Центр внимания

      19:01       Мы с Соней едем в трамвае на вечеринку и слушаем музыку, деля одни наушники на двоих. Она идет к Исаку вместе со мной, и мое настроение уже немного испорчено по этому поводу. Вчера после работы она заскочила ко мне ненадолго, и увидела пригласительный, который лежал на столе. Я хотел сказать ей, что не собираюсь идти на вечеринку, чтобы потом спокойно отвязаться от нее и пойти одному, но Соня так загорелась идеями по поводу предстоящего торжества, что я просто не смог ее прогнать. Поэтому мне пришлось сегодня утром бегать по школе и искать Сану или Вильде, чтобы спросить, могу ли я привести с собой свою подругу. В итоге я нашел Вильде у ее шкафчика, и та сказала, что с радостью познакомится с Соней. Конечно, я мог обернуть все против Сони, сказать, что на вечеринку группы Уюта могут приходить только те, кто учится в школе. Но это было бы жестоко. Мы с ней никуда не ходили вместе, наверное, с февраля, и я решил, пусть хотя бы немного порадуется. В любом случае, если я захочу пообщаться с Исаком, она не сможет это испортить, заодно у меня будет еще один шанс проверить реакцию Исака на мою так называемую девушку, чтобы окончательно убедиться, ревность это или простое отвращение к чувствам из-за его замкнутости.       Мы немного опаздываем. Прийти нужно было к семи, но Соня слишком долго собиралась и красилась. Как только она узнала, что вечеринка будет в неоновом стиле, Соня купила люминесцентную краску для тела и разрисовывала себе лицо добрых полтора часа, что хотела сделать и со мной, но я еле отбился от ее предложения, ограничившись светоотражающей повязкой на лоб. Я еще больше убедился в том, что если Соня загорелась какой-то идеей, то она ее будет вести до конца, просчитывая самые мелкие детали.       Когда мы добираемся до нужной остановки, мы блуждаем еще минут десять по улице, потому что не можем найти нужный дом. Но потом мы видим четырех девчонок, которые что-то говорят про вечеринку, и идем за ними. В итоге, где-то к половине восьмого мы попадаем в пункт назначения.       Дверь не заперта, в квартире громко играет веселая музыка. Не люблю я, когда так бездушно включают музыку на всеобщее осуждение. Я считаю, ее нужно слушать в наушниках, чтобы каждое слово, каждый звук проникали в тебя полностью, до самого сердца. Только так можно понять ее настоящую красоту. - Привет, добро пожаловать! – в прихожей нас встречает курносая девушка с русыми волосами. Она одна из тех, кто создал группу Уюта. Кажется, ее зовут Эва, помню ее по первому собранию группы. Рядом с ней трется какой-то смазливый парень с осветленной челкой. Мы с Соней здороваемся с ними и идем в ту комнату, из которой играет музыка.       Первое, что я вижу, это синий свет и яркие краски вокруг. Выглядит просто сказочно. Вильде знает толк в оформлении вечеринок. Второе, что попадается на глаза – это Исак и Эмма, сидящие на диване напротив двери. Во мне просыпается ревность. Эмма, ну, куда же без нее, действительно! Исак что-то ей рассказывает, но я не могу сконцентрироваться на этой сладкой парочке, потому что Вильде начинает верещать. - Привет! – у нее не голос, а ультразвук. Она даже перекрикивает орущую музыку. – Рада тебя видеть!       Я целую Вильде в щеку в знак приветствия. Рядом с ней, как всегда с лукавым взглядом, стоит Сана, я целую в щеку и ее.       Пока Вильде и Сана знакомятся с Соней, я смотрю на Исака, который, не взирая на то, что ему что-то рассказывает Эмма, тоже смотрит на меня. Я уже хочу к нему подойти и поздороваться, как вдруг Соня пинает меня в бок: - Надо было прийти пораньше и помочь с вечеринкой, почему мы не додумались? - Надо было, - бросаю я в ответ, и снова смотрю на Исака. И то, что я вижу, просто поражает меня. Не знаю, что я больше хочу: пнуть Эмму или засмеяться, потому что она прижимает руку Исака к своей груди так, будто бы хочет, чтобы он там что-то нащупал. Лицо Исака в этот момент просто бесценно: смешанное удивление с легкой растерянностью, будто бы до этого момента он и не догадывался, что у девушек есть грудь и не понимает, зачем она нужна. -…а Эвен подошел ко мне сегодня и спросил, может ли он с собой взять подружку…- я смотрю на Вильде, которая капитально подсела на уши Соне, и переживаю, как бы она не ляпнула чего лишнего, а потом снова смотрю на Исака, и наши взгляды опять встречаются. Он смотрит на меня так, будто бы хочет сказать мне что-то, а потом делает глоток пива и набрасывается с поцелуем на Эмму.       