто убедил его, что он всего лишь животное, чьё место на полу.       Первый блин получился комом. Вернее, я недожарил его, и он слипся в непонятную массу, которую я умудрился спалить.       Второй просто сгорел.       На третьем я матерился уже в голос, понимая, что ещё немного — и я психану и плюну на всё, выкинув недоблинчики к чёртовой матери, зря потратив деньги. Знал же, что так и будет, но нет, зачем-то пытался заново…       Идиот.       На четвёртой попытке аудино мягко коснулся локтя лапкой и забрал у меня сковородку, аккуратно оттесняя меня пушистым боком и глухо ворча что-то виноватое.       Я выдохнул, понимая, что нихрена в этой жизни не понимал.       Аудино держал сковородку не очень ловко, но, к моему изумлению, первый же блин ему удался.       Хмыкнув и подставив тарелку для готовых блинов, я уселся на стул, глядя, как поначалу неловко и скованно двигался покемон, но с каждым новым блинчиком, ложащимся со сковороды на тарелку, его движения становились всё более свободными и уверенными. Покемон то и дело оглядывался, косясь и прижимая уши, но я только криво улыбался, пытаясь подбодрить его и принимаясь за фарширование блинов творогом с сахаром.       Сыр подошёл бы лучше, но он был мне не по карману. Творог, в общем-то, тоже продукт недешёвый. Впрочем, побаловать себя раз в месяц вполне допустимо.       — Чаар-чаар, — Вишня зашла на кухню, сонно ворча, и ткнулась мордой мне в ногу, ласково прикусывая протянутые к ней пальцы.       Я погладил её по подставленной голове и вздохнул, когда чармандерка залезла мне на руки, укладывая голову на стол, и шумно принюхалась. Выпечка её заинтересовала, и она осторожно пыталась стянуть с тарелки уже завёрнутый конвертиком блин с начинкой.       Я щёлкнул её по носу, но она только пофыркивала, смеясь, и, спрыгнув с колен, убежала обратно в комнату. Оттуда послышалась возня и раздражённое тявканье. Корн соизволил вернуться.       Я только покачал головой, откусывая от так и не украденного Вишней блинчика.       Проблемы начали накапливаться, и что с этим всем делать — я пока даже не представлял, хотя понимал, что рано или поздно придётся разгребать всё это накопившееся за время бездействия дерьмо.       Но фиг с этим, сначала надо закончить всё с аудино.       Покемон же как раз закончил жарить блины и, поставив передо мной полную тарелку… примостился в уголке.       У меня дёрнулся глаз. М-да. Не такого я ожидал.       — Так, нечего тебе на полу торчать, иди сюда.       Я похлопал по соседнему стулу. Покемон только тяжко вздохнул с видом «Хозяин, вот чего тебе ещё надо?», меняя место дислокации: из угла пересел на место возле ножки стула.       Я снова хлопнул по сиденью.       — Садись здесь.       Аудино покосился на меня, потом на стол, снова перевёл взгляд на меня. Нахмурился и медленно, осторожно, бочком примостился на многострадальный стул. Выглядел он при этом так, будто я прям счас собирался прибить за это.       — Умница.       Сам не зная, зачем это делал, я, слабо улыбаясь, погладил покемона по большой лобастой голове, ощущая под ладонью бархат невероятно густого и мягкого меха.       Аудино судорожно вздохнул, глядя расширенными до предела глазами, и я отстранился, ощущая неловкость от этого порыва. Не стоило мне…       Смутились мы оба. Я — тем, что лапал ещё не доверяющего мне покемона, который вроде как не выражал особого желания, чтобы его лапали вот так, а он… А чёрт знает, что там в его пушистой башке крутилось, но судя по тому, как он отвёл взгляд и сжался, смущение всё-таки было.       — Ешь давай — что, зря готовили, что ли?       Аудино только моргнул, растерянно взяв протянутый ему конвертик с творогом, и сделал очень осторожный пробный кусь, не сводя с меня взгляда. Я кивнул и снова посвятил всё внимание начинке, заворачивая её в блинчики. Покемон успокоился и опустил взгляд, а я мысленно выдохнул. Не заметил.       