my heart will go on

— Иди сюда, — Прошу. — Обними меня, пожалуйста. А то я начинаю думать… — Думать — о чем? — Просто — думать. А мне этого сейчас никак нельзя. М.Фрай «Жалобная книга»

У Криса миллион нехарактерных ему привычек. Он, например, обожает цитировать известных личностей. Или взять его пристрастие к красивым украшениям. Это все меркнет в сравнении с голубыми глазами у девушек. Серьёзно, если хоть у одной представительницы прекрасного пола будут глаза цвета океана, она может даже не волноваться. Сегодня Крис будет принадлежать только ей. Когда эта наглющая до коликов в животе блондинка появляется в городе, парень улыбается. Вызывающе, широко, искренне. Вызывающе — она же ничего ему не сделает. Без Магнуссона она что-то вроде пыли. Широко — скулы сводит от желания влепить ей хорошенькую затрещину, а потом кричать что есть силы: «уходи обратно, он же без тебя не справится». Искренне — знал, чувствовал, верил что их «любовная история» долго не продержится. На одних клятвах далеко не уедешь. Понимание в их паре существовало только в пределах кровати. Эва бросает тяжёлый вздох и «Крис, я должна быть с Нурой. Ей тяжело» Конечно, ей тяжело, думает Шистад. А кто-нибудь их этих напыщенных ублюдков подумал, как хреново было ему, когда вроде бы лучший друг, — да что там, брат, — отказывается от него, обрывает все связи, только подписка в инстаграме висит. Магнуссон же слинял по-быстрому. Перепихнулся со своим личным сортом истерики, собрал вещички — и досвидос, родной край! А что он оставил здесь Криса, никого не интересует. Естественно, кто они друг другу? Так, лучшие-братья-на-века. Главное, он успел запихнуть в самолет блондинку. Остальное подождёт. Вильям забывает, что Шистад не умеет терпеливо ждать, улыбаться и верить в лучшее. Вместо этого он злится, избирая Сатре в главные антагонисты этой трагедии. — Знаешь что я думаю, глядя на твою жалкую персону? — голос веселый, чуть ли не истеричный, но девушка вздрагивает, а значит контакт есть. — Крис? — Нура прищуривается, но испуганной не выглядит, хотя признаться, Крис пьяный в хлам: в дрожащих руках пустая бутылка, которой запросто можно убить, если метко целиться, а свободная ладонь сжата в крепкий кулак, которым он размахивает, сшибая все на своем пути. — Кри-ис, — издевательски передразнивает он. — Так знаешь, что я думаю? Скромность и добросовестность вознаграждаются только в романах. В жизни их используют, а потом отшвыривают в сторону.* — Ты сейчас цитируешь мне Ремарка, серьезно? — Сатре задыхается. От душного пространства, от сжимающихся стен, даже от парня, который подходит на непозволительно-близкое расстояние. Когда Нура выбегает из клуба, он уже не соображает, кидаясь на кучкующихся второкурсников, рыча что это «ваша вина, не могли избавиться от этой блондинки до ее встречи с этим пидрилой?». И только когда он просыпается, ощущая сухость всех пустынь Африки, и смотрит в ГОЛУБЫе глаза, понимает, что с этого момента он его ненавидит. — Что ты здесь делаешь? — хрипит он, принимая из рук девушки стакан воды. Оглядываясь, Крис кашляет. Вода попала не в то горло, а обстановка не в ту местность. — Что я здесь делаю? — Тебя привели Исак с Эваном. — Нура пожимает плечами, теряя интерес к беседе, и продолжает читать книгу. — Ты пытался убить всех моих друзей, выкрикивая моё имя на манер лозунга. Парни подумали и решили отвести тебя сюда. Ко мне. Слыша в ее голосе неприкрытую иронию, Шистад рычит, отбрасывая книгу куда-то в сторону, но девчонку не задевает. не хватало ещё проблем с властью. или с совестью? Сатре спокойно переносит истерику лежащего рядом парня. не мужчины, не-е. ни за что. — Завтрак на столе, а одежда на стуле. Захлопнешь дверь, — коротко бросает она, скатываясь под одеяло, и прикрывая глаза. — И не вздумай оставить ее открытой. Ущерб от воровской вылазки будешь сам возмещать. Крис хмыкает, удивляясь собственной реакции. хэй, она же враг. она увела его лучшего друга. она помешала их далеко-идущим планам. и это она сейчас лежит и шутит. — Кстати, спасибо, — чуть улыбается она, распахивает глаза и упирается в него своим взглядом: — Пережить можно всё — даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.