Мне больно. Он определенно мстит мне за тот поцелуй с Соней в пятницу. Это было жестоко, теперь я понимаю его чувства, когда оказываюсь на его месте. Но я не Исак, и я не сбегу, а возьму ситуацию в свои руки.       Пока Соня разговаривает с девушками, я иду напролом сквозь толпу к Исаку, к губам которого прицепилась вот эта вот неприятная особа, и всем весом падаю на диван рядом с этой парочкой, даже немного придавливаю собой ногу Эммы.       Парочка тут же отрывается друг от друга. - Я подумал, что вы слишком много зажимаетесь, - говорю, а Исак смотрит на меня так, будто бы ему стыдно за то, что я видел, чем он тут занимается. Две малиновые полосы люминесцентной краски на его щеках создают впечатление, будто бы у него проступил смущенный румянец. - Приве-ет! – Эмма кидается меня обнимать. Честно говоря, я был совершенно не готов к такому повороту, поэтому с наигранной радостью нелепо обнимаю ее одной рукой в ответ. – Группа Уюта! - Крутая квартира, - так как Эмма сидит между нами с Исаком, я просовываю руку за ее спиной и трясу плечо Исака. Он не отвечает, а просто сидит, опустив голову, и смотрит потерянным взглядом в пол. Исак, в чем дело? Мне даже немного обидно от такого холода в мою сторону. Я убираю руку. - Здесь очень мило. Ужасно мило! - говорит Эмма. Она сегодня слишком жизнерадостная. Интересно, это потому, что она с Исаком? Если бы я был на ее месте, я бы, наверное, вел себя так же. – Это общежитие. Здесь полно крутых людей, таких, как Эскиль! – девушка показывает в сторону парня в женском розовом парике. – Ты знаком с Эскилем? - Не думаю, - я смотрю на Эскиля, который двигается под музыку настолько женственно и ритмично, что те девушки из танцкласса по сравнению с ним просто стадо тюленей. - Он гей, очень классный, - Эмма с восхищением смотрит на Эскиля, который в танце трется о какую-то полную девушку. – Я люблю геев, они милашки.       Серьезно? Она дурочка или прикидывается? - Ты не думаешь, что это слегка поверхностное обобщение? - я делаю ей замечание. Исак в это время наконец-таки выпадает из ступора и с интересом слушает нашу беседу, время от времени кидая быстрые взгляды то на Эмму, то на меня. - В смысле? Говорить, что геи забавные? – в голосе Эммы слышно удивление. - Это то же самое, что говорить, будто все мусульмане – террористы. - Что-о-о? – в голосе Эммы слышно возмущение. – Нет, это слишком! Это не так. Быть забавным – это позитивно, быть террористом – очень негативно. - Я не об этом, просто ты все обобщаешь, - констатирую я. - Не все геи забавные.       С интересом поглядываю на Исака. Он все еще внимательно слушает наш с Эммой спор. Это потому, что он хочет узнать о моем отношении к геям? Не самый подходящий момент. На самом деле я просто хотел вывести из себя Эмму, чтобы она ушла и оставила нас с Исаком, но даже не заметил, как зашел слишком далеко, заговорив о том, что меня уже давно тревожит. - Мне скучно. Исак, пошли танцевать! – только я договариваю свою фразу, Эмма подрывается с дивана и тащит за руку Исака в толпу. Черт, я ведь только придумал ответ, чтобы доказать Эмме, насколько она неправа и чтобы немного задвинуть ее на место. Мой план в который раз работает как-то не так, как задумывалось.       Я провожу взглядом эту новоиспеченную парочку. Исак, кажется, даже выглядит счастливым. Или он просто делает, то же, что и я? Играет, показывая, что она ему симпатична. Это невероятно трудно, быть таким. Скрывать что-то, боясь осуждения окружающих. В этом мы очень похожи. И я вижу, как он старается. Мы оба стараемся быть лучше, чем есть на самом деле, подавляя свою сущность внутри, как клеща, который при любом удобном случае готов больно вцепиться в шею. Но иногда из этого ничего не выходит. - Потанцуем? – недолго думая я подхожу к Соне, которая все еще болтает с Вильде. Та тут же хватает меня за руку и тянет в танцующую толпу, оставляя Вильде на полуслове.       Синий свет, яркие светящиеся краски, присутствующие у каждого в этой комнате на коже или одежде, переливаются, словно повсюду рассыпались цветные звезды. Музыка бьет по ушам, пульсируя в горле:

«Позвони своей подруге»

      Мы танцуем; Соня соблазнительно кружится вокруг меня с бокалом шампанского в руке. Заигрывая в танце с Соней, я мимолетно то и дело поглядываю в сторону Исака. Он, с кривоватой улыбочкой, с видом альфа-самца, совершенно не попадая в ритм, танцует с Эммой.

«Пора поговорить»

      Она со мной, такая красивая, такая доступная и привычная, о такой, как Соня, мечтает, чуть ли не каждый парень. Тогда почему, находясь рядом с ней, я не могу отвести глаз от Исака? Он – мой центр внимания.

«Объясни свои причины»

      Я жарко целую Соню, мечтая, что когда-нибудь смогу так же поцеловать Исака. Закрываю глаза и, словно наяву, вижу перед собой его тонкие губы необычной формы, представляю, как целую его скулы, запуская пальцы в его кудрявые густые волосы…Затем медленно перемещаюсь к шее…Дразню его, едва ощутимо целуя за ухом, и чувствую его прерывистое и горячее от возбуждения дыхание, а потом возвращаюсь к таким желанным губам, которые требуют поцелуя…

«Скажи, это не ее вина»

      Возбуждение доходит чуть ли не до предела. Нужно прекратить это самоубийство, иначе я просто взорвусь. Я не пил сегодня ни капли, чтобы звери, которые уже буквально расплавили своим жаром оковы, не испортили сегодняшний вечер. Просто стоит посмотреть на Соню, подумать о ней, или о чем угодно, но не об Исаке. А тем более, о нем и Эмме. Я не хочу видеть их вместе, не могу это видеть, тогда просто сойду с ума. Мои звери превратятся в монстров, если еще раз увижу, что они целуются.

«Но ты нашел кое-кого нового»

       Когда я открываю глаза и вижу перед собой лицо Сони, на душе становится вдвойне паршиво. Я мазохист, потому что делаю то, что в следующую минуту может меня уничтожить. Мой взгляд устремляется в ту сторону, где еще буквально минуту назад я видел Исака и Эмму.