Это дико — наблюдать за собственным покемоном исподтишка, будто не имеешь на это право, но спугнуть его мне бы не хотелось.       Странный он. Забитый какой-то. Тихий до жути. Вишня с Корном, почитай, почти всё время ворчат, или переругиваются, или бухтят про себя, выражая эмоции, а этот за всё время только пару раз едва слышно что-то пробормотал да один раз голос подал, когда получил мороженое, и то скорее от неожиданности, нежели по желанию .       Кто бы его ни тренировал, последствия разгребать всё же придётся именно мне. Впрочем, пусть с этим психолог занимается. Я буду действовать по её указаниям и нивелировать последствия.       Блины оказались вкусными и, что печально, закончились быстро.       Пару раз на кухню заглядывали Вишня и Корн, привлечённые вкусным запахом и желающие узнать, как скоро я освобожусь. Видя, что я никуда не тороплюсь, они снова уходили в спальню вяло ругаться и ворчать друг на друга. По крайней мере, они не мешались.       Мытьё посуды я взял на себя. Аудино снова наблюдал за мной, сверля спину удивительно неприятным взглядом, от чего я пару раз передёргивал плечами. Потом не выдержал и всучил покемону полотенце.       — Вытирай давай, нечего мне в спину пялиться. Неприятно.       Удивительно, но помощником он оказался отличным. Учился быстро, действовал молча и старательно, не капризничая и не пытаясь увильнуть. Купить ему, в самом деле, фартук, раз уж он так в этом хорош?       Посмеявшись, я наконец выключил кран и потянулся до хруста костей.       Повернувшись, я едва не словил инфаркт — аудино стоял опасно близко ко мне. Как я не услышал шагов? По позвоночнику невольно стекла капля холодного пота.       Он слишком близко. И взгляд этот, от которого меня передёрнуло. Хотелось сделать шаг назад, но позади мойка, и я упёрся в неё спиной… Сердце колотилось в висках, заставляя сжимать пальцы в кулаки до боли от ощущения незримой опасности.       Только вот он отвёл взгляд и, прижав уши, протянул мне так и не развязанный пакет…       «Этреска».       Улыбку сдержать тяжело, но я справился. Руки с трудом слушались, и пальцы ещё подрагивали, когда я развязал тугой узел и вернул ему пакет.       — Я для тебя их купил, так что ешь.       Мне хотелось сказать так много, но я только головой встряхнул, чтобы не видеть этого открытого и ошарашенного взгляда с какой-то болезненной искрой в глубине. Есть вещи, которые я не хотел знать.       Не сейчас.       Я ушёл в комнату, не обернувшись, чтобы замереть на пороге, ощущая, что ещё чуть-чуть — и буду готов убивать.       В чистой и ещё совсем недавно прибранной комнате царил бардак. Как маленькие, в общем-то, иви и чармандер способны устроить срач в любой комнате независимо от того, сколько там мебели или других вещей, я просто не представлял.       Но они, блядь, справлялись. Комнату покрыл тонкий слой белых перьев из разорванной подушки и матраса. Одеяло на полу, то, что осталось от подушки, — там же, а на кресле с довольным до неприличия видом возлежал накрытый чехлом с кресла Корн, щурящий багровые глазища. Вишня же затаилась под развороченным матрасом, только хвост торчал — выдавал.       И за всем этим с гордым видом наблюдал со шкафа птиц, уже украшенный перьями и теперь напоминавший какую-то райскую птицу из-за торчащих из родного серо-бурого оперения ярких белых перьев.       — Ну вы… Блядь, охуели…       Я покачал головой, не находя нормальных слов, чтобы выразить весь спектр чувств.       И хрен бы с тем, что устроили бардак, — прибраться не проблема, только вот придётся покупать новое постельное бельё, потом ещё объясняться с хозяйкой за порчу имущества. А я ведь только из магазина…       — Чаар-чар, — донеслось смущённое ворчание из-под матраса.       Я только головой покачал, доставая сокомандницу из плена ткани и перьев.       Впрочем, чего я ожидал от компании мелких хулиганов, впервые увидевших перьевую подушку? До этого-то спал на синтепоновой, а тут… что-то новое, вот и вскрыли.       