** И Шистад уходит, хотя всё его нутро беснуется и приказывает остаться. Ну же, такая жертва, что на всю неделю хватит. И навряд ли Крис бы удивился, не откажи она. Слишком спокойно и естественно вела себя, лёжа с ним в одной кровати. Одна. Беззащитная и всё ещё с разбитым сердцем. — Твоя куртка, Крис, — насмешливо окликает его знакомый голос. Окей, она даже не поленилась проехать полгорода, чтобы отдать ему давно позабытую куртку. И как это называть, если не преследование? — Что ты здесь делаешь? — шипит он, с силой хватая её запястье, и резко отводит в сторону, скрывая от любопытных взгляд однокурсников. — Принесла твою куртку. Мне не нравится, когда у меня в доме находят приют чужие вещи. Появляется ощущение, что их бросили и забыли. — Нура умело улыбается с грустным лицом, что взбешивает Шистада просто до нереального гнева: — Тогда вали к своему хозяину, ведь неправильно, когда вещи обитают вдали! Крис шипит, прикусывает нижнюю губу, что побаливает уже пару дней, но настойчиво долбится в неприветливо-захлопнутую дверь. — Заканчивай истерить, Сатре, я пошутил, — бурчит он, для приличия подождав еще пару минут. — Да на здоровье. Парень привычно роется в списке контактов, гадая, кто на этот раз сможет залечить его душевную. и физическую. не будем забывать о физической. рану. Может ему и не стоило тогда говорить так грубо, но унижаться перед какой-то использованной его другом девкой… — А как же искренние сожаления о сказанном тогда? — истеричный смешок вылетает из губ блондинки, когда та резко оборачивает его, прикасаясь к плечам. Стоит на морозе, в блузке и тапках, но продолжает излучать уверенность в своей неотразимости, что бесит Шистада ну просто…сильно. — Ты растерял свой скудный запас, пока я готовила? Пойдём, герой, твою губу давно надо было обработать. Только сходи сначала в магазин, нам нужно пиво. Много пива, если ты опять захочешь подраться. Крис сидит на небольшой, по сравнению с его, кухне, глядя на прямую спину блондинки. Не то чтобы он собирался здесь ужинать, даже пить пиво — они все еще враги, не стоит забывать. — но уйти он уже не может, не находит сил. — Фискесуппе? — Шистад морщится, потому что ненавидит рыбу. Тем более в супе. Рыба и суп. — С малокалорийным бульоном, — пожимает плечами Нура, опускаясь на соседний стул. — Для твоей печени полезно. — Сатре, ты издеваешься, — рычит парень, но послушно принимается за еду. ///

— Вы в нем немного утонули. — Это верно, — сказала я, думая не о пальто. Ф.Саган «Смутная улыбка

— Месяц, Нура, месяц, — Мун закатывает глаза, стараясь не злиться на подругу слишком сильно. — Ты целых четыре недели и три дня жила без Магнуссона, чтобы переключиться на Шистада? Сатре улыбается, потому что крики подруги заглушает звук уведомления и «окей скажи что мун свалила. я хочу получить своё пятничное фискесуппе». — Эва, — блондинка смотрит внимательно и серьёзно. — Я не собираюсь переключаться на Криса. Мы просто вместе ужинаем. Правда. — Я знаю, Нура, я знаю. Но ваши совместные вечера будут вырезаны на твоём сердце, когда он перестанет приходить на них. Без Магнуссона жизнь не та. Это понимают они оба. Крису кажется, что от него оторвали кусок чего-то важного, но чего — он сам пока не понял. Нура знает, что ее попытка оставаться сильной и независимой — проваливается с грохотом каждый раз, стоит окружающим вспомнить о Вильяме. — Ты ведь забудешь о нём? Когда-нибудь… Всё равно подростковый максимализм любить-до-гроба проходит, а реальность и физиология остаются. — Бросает Шистад, в упор глядя на нее. Прожигая глазами, пытается разглядеть её чувства. — Конечно, я уже забыла, — врёт Сатре, продолжая улыбаться, хотя Крис довольно хмыкает: — Хорошо, ты хотя бы можешь это сказать. — Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь, — надо думать о том, что ещё можно изменить.