Noir's error

Шаг за шагом. Вздох за вздохом. Мысль за мыслью. И все смешалось в одно целое, единое. Жуть. Новое место схватки было обширное, точнее старое — отель Гран Пари. Лучше места не найдешь, хотя, чисто гипотетически, то здесь можно спрятаться, есть разные кладовые, комнатушки. Полная свобода действий. Можно запутаться как в лабиринте, что было героине на руку. Когда-то, они сражались здесь с Невидимкой и подражательницей Квин Би (АнтиБаг). Только теперь герои действовали против друг друга. Иронично звучит. ЛедиБаг, постепенно включая второе дыхание, усилила бег и направлялась в сторону лифта. Ее дыхание становилось все хуже и прерывистей. В глазах потемнело от поступающей крови к мозгу. Она не помнила как оказалась в другом крыле отеля, но четко знала, что противник где-то рядом. Забежав в лифт, Леди поспешно нажала на номер последнего этажа и принялась восстанавливать респирацию. Наконец-то есть хоть какое-то время обдумать стратегию. Хотя, можно ли куски мыслей, составленных в жалкое подобие плана назвать стратегией? Скорей схема по спасению своего зада, а не банальный захват Акумы. Она пристроилась к золотистой стене кабины, чувствуя холодность между лопаток. Ее ноги пробежали долгий путь и работать отказывались, поэтому, тяжело вздохнув, Маринетт поморщилась от боли в висках и медленно сползла вниз, ежась от противного скрипа пола под ногами. Чувство изнеможения рушили победный стимул, который зародился в ее сознании с того момента, когда она вкусила зелень пленительных кошачьих глаз. Почему она раньше не замечала их красоту? Их таинственную загадочность. Голова поникла, создавая не приятное ощущение в шее. Аналогично куску хлеба в воде. Боже, как же все ужасно плохо. Рука принялась стимулировать область под левой грудью, чтобы не дать себе задохнуться от переизбытка тяжести груза, что хранился на душе. Приятный женский голос объявил о прибытии на последний этаж. ЛедиБаг цыкнула и через «не хочу» поднялась, сонно слепив глаза. Переступив с одной ноги на другую, она будто сомневалась стоит ли идти. Страх перед Нуаром все нарастал и нарастал, заставляя ее внутренности сжаться. Обняв себя руками, Маринетт медленно поплелась по коридору, судорожно оглядываясь, ведь это животное могло появиться даже там где ты не ждешь. Мягкий ковер тихо скрипел под ее ступнями, что создавало некоторое умиротворение и упоение души, облегчая боязливость перед Котом. Мысли внезапно вернулись к тем давним теориям о том, что возможно она виновата в очернении напарника. Одна ее сторона, что составляла 99… 98% отрицала это суждение, но как же два остальных? Чем же она могла задеть вечно веселящегося чудака, что дошло до Акумы? Может игнор? Нет, это сразу отлетает. Кот не обращал внимания на ее колкие пренебрежения, оставался заядлым каламбурщиком. Хотя в последнее время… Леди прекрасно помнила то двадцать первое января, но не придавала инциденту особого значения. «Хорошо». Только сейчас, только через три чертовых месяца она расслышала в его последнем слове все эмоции, что свято хранились на языке. Каждый из них слышал в этом на вид простом слове разные эмоции, чувства и смысл. Про Нуара уже все сказано, но какое понятие возникло у адресатки на счет намерений этой фразы? Может издевательство? Нет. Она уже размышляла и возможно верно догадалась, что гулкое простое слово было прикрытием для печальных эмоций. Почему-же печальных? В тот день ЛедиБаг явно не подумала об отношении напарника к ее колючим приказам оставить в покое. И только сейчас осознала, что словами можно сделать человека несчастным, разбитым, уничтоженным горем. Морально униженным оскорблениями. Загнанным в угол. Все эти качества явно олицетворяли поведение ушастого героя. Пусть он был не идеален, пусть достаточно глуп, но он не заслуживал этого. Не заслуживал боли, не заслуживал страданий. Так почему же получал их в свой адрес по сей день длительности трех ужаснейших в его жизни месяцев? Почему? Вина вновь возвращалась на плечи девушке с красной маской. Белая вспышка озарила ее многострадальческую голову. Оцепенев, она механически замедляла движение, опуская остекленелый взгляд на алый ковер перед