«И теперь есть только ты и я…»

      Исак смотрит на меня, лениво целуя при этом Эмму. От данной оказии мысли разбегаются в разные стороны, как будто испуганы сложившейся ситуацией. Во мне не остается здравого смысла, а пламенеющая похоть и страсть к этому, такому недоступному, парню, сносит крышу. Монстры во мне истошно вопят, раскачиваясь на цепях, сердце стучит, словно вот-вот разобьется о ребра. Я пытаюсь себя контролировать, но не могу. Я целую Соню уже больше жестко, чем страстно, а сам смотрю на Исака, прямо съедаю его звериным взглядом, который не знаю, кому во мне принадлежит. Я представляю, как целую его снова, но только с еще большим желанием и любовью. Но Исак не отводит глаз, видя меня таким. Парень, словно под гипнозом, смотрит мне точно в глаза, и кажется, даже забывает, где находится, потому что больше не отвечает на поцелуи подруги. Я его понимаю, так как не слышу музыку, не вижу толпу и Эмму, настойчиво присосавшуюся к губам Исака, забываю про Соню, продолжая целовать ее на автомате. Я вижу только его затуманенный взгляд, который он все-таки прячет спустя какое-то время. И сердце останавливается, когда я улавливаю смысл его поступка.       Исак тоже желает видеть меня на месте своей подруги.       20:35       Вечеринка внезапно прерывается, когда Вильде встает на журнальный стол, чтобы ее все заметили, и делает объявление, что группе Уюта поступило предложение присоединиться к грандиозной вечеринке в Грюнерлокка. Все принимают предложение на ура, однако я не разделяю радости с окружающими. Я хочу побыть еще немного в месте, куда каждый день приходит Исак; где он ест, спит, где каждая деталь ассоциируется у него с чем-то особенным.       Таинственный синий свет уже сменился на обычный желтый. Все волшебство вмиг исчезло. Яркие краски, казавшиеся мне до этого искрами вселенной, потухли и растворились среди ламп, излучающих дневной свет. Мы с Соней и Эммой стоим у выхода из гостиной, договариваясь о продолжении вечеринки. Точнее, разговаривают Соня и Эмма, а я скучающе ожидаю, пока все соберутся, и начнется какое-нибудь движение. Я немного пропустил момент, когда эти барышни успели познакомиться, а когда увидел их щебечущими о своих похожих коротких прическах, я был крайне удивлен. Я пытался отцепить Эмму от Исака, а когда мои попытки не увенчались успехом, она прицепилась еще и к Соне.       В поле зрения появляется Исак, который, в отличие от суетящихся остальных, абсолютно спокойно убирает мусор, валяющийся повсюду. Я бессовестно рассматриваю его, пока никому до нас нет дела. - Народ, мы вызвали четыре такси! – кричит Эва. – Мы должны идти! - У всех есть пригласительные? – сквозь шум прорывается высокий голосок Вильде. Та как всегда на своей волне. – Пригласительные – это очень важно! - О, тогда давайте вчетвером поедем? – я слышу голос Сони, а сам не отрываюсь от Исака, который, как настоящий хозяин, принялся убирать пустые пивные банки с кофейного столика. - Он не поедет, – рядом со мной, словно призрак, из ниоткуда вырастает Сана. Она, как и я, смотрит в сторону Исака. Тот, в свою очередь, делая безумно занятой вид, то и дело, якобы чисто случайно, поглядывает в мою сторону. - Думаешь? – спрашиваю, не отрывая взгляда от Исака. - Исак! – внезапно к парню подскакивает Эмма, уже надевшая куртку. – Я, Соня и Эвен едем на одном такси. Ты с нами? - Нет, я на велосипеде, - отмахивается он, продолжая собирать пустые банки.       Сана толкает меня локтем в бок, улыбаясь типа: «Я же говорила» и выходит из квартиры вместе с Эвой.       Я, Эмма и Соня – единственные, кто еще не покинул квартиру. Последние секунды перед уходом я наблюдаю, как Исак забирает первую партию пластиковых стаканчиков и жестяных банок и удаляется на кухню, еле удерживая мусор в руках. Я буквально разрываюсь между двух зол: уйти или остаться. Соня с Эммой что-то без умолку обсуждают, не обращая на меня ни малейшего внимания.       