Правда, как я буду это хозяйке объяснять — отдельный вопрос.       — Ладно, паразиты, сворачиваем веселье и помогаем мне здесь всё убрать.       Корн с птицем посмотрели на меня так, что я аж засмущался — какую глупость, оказывается, сморозил. Ага. Как же, разгребать последствия они будут. Да ни в жизнь.       Поставив чармандерку на пол, я вздохнул и потёр переносицу. Эти два засранца, видимо, решили выбесить меня прямо с утра. Что ж, им удалось. Ещё немного — и начнётся раздача охуительнейших бонусов, ибо с меня на сегодня хватит, а тратить на выходки этих гадёнышей последние нервы и силы желания нет.       — Так. Корн, поднимай свой разжиревший до безобразия зад и найди мне совок. И либо ты сделаешь это сейчас, либо я придам тебе ускорение пендалем. Вишня, твоя задача — принести мне веник, и нет, это не значит, что по дороге его можно общипать. Птиц, заканчивай с маскарадом — и вперёд отрабатывать воздушный поток, задача: собрать перья в кучку и сдуть их со шкафа и штор. И если ты, блядь, устроишь ёбаный ураган, я обещаю, что новую подушку набью твоими перьями!       Ворчащие и недовольные покемоны неохотно зашевелились, принимаясь за выполнение приказов.       Скрестив руки на груди, я наблюдал, как моя команда разгребала последствия собственного любопытства. Птиц, правда, попробовал было схалтурить, подняв шторм, и свалить втихую в открытое окно, но мне было достаточно только оскалиться, чтобы он резко передумал и послушно сбалансировал силу атаки.       Вишня с веником умудрилась застрять в проходе. Она повернула его поперёк и упрямо пыталась пройти, снова и снова врезаясь в дверной косяк, и застревала. Ивик же пришёл самым последним — с самым недовольным видом. Совок, по его мнению, был грязным, пыльным и совершенно не вписывался в его образ. Я только нахмурился, на что Корн передёрнулся, скривив морду, и с оскорблённым видом залез на кресло вылизываться.       Оглядев весь этот белый плен, из которого мне надо было выбраться, я уже взял было в руки веник, как незаметно подошедший аудино мягко тронул меня за локоть. Не успел я спросить, что ему нужно, как он отжал у меня веник, оставив меня растерянно наблюдать, как он, словно заправская домохозяйка, убирал с пола перья и мусор.       — Эм, ну… Может быть, я могу чем-то помочь?       Аудино лишь головой покачал, что-то тихо пробормотав, и дёрнул ушами.       Я, пожав плечами, отступил на кухню. Не то чтобы там было чем заняться, но мешать решившему взять на себя уборку аудино я не рисковал.       Допив чай, я вернулся в комнату и увидел там первозданную чистоту, почему-то зашуганного птица, жавшегося в дальнем углу, и монументально спокойного аудино, на которого с опаской поглядывал Корн.       Только Вишня развалилась на застеленной кровати как ни в чём не бывало.       Я обвёл питомцев тяжёлым взглядом и неловко усмехнулся, благодарно кивая.       — Ну, не ожидал, но спасибо большое за помощь.       Аудино аж просиял.       Уже по дороге в покецентр я задумался над тем, что аудино продолжал меня удивлять. Причём я не уверен, что это приятное удивление. Слишком уж он назойливо вмешивался в мои дела — так, будто имел на это право.       Я не против помощи, но это не значило, что нужно делать всё за меня, особенно когда я не просил. И дело не в том, что я не благодарен, а в том, что такое своеволие, особенно без позволения, ставит под сомнение авторитет тренера. Не то чтобы он высок, а такие поступки делали его ещё ниже. Учитывая сложности команды, мне никак нельзя терять авторитет. Будь я только с Вишней, никаких проблем бы не было, но не тогда, когда дело касалось Корна или птица.       Тот же Корн в любой момент мог выйти из-под контроля, в случае если перестанет считать меня лидером, а с птицем мы вообще общались исключительно на взаимоуважении. Выйдя из-под контроля, каждый из них способен доставить очень много неприятностей, а уж вместе они вообще локальная катастрофа.       