своими ногами. Дыхание замерло, не смея прерывать шумную тишину в голове, дабы не мешать своим сонорным* шелестом. Прямо в этот момент Леди держала лишь одну единственную фразу на грани языка и мыслей. Я Она. Она виновата. Она доставила напарнику боль. Она заставила его страдать. Она сломала жалкие стереотипы. Она разрушила их отношения. Она поранила его чувства. Она искалечила затасканное ретиво юноши. Она породила злого монстра в его груди, где бешено, изматываясь, удушая себя пульсирующими сосудами, разрывая вены колотилось юное сердечко. Она. Глаза будто высохли, смотря лишь в одну точку перед собой. Маленький блик на грани зрачка и белка мелко трясся. Руки лихорадочно содрогались, а в коленях вдруг сильно заболели суставы. — Нет. Нельзя так думать, — прошипела ЛедиБаг, прикусив губу, чтобы не дать волю чувствам, — м-моя вина формальность. Формаль… Ее прервал тихий скрежет где-то за дверью, прямо перед ней куда она и устремила взволнованный взгляд, открывая рот шире. В голове тут же промелькнула мысль: «Кот». Нужно скорее ретироваться, чтобы не нарваться на неприятности. На носочках пройдя мимо двери, ЛедиБаг рванула со всей дури. Казалось бы, она настроена исключительно на жаркую борьбу, но голова была занята не тем чем надо. Мысли до сих пор перефразировали все предположения ее проступка, сравнивая с суровой истиной. Она знала что во взрослой жизни будет сложно. Знала, что будут трудности, переживания, безвыходные ситуации, но такого за все свои шестнадцать лет она не ожидала. Не ожидала, что будет противостоять и бороться с собственным напарником. Эта борьба уже не на спасение города от разрушений катаклизмом, которого Маринетт так боялась, а на настоящую смерть. Ее смерть, смерть ее родителей, смерть близких друзей, смерть возлюбленного, смерть Кота Нуара в конце концов! Не будет ее, то не будет и Парижа. Акумы захватят всю область не только города, но и дрожайшей Франции, лишь бы только отыскать божью коровку и забрать талисман. *** В голове Кота происходило что-то странное. Злость и месть неоднократно смешивались с непониманием и удивленностью своим действиям. Все так же, как и говорил Плагг. «Каждый раз ты будешь получать вдвое больше информации…» «Злой и доброй…» То в нем вспыхивали молнии отмщения, то попытки прекратить все это, найти напарницу и объясниться. Но увы, последнее было не возможным. Все опять из-за предупреждений квами. — Где это проклятая выскочка? Нуар, плавно махая руками, чуть убыстрено шел по коридору, щуря фиолетовые глаза и осматривая каждый угол. Ярость в нем вспыхнула внезапно. Будто вновь возродился ярый зверь, пожирая внутренности бедного парня. Волосы встали дыбом, руки зачесались ударить кого-нибудь за наглую рожу, а глаза налились кровью беспощадного монстра, готового порвать любого на мелкие кусочки. Но его желанной целью не был какой-либо зевака, а сама ЛедиБаг. Зажравшаяся славой героиня. Пересыщенная излишней похвалой и забывшая про верного друга и напарника, что добровольно и со всей любовью спасал и прикрывал ту от возможных увечий, принимая удары на свое прекрасное тело. Благо Чудесное Исцеление заживляло раны. Когти сами полоснули по щеке, от осознания того, насколько ужасной была боль в области сердца. Акума в прямом смысле стала пожирать его мозг, его чувства, его желания, его самого, оставляя лишь траурные кусочки. Кот Нуар не мог выдерживать таких мучений. Он выходил из ряда вон, рвя на себе одежду, калеча кожу что не прикрыта спандексом, от которого почти ничего не осталось. Настолько были сильны пытки. Дотошно чувствовать себя ненужным, но еще отвратительней убиваться терзаниями, не полным осознанием пытки. Поэтому разум действовал разгульно, позволял наносить раны только чтобы уменьшить каторгу внутри себя. Одно хуже другого. — ЛедиБаг! *** Дыхание сперло. Что? К-как? Она тут же прервала движение, заскользив пятками по ковру и падая, от чего тот задрался складками. Но ее волновало не это. Шок не сходил с лица. Внутри зажегся страх, тревога, что отражались выражением на лице. Ксенофобия постепенно вступала в свои права. Паника охватывала с головой, не давая пошевелиться и хотя бы удрать, ну