Уйти или остаться?       Мой дальнейший вечер обречен на провал, если я предпочту вечеринку. Это мой единственный шанс остаться с Исаком наедине.       Уйти или остаться?.. Как здесь вообще можно выбирать, если ответ очевиден? - Я забыл кое-что, - говорю первое, что приходит в голову, когда Соня с Эммой уже выходят на лестничную клетку. - Эвен? – зовет меня Соня, когда я возвращаюсь обратно в квартиру. – Ты что делаешь? - Забыл кое-что, говорю же, - уверенно повторяю, вскидывая брови. Та растерянно смотрит на меня. Конечно, она ведь не знает, что забыл-то я не кое-что, а кое-кого. – Я догоню вас. - Ты прикалываешься? – она серьезно смотрит мне в глаза и спрашивает шепотом, чтобы не услышала Эмма, которая уже спустилась на один пролет и трется у перилл, наблюдая за нашим разговором. – Ты меня бросаешь в разгар вечера? - Соня, я приеду позже, - отвечаю обычным ровным тоном и захлопываю дверь перед лицом своей девушки.       Квартира погружается в тишину, и это единственный раз, когда я рад ее слышать. Она совершенно не та холодная и гнетущая, которая царит у меня дома уже несколько недель. Здесь наступила загадочная тишина, говорящая, что дальше может произойти что угодно и нам никто не помешает.       Я беру со стола несколько пустых банок и иду на кухню, откуда раздается редкое постукивание и позвякивание. Ужасно волнуюсь, но пытаюсь придумать, что мне делать и как себя вести, чтобы растопить лед Исака, возникший ко мне после прошлой пятницы.       Остановившись на пороге кухни на пару секунд, чтобы оценить ситуацию, я смотрю в спину Исаку. Тот, услышав, что на кухню кто-то вошел, оборачивается и немного испуганно смотрит на меня. Мне нравится его удивление, в котором трудно не заметить неловкость. Что, не ожидал, что я останусь? Если честно, я тоже. - Ты не поехал на такси с остальными? – спрашивает он, когда я становлюсь у раковины рядом с ним. - Я на велосипеде, - нарочно говорю ту же отмазку, что и он. Не знаю, почему, но мне хочется прокричать, чтобы он понял, что я замечаю его. Что я слышу и запоминаю каждое слово, которое он говорит, каждый взгляд и улыбку. Что я остался здесь только потому, что остался он.       С деловым видом помогаю ему выливать остатки содержимого жестяных банок в раковину. Исак ненадолго оторопело замирает у раковины, наблюдая за моими хозяйскими действиями. - Хорошо проводишь время с этой Эммой? – говорю, с улыбкой смотря на все еще опешившего Исака, пытаясь показать, что мне совершенно не нравится его увлечение, а сам со злостью начинаю опустошать содержимое банки в раковину.       Исак тут же отмирает и берется за уборку. Я же, наоборот, бросив помогать, опираюсь на кухонный стол и наблюдаю за Исаком и его действиями. Будто бы специально зашевелился, чтобы скрыть свои истинные эмоции за работой. - Вроде того, - отвечает он, не глядя на меня.       Разговор откровенно катится по наклонной. Я хочу раззадорить его, спровоцировать в нем эмоции, чтобы он показал их, и я мог наконец-таки понять его настоящие чувства, а не то, что Исак пытается показать вместо них. - Ты в курсе, что мы встречаемся с Соней с пятнадцати лет?       «Ну же, поревнуй меня хотя бы немного». - Окей, - это все, что отвечает Исак, но остатки жидкости из банки он вытряхивает довольно нервно. - Я замечаю, что мы все больше отдаляемся друг от друга, - парень смотрит на меня так, будто хочет спросить: «Ты серьезно решил мне пожаловаться?». Но я не жалуюсь, я просто не знаю, как показать ему, что я хочу оторваться от Сони, но не могу. Я завишу от нее и хочу, чтобы он понял, что мне нужна помощь. Если я ее брошу, считай, я положу себя в могилу, которую она вырыла своими руками. – Но я не могу ее бросить. - М-м, окей, - снова отвечает он, сосредоточенно продолжая уборку.       