Я не знал, понимал ли это аудино, но ставил он меня в весьма неудобное положение. Что ещё неприятнее, я не мог даже отменить приказ или наказать его за вмешательство.       Ладно, хрен бы с потерей уважения и его желанием влезть, куда не просят, — так это, чёрт побери, как минимум странно! Я ощущал себя так, будто не покемона приобрёл, а слугу или дворецкого!       С тяжёлым вздохом я кивком поприветствовал дежурную Джой и упал в фойе на диванчик, проглядывая все необходимые мне контакты. Надо бы связаться с покепсихологом, потом ещё уговорить этого аудино…       Вспомнив его утренний взгляд, вымораживающий до костей, я передёрнулся. Что-то мне подсказывало, что я с ним намучаюсь и что уговорить его на психолога та ещё задачка.       С тяжёлым вздохом я поднялся и пошёл в комнату с видеофонами, чтобы сделать несколько звонков.       Беседа с покепсихологом была познавательной и достаточно приятной. Женщина быстро и чётко расписала, что будет проводить, для чего, сколько времени это займёт и будет стоить. Радовало то, что она охотно отвечала на мои вопросы и без проблем согласилась на кредит. В общем, тётка мне понравилась. Надёжная, спокойная, мягкая, но сильная. Именно такое впечатление она о себе оставила. Мне понравилось, что она сразу предупредила о возможных подводных камнях и предупредила, как можно их устранить. В целом этот вопрос был решён — оставалось только уговорить самого аудино, только вот… не задалось с самого начала.       Покемон категорически не хотел никуда уходить даже на время. Отворачивал голову, прижимал уши и молчал, напряжённый, собранный, угрюмый. Будто к бою готовый. Это тревожило, как и тяжёлый мрачный взгляд куда-то в сторону без малейшего отклика. В конце концов, я сдался. Не сегодня.       Извинившись перед женщиной за то, что не смогу сегодня отправить ей покемона, я выслушал слова утешения и поддержки, кивнув. То, что он боялся и нервничал, это понятно. Но вот как убрать этот страх, мне пока непонятно.       Можно было бы, конечно, отправить его насильно и не спрашивая. Только вот это плохая идея. Такие вещи в принципе очень сильно влияют на контакт покемона с тренером, а у меня он с ним вообще никакой — только познакомились, считай.       Выйдя на свежий воздух, я прищурился, глядя на яркое небо и длинно выдыхая.       Дерьмовый день. С самого утра. Уже все нервы измотали, с-сволочи.       Никогда не любил уговаривать. Да и не умел, если честно. Придётся, видимо, учиться.       Пнув подвернувшуюся на тротуаре крышку из-под газировки, я потопал туда, куда и собирался отправиться. В лес на тренировку.       Если настроение дерьмовое, ничто не может ухудшить его больше неудачной тренировки. Добьём себя, так сказать.       Я хмыкнул на эту мысль, скалясь на тёплое солнышко и полной грудью вдыхая запах распустившихся глициний и камелий. Хо-ро-шо. Спокойно. Невольно начинаешь улыбаться, вдыхая напитанный цветочным ароматом воздух с почти неуловимой лесной ноткой.       Покебол с аудино настойчиво завибрировал, выпуская покемона наружу. Я только глаза закрыл, улыбаясь. К чёрту. Всё к чёрту. Разберёмся. В конце концов договоримся, это ведь тоже часть моей работы как тренера. Договариваться.       — Ну что, пошли? Кто последний, тот слоупок!       Я сорвался с места, на ходу выпуская из покебола остальных, и со смехом увернулся от решившего сразу же куснуть за штанину Корна.       В лесу, шагнув под тёмные густые кроны, я позволил себе выдохнуть и остановиться, прислоняясь к шершавому прохладному и пахнущему смолой стволу.       Хорошо. Просто хорошо.       Вишня прыгала рядом, чаркая и фыркая, — она, в отличие от рвавшегося вперёд и выигравшего Корна, не пыталась обогнать, скорее просто наслаждалась пробежкой, чем соревновалась. А иви же теперь пытался отдышаться, вывалив розовый язык.       