нужно что-то сделать, не лежать же без дела и ждать, когда тебя убьют. Крик явно не кого-то из персонала отеля, а несомненно… — ЛедиБаг! — вновь повторился неистовый крик, угнетающим эхом отобразившись от широких стен и в конец жестко стрельнув в голове Леди, вожделенно разливаясь в ушных перепонках. … Кота Нуара. Неумолимо звучал раз за разом непрекращающийся кошачий визг. Визг отчаяния. Будто расчленяют котенка. Это противно слышать. — Мамочки, Нуар что с тобой? — прошептала ЛедиБаг с дрожью в голосе, слабо опасаясь, что ее услышат, примчатся и… Вопль повторился, но уже где-то рядом. Кто-то царапал стену. Звук приглушенный и, что самое странное, приближающийся. Лифт! А ведь она лежит всего в нескольких метрах от него. Тревога одеялом укрыла ошарашенную Леди. Та мигом поднялась, даже не думая отряхиваться. Нервный испуганный взгляд потемневших лазурных глаз приковался к позолоченным дверям механизма, что так подло доставил противника и убийцу в каком-то смысле прямо ей под нос. Судорожный выдох сорвался с ее уст, тело замерло даже не думая поддаваться разуму, что умолял нестись со всех ног, не оглядываясь. Будто как на зло все мгновение проходило чрезвычайно медленно. Как автоматически открывались двери кабины. Как мучили слух тяжелые стоны. Как противно шелестела вдруг ставшая напряженной и какой-то могильной тишина. Наитие опасения все усиливалось и углублялось в сердце девушки. Выражение ужаса застыло на ее лице. Ни один мускул не дрогнул, в ожидании того самого чувства, когда увидит врага. Врага. Такое мерзкое, прискорбное и отвратительное слово, но оно все же стояло горой за подлого антагониста, что поддался влиянию злостной бабочки. Только слабаки соглашаются на желанные условия Хищной Моли. Но ЛедиБаг не считала Кота таковым… Черное скопление струилось из клыкастого рта, откуда и доносились душераздирающие всхлипы. Из ошалевших аметистовых глаз сочилась горячая ярость. Грудь прерывисто двигалась в такт громкому дыханию. Кожаные уши стали остры, точно раскаленная пила и направлены в стороны, пригибаясь, будто Кот был готов в любой момент сорваться и сожрать мясо, разрывая еду клыками и будоража черную шерсть. Грудная клетка истекала алой кровью, что не прекращая хлестала из глубоких порезов, совершенных когтями самого же Нуара. Живот вкупе с бедрами и ниже были оголены и прикрываемые лишь обрывками гладкой ткани, руки тоже были не в самом лучшем виде. Напульсники* сорваны, локти нагие. Только забавный колокольчик, висевший на шее и служивший собачкой для молнии остался нетронутым. Только он до сих пор напоминал того задорного весельчака, вечно ухмыляющегося и посылающего в камеры репортеров воздушные поцелуи. И только его яркое свечение заставило ЛедиБаг опомнится. Вновь вернуться в реальную жуткую жизнь. Мечтателям очень трудно приходится с Матушкой Судьбой. Нельзя жить в мечтах, грезах, приятных воспоминаниях, надо наконец понять все тяготы жизни и принимать их должность по сей день. … Она не почувствовала. Она вообще не поняла что произошло. Что же случилось, пока она летала на всех семи вселенных, вспоминая плюсы напарника, которые так легко превращала в порох. Но это было тогда. За долго до того, когда ее голову наконец достигла участь принять суровость взрослой жизни. Холодный металл пришелся со всей мощью ей прямо в щеку, от чего ЛедиБаг, без единого эмоционального всплеска отлетела в стену. Сотрясение мозга было не избежно, но слава Господу, Леди вовремя спохватилась и прикрыла голову, перенося весь удар на ноги. Выругавшись, Кот Нуар понесся на, по его мнению, обессиленную девушку, попутно призывая смертельную способность. Вернувшаяся удача воспрянула духом в теле Маринетт. Та мигом отпрыгнула в сторону, мельком пробежав взглядом по черному сгустку, который разрушил стену. Медлить нельзя. Удар ногами и Нуар на лопатках. Победно усмехнувшись, ЛедиБаг приставила одну ногу на живот оппонента, слегка надавливая и почему-то вновь принявшись разглядывать возможную акуманизированную вещь. Когтистые лапы обхватили ее голень, чуть впились в спандекс и, приложив усилие, Кот отбросил соперницу в угол. — Нет! — завизжала та, не успев понять что