Я теряю его. Исак будто бы построил между нами стену изо льда, и надеется, что это стена меня остановит. Но, сделав первые шаги, я не отступлю, пока он в лицо не скажет мне, что я ему безразличен. Я пробью эту стену голыми руками, растоплю все льды планеты, только ради того, чтобы понять, что я значу для Исака. Я буду действовать, пока во мне живет надежда, что те невидимые нити между нами, которые появились вечером прошлой пятницы, я полностью не оборвал своими жестокими играми.       Жаль, сейчас мы не готовим бутерброды, и у меня нет под рукой специй, даже той же корицы, которой я могу вернуть его внимание к себе. - Если я брошу Соню, она подумает, что это из-за ее алюминиевой ноги, - говорю, опустив взгляд в пол и сам офигеваю от того, что сказанул. Лучше бы я предложил ему несуществующую корицу.       «Эвен, что ты несешь? Опять обращаешься к своим больным шуточкам от безысходности?» - кричу в мыслях, но смысл уже что-то менять. Если начал врать, надо закончить, и сделать это как можно более убедительно. - М? – парень, хмуро сдвинув брови, смотрит на меня. Похоже, он немного растерян. Но я иду дальше. - Ты не знал? – я пытаюсь держаться как можно более уверенно, хотя сам уже едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Поэтому я стараюсь не смотреть ему в глаза. - Алюминиевая нога? – переспрашивает он, видимо, надеется, что ему послышалось или он просто не понял прикола. - Да. Ей ампутировали всю ступню. - What?! Как это произошло? – Исак реагирует на мои слова весьма неоднозначно. Я не могу сказать, верит он мне или считает меня больным на голову (в чем, в принципе, он не сильно ошибается). - Она наступила на наземную мину в Тьёме, когда ей было девять, - смотрю на свою ногу, пытаясь представить Сонину алюминиевую ногу. Господи, да что со мной не так? Краем глаза замечаю, что Исак тоже смотрит мне на ноги. Неужели тоже представляет алюминиевые ноги? - Черт, - сочувственно произносит он. - Было очень плохо, - я пытаюсь показать в своем тоне трагичность. - Я не знал этого. - Сейчас у нее все гораздо лучше. Она получила помощь от…- в панике ищу нужное слово. Еще каких-то пару секунд и я сдамся с потрохами. Но мне хочется протянуть этот каламбур как можно дольше. -…от…как это называется? Физиотерапевтов. Они восстановили моторику, - Исак недоверчиво смотрит на меня, немного прищурившись. Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. – Алюминиевые технологии идут вперед. Люди почти не замечают, что она хромает.       Между нами появляется неловкое молчание. Исак скептически смотрит мне в глаза. - Ты прикалываешься? – вдруг говорит он, криво улыбаясь. Я начинаю смеяться, видя его облегчение, тем самым выдаю себя и свою легенду, хотя собирался еще что-нибудь придумать. – Как ты можешь так прикалываться? - Ты веришь, что в Тьёме есть наземные мины? – я подхожу чуть ближе к беззлобно возмущающемуся Исаку. - Черт его знает! Нельзя так прикалываться! – тот улыбается и много жестикулирует, пытаясь доказать мне, что мои шутки слишком жестоки. Я знаю, что это жестоко. Тем более, когда в шутке есть доля правды. - Я мог пошутить еще хуже, - говорю, любуясь потрясающей мимикой этого парня. - Нет! С таким не шутят! – он говорит без умолку, а с его лица не сходит улыбка. Я бесконечно рад, что снова слышу его звонкий смех. - Я мог бы сказать, что у нее есть член, - Исак закатывает глаза, а я не могу остановиться. Все говорю и говорю какую-то ерунду, и смеюсь, смотря на реакции Исака. – Но это было бы очень