Птиц издевательски стрекотал с ветки, а аудино пришёл последним с очень растерянным и непонимающим видом.       Я только головой качнул на его недоумение. Должен был бы, по идее, учесть, что из-за своей прямоходячести он самый медленный, но растормошить его всё же хотелось. Пора бы ему уже вливаться в команду.       — Нарекаю тебя почётным слоупоком этого дня! — я засмеялся, хлопая его по плечу, и повернулся к уже отдышавшимся напарникам.       — Аурд… Аурд-дино? — покемон растерянно наклонил лобастую голову, но я уже не обращал на него внимания.       — Ну-с, троглодиты, тунеядцы и прочие нехорошие личности, пора бы уже приниматься за работу.       Корн смотрел на меня так, что я прям ощутил себя жестоким работодателем, пытающим загнанных рабочих на дымных фабриках. Вот только их сытые морды ни разу не напоминали лица заёбанных жизнью рабочих и покемонов на фабриках Орлахона, так что я не проникся.       — Сегодня ваша задача — найти и обезвредить джуснеля. — Подозвав команду, я активировал на ситедексе изображение покемона-улитки. — У него жучиный тип и очень крепкий панцирь. Он медленный, но это не значит, что он не может быстро атаковать. В основном полагается на защиту панциря, но может использовать бросок камня, плевки паутиной, возможно, дистанционные каменные атаки, такие как каменный взрыв и меткий бросок. Почти уверен, что может срыгивать кислоту, поэтому не давайте себя кусать и, главное, следите за почвой, на которой стоите, — всё же за счёт слизи он может изрядно испортить вам атаку.       Я обвёл сосредоточенных питомцев взглядом. Вишня, пусть и слепая, прекрасно знала свои слабости и потому в поиске добычи, скорее всего, будет полагаться на Корна или птица. Не то чтобы мне это нравилось, но я был вынужден признать: Вишня всё же не сталкер — она танк. Мысленно поставил галочку на то, чтобы исправить это недоразумение, и медленно кивнул.       — Хорошо. Единственное, о чём я вас прошу, — не попадайте под его атаки и постарайтесь не повредить панцирь. В первую очередь обыскивайте места со сладко пахнущими цветами и каменисто-глинистой почвой. Теперь вперёд. Искать!       Я поднялся, глядя, как птиц, свистнув, увлёк за собой Вишню в редкий подлесок, а Корн, не обернувшись, исчез в кустах. Аудино только глазами похлопал и… никуда не пошёл — только уши прижал в растерянности.       Я со вздохом покачал головой. Отозвать бы его, но разве ж пойдёт.       — Так, ты, так уж и быть, пойдёшь со мной, попробуем тоже его найти.       В сегодняшней охоте был не столько элемент тренировок, сколько сокрытый план по подработке.       Джуснели на самом деле отличные покемоны для тренировок хотя бы потому, что вместо сражения предпочитали спрятаться в крайне прочную раковину, и фиг ты его оттуда достанешь.       С типом у него вообще всё очень забавно вышло. Этот покемон обладал всего одним настоящим типом — жучиным. Его второй — каменный — тип дали ему по ошибке. Единственное, что у этого покемона от каменного типа, — это его панцирь, который он выращивал из поглощённых минералов, и пара довольно слабых атак. В результате очень многие тренеры, не зная предысторию открытия видов, пытались победить джуснеля водными покемонами, поскольку считается, что каменный тип боялся воды. Только вот с джуснелем это не работало. И смотреть на лица растерянных и ошарашенных тренеров, которые проигрывали этим медлительным и безобидным покемонам просто потому, что поставили не на тот тип, — настоящее удовольствие.       Хотя, если не учитывать очень крепкую защиту, этот покемон совершенно беспомощен. Слабые атаки, миролюбивый нрав, очень низкая скорость передвижения. Джуснеля при должном терпении способен загрызть даже катерпи, не говоря уже о более умных и хитрых покемонах, естественно, при наличии либо силы, либо огромного терпения.       У меня был план, и от покемона мне нужна была исключительно его раковина.       