Noir's error

— Ах. Если чуть позже и можно было двигаться, то сейчас это было бы грандиозным прогрессом для Маринетт. Ног и вовсе не чувствовалось, что уж там говорить о спасительном побеге от обезумевшего акумы. Все тело ярко пульсировало от тяжелого сердцебиения. В пояснице что-то защимило, а голова, в которую словно подлили свинец, буквально раскалывалась от ощущаемого едкого запаха бензина, разлитого в лужу прямо рядом с девушкой. Не такой она себе представляла эту встречу. М-да, никогда не бывает все так просто. Строптивость Хищной Моли зашкаливает. Что ни злодей, так все больше проблем в схватке, но с Котом дело было по другому. С ним Бражник перестарался, да не по малой дозе! Это же на сколько сильной была обида Нуара на кого-то, что вызывала бурю гнетущих чувств, в итоге повысив его желание мстить до армаггедона? Как раз на это Акума и клюет. Добив себя нежданным форс-мажором, ЛедиБаг приняла поражение плана Б. Дальнейшие действия бывшего героя не были предсказуемы. Составляй хоть сотню планов с помощью Тикки, все равно, в любой момент все пойдёт под откос. А схитрить в самый жёсткий аспект провала новой схемы уже не получится, будь та В, Г или Д. Такова уникальность способностей Кота, пусть даже он будет и без акумы. Не смотря на сообразительность героини, рядом с Нуаром она будто теряла ту былую уверенность. Не понятно почему, но возможно, это тоже его скрытые способности. Не зря было сказано выше, что мотылек на славу перестарался с использованием тёмных чар. Его способности были еще не до конца раскрыты. Хотя, Бражника можно было понять. Логика проста — если Черный Кот по праву считается героем Парижа, то, скорее всего больше знает ЛедиБаг, чем кто-либо другой. Он насмотрелся на её разные трюки в той или иной ситуации, и знает как действовать против нее. Но Моль хотел безупречной победы и поэтому, наградил Нуара удвоенной силой и природным животным магнетизмом. Этот самый магнетизм и пугал бедную Леди. … Грязь на теле начала постепенно засыхать, преобразуясь в коричнево-серую корку. Царапины на лице до сих пор не приятно щипало, но Маринетт старалась не замечать этого. Глухо, будто в утробе, послышался первый писк серьги. Зачем квами предупреждать, если они одни на этой улице? Но вдруг, будто бы услышав её мысли, где-то донеслись склизкие, режущие слух, медленные шаги, хлюпающие по тине грязи. Тягучее ощущение в животе заставляло мозг разрываться между желанием поскорей ретироваться, не подвергнуть риску свою личность, и остаться с жгучетрепещущей болью во всех клетках тела. У Маринетт из-за понимания того, что она в безвыходной ситуации начал постепенно срабатывать инстинкт самосохранения. Такой безопасный и такой невозможный. Глаза в попытке найти хоть что-то повлияющее на её спасение заметались по окружающей местности. Взгляд цеплялся практически за все косяки, навесы и даже канализации прикрытые чугунной решеткой. Узел в животе ещё сильнее стянуло, с осознанием того, что Тикки вновь издала предупреждающий сигнал. Сердце, не останавливаясь, все подпрыгивало к горлу с каждым стуком надвигающихся каблуков. Сколько таких ситуаций было? Не счетное количество. И при каждом таком случае всегда находился выход, хоть к нему и надо было прилагать усилия, но без усилий жизнь супергероя не жизнь. Усталость мышц и не работоспособность костей никак не покидали юное тело. Казалось, встанешь, двинешься и сломаешься по крохотным кусочкам несобираемого пазла. И что? Дальше так лежать? Надо предпринять хоть одну попытку. С рваным вздохом, она рискнула приподняться на руках. Локти с каждым усилием все тряслись, как осиновый лист, и с каждым напряжением плечевая и лучевая кости получали новые потоки невыносимой каторги. К суставам прилила тёплая кровь, разгорая нестерпимую агонию. Выдохнув через рот, Леди, с мучительным всхлипом, рухнула обратно в пучину грязи, развезя