грубо. - Член… - парень опускает голову, робко улыбаясь. Его щеки, даже за отсутствием неоновых ламп, горят ярким малиновым румянцем. - Очень грубо, - повторяю я. - Ты не думаешь, что алюминиевые технологи…- начинает Исак и замолкает. Он смотрит в пол, на раковину, куда угодно, но только не на меня. - Это меня выдало? – я говорю тише, пытаясь поймать его растерянный взгляд, и делаю полшага ближе к нему. - Но… - мямлит парень, и на секунду смотрит на меня, прежде чем снова спрятать глаза. И мое сердце словно пронизывает стрела, я попадаю в тропический лес, и вижу столько зелени, сколько не видел никогда в жизни. Зеленые. Я наконец-таки разглядел цвет его глаз. Они зеленые. – Она милая…Соня… - в его голосе, без всякого сомнения, слышна ревность. В этот момент я счастлив так, как не был ни разу в жизни. Мои звери снова разжигают пламя в груди.        Я делаю еще пару крошечных шагов ближе к Исаку и кладу руку на столешницу в миллиметре от его руки. Вижу, как в этот момент пальцы парня едва заметно подрагивают. Мы так головокружительно близко. Я чувствую запах его волос, тот самый дурманящий аромат, которым пропитана его кепка. Звери сходят с ума, кричат и рвут мою душу на части. Но мне до них нет и дела.       Что он сделает, если я его поцелую? Как отреагирует? Ответит на поцелуй или врежет мне по лицу? Или заорет и убежит? Как быть потом, если он меня оттолкнет?       Я подхожу еще чуть ближе. Парень не дергается. Его лицо все еще спрятано от меня, я не вижу его эмоций, вот почему мне еще более волнительно от этого момента. Не видя его эмоций я не смогу вовремя сориентироваться.       Исак смотрит вниз, он похож на грустного щенка. «Я просвещенный» - написано белыми крупными буквами на его футболке. Как символично. Он просвещен, что он не такой, как все, что чувства, которые он испытывает, для многих являются отклонением. Но в потемках сегодняшней вечеринки, в масках и ярких красках он пытался это скрыть от самого себя и всех вокруг с помощью Эммы. Но я заметил. Потому что я такой же, как он. Мы боимся быть брошенными, цепляясь за крошечные остатки своей ординарности. За осколки, оставшиеся в нас после раскола нашей шаблонности и нарушения запретов. Мы должны жить так, как велит наше сердце. Потому что глупо стесняться любви такой, какая тебе предписана. Ибо любое ее проявление, любая искра, разжигающая в сердце пожар – это и есть любовь.       «Не бойся, Исак, я знаю, каково это – быть изгоем, но я обещаю тебе: если ты откроешься, все будет хорошо. Я никогда тебя не оставлю».       Я придвигаюсь все теснее и теснее. Наши лбы соприкасаются, кожей я чувствую тепло его тела. Исак медленно поворачивает голову ближе к моему лицу. Я ощущаю его дыхание на своих губах и почти чувствую вкус первого поцелуя, растворяюсь в этом волнительном и прекрасном моменте, когда в соседней комнате что-то гулко падает.       Исак едва ли не отскакивает от меня после этого звука. Мы одновременно поворачиваем голову в сторону его возникновения. Исак срывается с места и быстро выходит из кухни, я следую за ним. Весь жар и желание, тут же, словно по щелчку, испаряются, и остается только разочарование, что такого желанного поцелуя так и не произошло.       Мы выходим в коридор, ведущий в гостиную. Исак напряженно замирает на пороге. Когда я подхожу к нему, то вижу посреди освещенной комнаты блондинку с ярко-красными губами, рядом с которой стоит огромный дорожный чемодан. Она брезгливо осматривает гостиную, в которой царит полнейший бардак после вечеринки.       Я уже хочу шепнуть Исаку: «Кто это?», когда он недоуменно спрашивает: - Э-э, Нура? Ты же в Лондоне. - Уже нет, как видишь, - грустно отвечает девушка, напряженно поглядывая на меня. – Кажется, я туда уже не вернусь.