Эти раковины, сверху напоминающие завёрнутые в спираль с тупыми наростами по краю валуны из камней и минералов, тёмные и тусклые, казались невзрачными, но это впечатление очень обманчиво.       Толстый внешний слой грубого отмершего минерала можно было сколоть, открывая красивейший живой перламутровый слой разных оттенков из кристаллизованных отложений и тончайшей паутины сосудисто-нервных потоков, но это с внешней стороны. С внутренней же это был тонкий слой цветного перламутра.       Из таких раковин даже делают резные украшения и настоящие произведения искусства, да и коллекционеры неплохо покупают просто потому, что двух одинаковых панцирей джуснеля не встретить. А ведь ещё бывает, что везёт и панцирь джуснеля оказывается не просто перламутровой раковиной, а настоящей жеодой. Хотя такое бывает ну очень редко, но судя по файлам, что я смог найти, выглядит это сногсшибательно. Да и стоит тоже очень-очень прилично. Меня сейчас устроит и обычная раковина. Главное — найти джуснеля.       Спирроу прилетел ко мне спустя почти час после начала поисков. Так что к тому времени, как я добрался до добычи, джуснеля давно окружили Вишня и услышавший боевой писк птица Корн. Пока они не знали, что делать с затаившимся жуком, так что просто не давали ему никуда уползти. Благо хоть не пытались пожевать каменную ракушку.       — Вишня, угли на пятнадцать. Корн! Лобовая с уворотом! Спирроу — обнаружение.       Угольки разбились о раковину, не причинив вреда, но высунувшиеся было усики джуснеля, похожие на две веточки с зелёными пушистыми шишечками на концах, тут же спрятались обратно в глубину каменной крепости.       Можно было бы раскалить панцирь и сварить джуснеля в нём живьём, но я решил так не делать, и этому было сразу несколько причин.       Во-первых, пасть Вишни ещё не до конца восстановилась, и сильные огненные атаки для неё болезненны — не хотелось бы повредить только начавшую заживать слизистую. Во-вторых, был высок риск того, что из-за слишком высоких температур перламутр внутри может растрескаться и облезть, да и сам панцирь покроется микротрещинами, что существенно повлияет на снижение его цены.       Тем более мне нужно всего лишь угробить улитку, а не раскроить драгоценную раковину в труху.       Взявший разгон Корн был медленнее Вишни и, к сожалению, неаккуратен — подвело заживающее плечо. В последний момент прыжка, когда он должен был принять удар плечом, Корн заскользил больной лапой и протаранил раковину лобовой атакой… Буквально. Впечатавшись в неё со всей дури лбом.       Птиц от смеха даже сосредоточиться на полёте не смог, едва не рухнув, и, чтобы отсмеяться, поскрипывая, уселся на поваленную раковину, стрекоча.       — Спирроу…       Моим тоном можно было заморозить озеро, на что птиц снова проскрежетал шатающемуся Корну, который пытался отойти в сторонку, и вновь взмыл в воздух.       Обнаружение — одна из особенностей многих хищных покемонов. Хорошая способность, если хочешь быть готовым к любой неожиданности, так что пускай тренируется. А то у него пока с этим всё не очень хорошо. Отвлекался птиц слишком легко и терял всё преимущество. Я вздохнул, ставя ещё одну мысленную отметку.       Корн, уже встряхнувшийся, лохматый и раздражённый, тявкнул, давая понять, что готов к ещё одной атаке.       — Молодец, Корн, — концентрация, затем укус!       Концентрация… Это не атака — это, скорее, уровень выдержки, а Корн, будучи весьма целеустремлённым, имел к этому определённые способности. Ему б ещё немного терпения…       Я видел, как он напрягся всем телом, не сводя взгляда багровых глаз с замершего внутри панциря джуснеля.       Теперь только ждать, у кого первым сдадут нервы: у Корна, который потеряет концентрацию, или у джуснеля, которому совершенно не нравилось сидеть под чужим пристальным взглядом без возможности атаковать. Рано или поздно кто-то из них сорвётся. И проиграет.       Только вот Корн готов к атаке, а джуснелю придётся высунуться из раковины. Это и будет шанс, которого ждал Корн.       