ее руками по обе стороны. Щека глубоко впечаталась в мягкую грязную субстанцию. Взгляд помутнел, закрываясь веками и оставляя в воспоминаниях отпечатки моногочисленных подошв на размягшей от дождя почве. А эти гнетущие шаги уже были на подходе к тому повороту, за которым находилась Маринетт. Божья коровка, не выдержав, вылетела из серьги, зная, что ничем не сможет помочь. Оставалось надееться лишь на чудо и удачу, что так черство покинули эго ЛедиБаг. Белая футболка, пиджачок и розовые брюки тут же впитали все последствия дождливой природы. В образе Маринетт, через пелену страданий девушка почувствовала, как до селе жёсткая боль во всех клетках организма обострилась с новой силой. Шансы на спасение были обнулированы. Или же… один к тысяче? Один? Может быть удача не совсем оставила Маринетт? Оставалось лишь полагаться на этот жалкий шанс. Ниже пояса все онемело. Встать не получится. Что же за черт? И плакать от беспомощности было как-то не уместно. Палец правой руки дрогнул, напоминая о том… Как его? Шансе? Дюпен-Чен уже забыла что это и его значение. Может найдется хоть не много почести? Для нее, для главной спасительницы города любви? Обмерзлая кожа на пояснице как-то странно потеплела. Перед глазами все пошло кругом. Что случилось? Так выглядит смерть? Чтож, вполне себе не больно. Мягкая хватка за ее спину была будто женской. Слишком нежно, мягко. Смерть с косой такая добродушная? Глаза были закрыты. От расслабленности открылся рот, а мышцы обмякли. Так приятно. Но тут ее бедро проскользнуло по шершавой поверхности, оставляя мелкие порезы, постепенно пачкавшие розовую ткань кровью. Было не больно. Лишь стало понятно что смерть еще за горами. От осознания этого она поморщилась. Тут же поняв, что сидит, Маринетт с трудом вздохнула, ощущая не приятное чувство в легких. Ее рука, прежде находящаяся на животе, медленно сползла на пол. Стало понятно, она на крыше. Ведь точно такие же ощущения были и в тот день. День, ставший глубокой раной в ее воспоминаниях. Что-то мягкое коснулось ее лба, но тут же отпрянуло. Так хотелось открыть глаза. Но Маринетт боялась увидеть ужасную темноту в драном капюшоне и железную покоцаную косу, угрожающе нависающую на ее лицом. Сладкий запах. Что за? Па… Парфюм? Дорогой мужской парфюм. Чтобы удостовериться, что ей это не снится, героиня поднимает с асфальтированного покрытия руку и движется ей примерно в направлении перед собой, откуда и исходил этот сладостный аромат. Подушечки пальцев коснулись чего-то мягкого и быстро пульсирующего, больше похожего на… шею? Опустившись чуть ниже ощутился холодный край скользкого материала. Маринетт насторожилась. Еще ниже. Это определенно мужчина. И еще ниже. — Маринетт… Протяжный низкий сладкий голос донесся сверху. Что-то зашевелилось. Желание открывать глаза все никак не озаряло ее голову. Вернув руку к своей груди, девушка вздохнула, вновь морщась. — Ты в порядке?.. Постепенно включая мозг, она медленно, но верно догадывалась чей это голос, распахнув голубые зеницы в изумлении. Ее тело задрожало под обеспокоенным взглядом. Зрачки становились все меньше и меньше с каждым движением его зрачков. Колкий ком встал в горле. Сердце заколотилось с новой силой, будто каждую секунду получая божьи дыхания. Щеки стали бледнее прежнего, а волосы на затылке зашевелились, будто живые, разгорая желание расчесать этот подлый затылок. — К-кот Нуар? Тот вновь оглядел ее лицо, почему-то с беспокойством. Акума может испытывать жалость? Грязная кожаная маска задрожала. — Почему ты одна и в луже грязи? Так ласково. И так заботливо. Будто некий старший брат. — Почему ты молчишь? Голубые глаза преодолели размер чайных блюдец. Его радужка глаз зеленая? Но как? Кто его исцелил? — Я… Ты… Кот. Она с большим усилием отодвинулась от юноши, оглядывая его внешний вид. Волосы те же, грязные, костюм тот же, порванный, а