*** — Унесенные ветром, Крис, — качает головой девушка. — Когда я прекращу удивляться твоей способности подобрать цитату к любому случаю жизни? Когда он, наконец, касается ее бедер, сжимая ягодицы сильной хваткой, Нура не отстраняется, выкидывая из головы абсолютно все мысли. Какая разница, что будет выкрикивать голос разума, если не так давно он сам поддался на глупые клятвы любви? Крис не клялся, не обещал, не заверял, что будет заботиться вечно. Он просто впивался в губы жадными поцелуями, эгоистично-мерзко представляя, что так с ней делает только он. Магнуссон бы окружил лаской, но Шистад не он. — Уже придумал на какой фильм мы пойдём завтра? — блондинка стоит у шкафа, придирчиво разглядывая свой гардероб, пока он лениво потягивается, развалившись на своей кровати. — Почему нельзя посмотреть в интернете? — Потому что все слитое кино мы уже посмотрели. Выход один: сходить в кинотеатр, — пожимает плечами девушка, собирая разбросанные на полу тетради. — И приберись, пожалуйста. — Сатре, ты меня убиваешь! — стонет Крис. — Возвращайся в свою общагу, я хочу жить один. — И завалиться мусором. Не ной, Шистад, это раздражает. Мне пора в школу, завтрак в холодильнике. Нура остается у Кристоффера на целых два месяца, и он честно старается выполнять условия сделки: не приводить в дом большие компании, не устраивать бордель, раз в неделю жрать грёбанный рыбный суп и возить её в кино по пятницам, требуя взамен лишь секс и получая услуги уборщицы. — Скажи. зачем. ты. это. сделал, — голос у неё хриплый и тяжёлый, а под глазами пятно растёкшейся туши. — Что я сделал? — Шистад сглатывает тягучую слюну, протягивая к ней руки, которые она благополучно игнорирует. — Ты выложил моё фото в интраграм, Крис, фото, на котором я сплю у тебя на груди, — Нура срывается на крик. Не тот крик, который получает Эксиль за слишком сильный интерес к её личной жизни, а тот, которым можно разбивать стёкла. — И что в этом такого, Сатре? — облегчённый вздох вырывается из его груди. — Ты бесишься, будто я привёл сюда отряд стриптизёрш! — Крис, — в следующее мгновение она вздыхает устало. — Вильям подписан на тебя. Он уже видел. Шистад всё-таки прекращает посещать множественные вечеринки, ставит на фейсбуке статус «встречается», и отказывается есть фискесуппе даже раз в неделю. Он отучает свою девушку ходить по дому в одной футболке, потому что частые набеги его семьи не позволяют этого, дарит ей розовую помаду. не потому что его бесит красная, совсем нет. и уже два раза побывал в кабинете директора школы по вопросам отсутствия лучшей ученицы. — Поэтому вот он я. Лучше не будет. Бери или уходи****. — говорит он, носом щекоча её шею, и получая в ответ кучу тяжёлых вздохов. И ничего не предвещает дурного развития событий или резкого прекращения их уженестранных отношений. Только, когда Нура приходит домой с огромными сумками и тут же выпускает их из рук, Крис понимает, что нехарактерные привычки — все что остаётся от прошлого. А Сатре смотрит в забытые черные глаза и пытается не закричать, потому что сложно. Сложно стоять вот так, осознавая, что без Магнуссона жизнь была не та, а сейчас станет еще хуже. — Вильям, очень рада видеть тебя, — ложьложьложь, какая же ложь, убирайся отсюда. — Крис, помоги мне разобрать пакеты с продуктами.