Вишня неспешно обнюхивала раковину, ставя на неё когтистую лапу. Шумно вздохнула, и её вязкая слюна капнула на лесную подстилку.       Я сел на землю, скрестив ноги, и, сорвав травинку, с удовольствием прикусил горький стебель.       Можно, конечно, попросить Вишню запульнуть внутрь ракушки угли, но тогда повредится слой с перламутром, если использовать когти — можно повредить саму раковину, потому что когти у неё тоже крепкие, впрочем…       — Вишня, дымовая завеса в раковину сейчас.       Чармандерка фыркнула и ткнулась мордой в раковину, выдыхая первую порцию дыма. Я наблюдал, как она шумно втягивала ноздрями воздух и как пастью выдохнула густой сизый дым, стараясь всё же не подносить морду слишком близко к раковине. Она знала, что в любой момент задыхающийся джуснель мог попытаться атаковать       То, что жук скоро не выдержит, понимали мы все. Этот покемон имел дыхальце в виде трубочки, исходящей из тела, и во время атаки он вынужден убирать его под панцирь. В обычной ситуации это никак не помешало бы ему дышать, но сейчас, когда раковина наполнялась едким густым и горьким дымом, он скоро начнёт задыхаться.       Краем глаза я поглядывал на зависшего над джуснелем птица. Тот старался, и это радовало — значит, тоже не против получить кусок будущего пайка. Он знал, что если начнёт халтурить, то еду не получит и придётся охотиться самому.       Единственный, кого я пока не пускал в охоту, — аудино. Тот стоял чуть в стороне, и от его взгляда и молчаливого присутствия мне было очень не по себе, только вот времени попросить его отвернуться, а потом объяснять почему или вовсе убрать в покебол у меня не было. Всё внимание было сосредоточено на напряжённом, хоть и медленном процессе боя с чёртовым жуком.       Рыкнувшая Вишня шарахнулась от раковины, замотав головой. Фыркнула и чихнула, подавившись дымом.       Я, вздрогнув, покачал головой, отвлекаясь от наблюдения.       — Ну твою ж мать… Иди сюда.       Заворчавшая чармандерка подходила неохотно и сразу же попыталась вывернуться из рук, когда я разжал ей пасть, осматривая, насколько всё плохо.       Ожог пасти, что она заработала на зачистке леса от катерпи, только-только прихватился тонкой розовой кожицей, и её контроль над пламенем вернулся пока не до конца.       Судя по всему, из-за травмы она не смогла держать под контролем температуру дыма, и тонкая слизистая на месте ожогов снова разошлась.       Я только вздохнул, отпуская облизывающуюся и капающую слюной напарницу, и закопался в сумке в поисках спрея от ожогов.       Ожоги пасти для огненных покемонов штука очень неприятная и, к сожалению, регулярная. Да чёрт, ожоги для кого угодно штука неприятная, благо хоть огненные покемоны со временем становятся невосприимчивы к высоким температурам и их слизистые не так подвержены огненной стихии и едким воспламеняющимся слюне и секрету.       К сожалению, это происходит только после определённого уровня силы, до которого нам с Вишней пока расти и расти. Для достижения такого уровня нужен и отличный контроль, и много опыта, и, как бы это ни было неприятно, частые ожоги. Последнее — самое опасное в этом процессе, ибо так можно и вовсе спалить слизистую.       Если слизистая станет грубой слишком рано или, например, из-за травм, а не в процессе взросления, то Вишня потеряет чувствительность пасти, а это чревато тем, что она не сможет правильно дозировать физическую и стихийную силу. И, став, например, чаризардом, она может, попытавшись подхватить с земли Корна, совершенно случайно его перекусить просто потому, что неспособна с помощью пасти соразмерить размер объекта, его хрупкость и усилия.       Это частая проблема многих огненных покемонов, которая, к сожалению, иногда доходит до крайности, и приходится делать пластику слизистой, что дорого и не всегда эффективно. Хуже всего то, что это ограничивает количество взаимодействий тренера с его покемоном, чего мне бы хотелось избежать.       