глаза… Зеленые. Тикки вдруг зашевелилась в нагрудном кармане пиджака. Теперь точно не было понятно, к чему она предостерегает. Нуар протянул руку, намереваясь коснуться плеча знакомой, но та одергивает руку, сведя брови в одну точку, будто медленно пытаясь понять в чем подвох. — Позволь тебе помочь, Принцесса. Маринетт молчала. И в помощи уж точно не нуждалась. Посеревшие глаза все так же пристально всматривались в подозрительные кошачьи глаза. — Что происходит? — спросила она, отодвинувшись еще дальше. Адриан не мог понять. Это он должен задавать этот вопрос. Это она странно себя ведет. Странная мысль пролетела в его голове: «Будто ЛедиБаг вселилась в нее. Ведь только она знает про Акуму.» — Тебе, должно быть холодно? Позволь же наконец оказать хоть малейшую помощь. Он придвинулся ближе, переставляя дрожащие колени на четвереньках. — Не подходи ко мне. Да что такое?! Почему она не кидается к нему с расспростертыми объятиями? А отталкивает, будто зная что он злодей? Агрест вскинул бровь, кидая непонимающий взгляд на ее уши. Только одна сережка. Обычно у нее их две. Почему его интересуют ее внешность? Та проследила за его взором и поняла что он прикован к ее левому уху. Вздрогнув, она почувствовала, как ее бывалый узел перетянули в несколько раз сильнее и дотронулась до мочки. Чувство настороженности никак не покидало ее. Помешкав, парень, все еще глядя на порозовевшее ухо, нащупал карман на костюме и отвел собачку вниз, извлекая что-то круглое. — Это случайно не твое? Маринетт издала недоуменный возглас, едва осознавая, что это адресовано ей. Кот протянул сцепленную в кулак руку к Дюпен-Чен. Она часто задышала, что отдавалось мелкими всхлипами, переводя глаза то на кулак, то на Нуара и обратно. Будто вселенная остановила свое жизненное движение, будто воздух сжался до микроскопических атомов. Лишь одна когтистая рука и взгляд прекрасных голубых очей продолжали двигаться с каждой секундой. Дрожь утихла. Маринетт медленно умирала изнутри. Пальцы наконец расцепились, открывая ее взору не больших размеров черную серьгу с серебряной окантовкой. Адриан печально смотрел на ее удивленное выражение лица постепенно осознавая что-то. Но что именно? Это подло отобранная серьга ЛедиБаг. Такая и у его одноклассницы. Что еще можно осознавать? — С-спас-сибо. Ее мир рушился. Рушился и розовый покров тайны. Взяв серьгу, она уставилась на нее невидящим взглядом. Он узнал. Он узнал кто она. Но… Может быть не все потеряно? Может быть… Ах, к черту все. — Кот? Появилось некое желание оказаться к нему ближе. Настолько ближе, чтобы он понял, что даже под действием Акумы его еще любят… Кто? А кто его любит? Отец? Нет. Натали? НЕТ. Нино? Ну… ЛедиБаг, в конце концов? Нет. Это и разрушало его юношескую психику. — Привет. Она сглотнула. Он здоровается? — Привет. Кот хихикнул, но как-то не жизненно. Будто с гневом, обидой. Испугавшись непонятно чего, Маринетт вдруг нашла в себе силы бежать. Бежать без оглядки, лишь бы не видеть его выражения на лице. Из него сочилась ярость. Его глаза наполнялись порывом мести, становясь ярко фиолетовыми. Гневный рык уже хотел вырваться из гортани. Испуганно взвизгнув, Маринетт окончательно растеряла всю ЛедиБаг в себе. Лишь страх и предвкушение неминуемой боли несравнимой с той, что была ранее. Она со всеми оставшимися силами отползала назад, примерно догадываясь где находится пожарная лестница. Кот был вне себя от злости. Снова на ЛедиБаг. Одна лишь крохотная мысль о ней вызывала боль в сердце. Это и есть подкормка для Акумы. Бывай он без бабочки в маске были бы только слезы да сопли, но с союзником Хищной Моли они превращали его в оружие против героини. Не обращая внимание на глубокую царапину на пояснице, девушка стремительно опускалась вниз по лестнице. Тяжелые вздохи смешивались с порывами внезапного плача. Она молилась, дабы злодей ее не заметил. А ведь надо