вообще случилось. До нее дошло только тогда, когда спину пронзила острая боль. Всем телом впечатавшись в выступающий плинтус, ЛедиБаг сморщилась, пытаясь сдержаться. Нельзя показывать врагу свою слабость, иначе тот будет этим только пользоваться и в конце концов добьет тебя до полусмерти. Акума вновь стал надвигаться на героиню, с остекленелым лицом, будто он вовсе не ощущал ломкость тела от многочисленных увечий. Его ноги двигались плавно, пусть и истекали кровью. Руки легко порхали в воздухе. Можно подумать, он величайший актер, под страшным гримом, в крови. А с другой стороны он смотрелся привлекательно, даже не замечая «слегка» потрепанного вида. Но это лишь оболочка, не известно что внутри. Какого сорта начинка? Хотя, ЛедиБаг уже все прекрасно знала, но не до конца была уверена. — Ты будешь молить меня о пощаде, детка, — донесся его голос на ее ухом. Оказывается, она снова замечталась, что не заметила, как горло сдавили сильные ладони врага. Тихий вздох вновь сорвался с ее губ. Надо отогнать страх. Срочно. — Боишься меня, да? — прошипел Кот, смотря на жертву (так думал он) как-то отстраненно. Но чуть приблизившись к ее лицу, отчего та затаила дыхание, перематывая лишь одну мысль в голове: «Ну не целоваться же в разгар битвы! Кот, ты переигрываешь!», он грубо лизнул ее щеку своим шершавым языком. Лишь на мгновение та расширила голубые очи, как взревела от боли в переносице, куда зарядил кулаком, внезапно ставший злым Кот Нуар. Он не заставил себя долго ждать. Подхватив удобно лежащую руку девушки, он заломил ее за ее спину, наслаждаясь новыми страдальческими звуками. Слезы, не прекращая, ручьями лились из красных глаз Леди, которая уже плакала навзрыд. Боль была невыносимой. — Мне тоже было невыносимо больно, Моя Леди, — вновь яростно прозвучало. Неужели она это сказала вслух? Господи, нерасторопность подводит. И снова горькие волны агонии по телу. Нуар поставил соперницу на ноги и всем свои весом прижал к стене, вернее к двери, которая вела в одну из кладовых отеля. Одна рука вызывала катаклизм, другая хлестала по влажным щекам героини, а нога, что находилась между ее ног не позволяла девушке упасть. Та ревела без устали, ведь ничего больше сделать не могла. Силы отнялись, да и запас уверенности давно истратился. Серьги в который раз предупреждающе пищали, но сейчас до них не было никакого смысла. Одна ее половина говорила действовать, перестать поддаваться изнеможению, а другая твердила что нужно бежать, бежать и еще раз бежать. Маринетт больше лелеяла вторую половину, да вот только как освободиться из цепких лап озверевшего? Она знала: нужно дать жесткий отпор, но ее тело настолько беспомощно в данный момент, что остается только отдаться воли свирепого соперника и ждать неминуемой смерти. Впрочем, ожидать смерть стало ее… Хобби? В каком-то смысле да. Беспомощность великой ЛедиБаг давно правила в ее разуме, а именно с того момента, когда Алья показала ей тот самый паблик с изображением Злолюстратора и напарника. Она сразу подумала об акуманизации, хотя какой был для этого повод в то время? Она не знала, только сам Кот об этом ведал. И сейчас, она стоит, вся беспомощная и жалкая, зажатая Нуаром и ожидающая свою траурную кончину. Однако, не зря же было сказано ранее, что удача может прийти внезапно? Рука коснулась чего-то прохладного и гладкого на ощупь. С оставшимися силами, Леди провела ладонью и догадалась, что это ручка, ручка двери, что вела в кладовую. Странные ощущения перед смертью… В голове раздались какие-то пищания. Где-то она их уже слышала. «Открой… Открой, Маринетт…» Это голос Тикки! Квами, что до сих пор сидела в серьгах, на которых мигала последняя точка. Открыть? Что открыть? «Кладовая Маринетт… Открой…» Неужели, неужели шанс на спасение все-таки есть? Нужно непременно воспользоваться им. Дернув ручку, произошел щелчок. — Что за… — как-то отдаленно прозвучала фраза Кота Нуара, пока Дюпен-Чен, собрав жалкие остатки сил, запрыгнула в темную комнатушку и захлопнула дверь. Вспышка трансформации хоть как-то осветила комнату и Маринетт увидела щеколду, мигом ее закрыв и со слабой улыбкой замечая, как сходят остатки трансформации.