Повреждения Вишни были не так уж сильны, но явно беспокоили её. Слизистая пасти отекла, покраснела и воспалилась, а в некоторых местах и вовсе вздулась прозрачными пузырями или даже полопалась, и теперь по задней части нёба и языка сочилась бледная сукровица.       — Ну вот чего ты, дура, терпишь-то, ну? Блин, потерпи чуть-чуть, счас. Да знаю я, что невкусно…       Вишня попробовала было вырвать морду из рук, но, видя, что я не собираюсь отпускать, сдалась и зашипела. Спрей действительно та ещё гадость, это я точно знал, и, что хуже всего, он медленно действовал, а воспаление всё же хотелось снять уже сейчас…       Погладив напарницу, я почёсывал её под челюстью, качая головой. Вот ведь дура, терпела до последнего, да и я не лучше: не подумал, что всё так медленно заживать будет…       Мой взгляд упал на стоящего чуть в стороне аудино. Вот, спрашивается, нахрена я купил лекаря, если им не пользуюсь?       — Аудино, подойди. Ты ведь знаешь исцеление и исцеляющий звон?       Покемон подошёл, прижимая уши и теребя в лапках густой мех на животе. Он немного растерялся после вопроса, но под моим взглядом неуверенно кивнул, косясь на сидящую у меня на руках Вишню. Та фыркнула и облизнулась длинным языком, собирая текущие из пасти слюни.       — Так, аудино, давай на неё исцеляющий звон.       Тот вздрогнул, прижав уши ещё плотнее, и неуверенно пророкотал что-то, протягивая лапку и едва не касаясь оскаленной морды чармандерки, и прикрыл глаза.       Голос у него низкий, очень тихий, а сияние лечения — слабое и неровное. Тоже, видимо, не отработано до конца, но главное, что оно есть.       А я, казалось, нашёл ещё одну из его проблем.       — Тебе не нравится собственный голос?       Покемон вздрогнул, а свет лечения угас, и я увидел, как он нахмурился и передёрнул плечами. Больная тема? Я мысленно вздохнул, но всё ещё пытался держать всё под контролем.       — Так. Ладно, попробуй ещё раз. Не волнуйся, всё хорошо, у тебя получится, сосредоточься, и да, не стоит стесняться — у тебя очень красивый голос.       Он покосился на меня, перевёл взгляд на Вишню, покривился, оскаливая тускло-белые зубы, и попробовал снова.       На этот раз я хотя бы слышал его урчание, но вот мелодию понять не мог. Покемон то и дело терял уверенность, и голос затихал или сбивался. Хуже всего то, что сила целебного звона напрямую зависит от голоса, но, по крайней мере, это лучше, чем ничего, — так я себя утешал.       Я сжал рукой его плечо, и он на мгновение замер, косясь на меня. Я улыбнулся, подбадривая, и он, вздохнув, продолжил. Единственное, что я мог, — это внимательно следить за тусклым, едва-едва разгорающимся сиянием лечения, которое он проецировал на Вишню, и в то же время бросал аудино одобряющие взгляды, шепча ему, что он молодец…       Я не знал, что именно его убедило — моя ли молчаливая поддержка, отсутствие ли возмущения от расслабленно сидящей на руках чармандерки или какие-то неизвестные мне факторы, но он долго смотрел на меня, прежде чем на этот раз целиком сосредоточиться на Вишне.       В этот момент его хриплый, очень тихий голос медленно, но уверенно углубился. Это уже не невнятный шёпот, нет, а густая бархатистая мелодия рокотала, переливалась, а светлое тусклое сияние налилось цветом. Я и сам ощутил, что атака усилилась, распространяя почти незаметное золотисто-зелёное свечение вокруг его напряжённо подрагивающей лапки.       Я улыбнулся, потому что, чёрт побери, получилось. А его голос, мягкий, хриплый и вкрадчивый, всё крепнул, обретал силу и уверенность… рокотал, словно пульсируя, прежде чем затихнуть на мягкой низкой ноте.       Аудино смотрел на меня не отрываясь, а я улыбался, потому что это, чёрт возьми, действительно круто…       На мгновение мы встретились взглядами. И я впервые видел в этих серо-синих глазах не стылый холод и равнодушие, а неуверенность и робкую жажду похвалы.

***