как-то добраться до пекарни. Черт с тем что Кот узнал кто такая ЛедиБаг, хотя, это еще не доказано, сейчас главное заплатать раны и выходить на бой. Страшный вой разнесся по всей столице, оглушая каждого. Вой полный неукротимой жажды, жажды убивать. Убивать без крупицы жалости. Плагг отчаянно пытался настроить свои способности на верную волну. Здоровье подопечного его волновало в первую очередь. Где же ЛедиБаг? Когда она уже догадается где сидит мотылек?! Визги парижан становились просто невыносимыми. Слезы лились ручьями из покрасневших глаз Маринетт, выбивающейся из сил, но уверенно бегущей. Раны ныли, ушибы не лучше. Ноги заплетались с каждым разом, когда была преграда для продолжения пути. Громкий противный скрип раздался где-то позади. Но Дюпен-Чен не обращала на это внимание. Ее задача восстановить силы и залечить раны, а потом следовать законам супергероев. — Берегись! Закричал кто-то в стороне, но это тоже не волновало девушку. Она бежала. Бежала, надеясь на удачу. Оглушительный вопль снова ранил слух. Роковая секунда приближалась. Огромный железный стенд с какой-то рекламой пошатнулся, что вызвало новые порывы криков. — Катакли-и-изм! «Нет, только не катаклизм.» — подумала Маринетт, поспешно замедляясь. Плаксивый взгляд оглядел округу. Все бегали в панике, размахивая руками и прося помощи. Вновь скрип. До ужаса громкий. Стенд пошатнулся еще раз. Мгновение. Понадобилось лишь одно мгновение чтобы убить человека. Убить? Убить. Черная фигура прыгнула в середину разгара войны и истошно завопила, опускаясь на колени. Когти с каждым разом все глубже впивались в грудную клетку. Кошачьи зрачки почти исчезли. Блондинистые волосы топорщились, словно зубцы пилы. Черные сгустки чего-то срыгивались на землю. Ушераздирающие крики и шипения издавались из рта Кота Нуара. Тот извивался, захлебываясь и калеча свое тело кровавыми когтями. Все люди в ужасе наблюдали за этим, а Маринетт, лежа на спине, смутно различала прямым словом страдания бывшего напарника. Стенд свалил ее с ног, оглушив. — Тикки, — еле живым голосом просипела она, не отрывая слезливого взгляда от Кота. Квами послушно вылетела из промокшего грязного пиджачка и влетела в две серьги. Костюм придавал силы, но не достаточной. Все еще ощущались ранения предыдущей битвы. Да и спандекс натирал кожу, добавляя не приятный зуд. Одним ударом ног останки стенда уже освободили щиколотку. Замучено простонав, Леди кое-как поднялась, держась за предплечье правой руки. Вот и настало это долгожданное время расправиться с надоедливой Акумой. Мысли до сих пор лежали на шесте. В прошлый раз распилить не получилось, значит нужно придумать что-то новое. Что-то подходящее. — Талисман Удачи! Дурацкая эта вещь. Никогда не лакичармят что-то нормальное, но хотя, в этот раз… — Кукла ЛедиБаг? Очень подходяще, — по ледибаговски усмехнулась героиня, отмечая про себя то, что у нее дома лежит точно такая же. Тут же бросив взгляд на взбесившегося Кота, она увидела, что окрасился шест и черные ботинки. Странно. Но план есть. — Вперед! Она проскользнула между несколькими людьми и бегом направилась к Нуару. Оказавшись позади него, Леди схватила шест и вновь попыталась сломать его об колено. Черт. Почему Талисман Удачи нацелен на что-то другое, а не на извлечение Акумы из шеста? Но, решив следовать указанному Тикки плану, Маринетт подкинула йо-йо в воздух, уцепилась за телевизионную антенну отеля Гран Пари и взлетела ввысь. Намереваясь повалить Нуара, она целилась упасть прямо ему на шею. Так и вышло. Все таки удача возвращается с пятнами. Как и ожидалось, противник оказался пригвозжден лопатками к зернистому асфальту. Блин, да как же действовать по данной схеме? Получается, Акума не в его оружии? Тогда где? Еще скажите в кожаных ушах. Будем идти по ходу действий. — Теперь не убежишь, ЛедиБаг! Яро прошипел злодей, скача за убегающей героиней.