Через забвение

План Северуса оказался до гениальности простым в теории и невероятно сложным в исполнении: чтобы наладить связь с оставшимися на свободе членами Ордена Феникса и Отрядом Дамблдора, нам предстояло в качестве ширмы для отвода глаз открыть ресторан в Лондоне. А для этого Северусу нужно было несколько порций Оборотного зелья: не мог же он, не таясь, появиться в столице – хоть в маггловской ее части, хоть в волшебной. Тем более что и жить в Лондоне под своей собственной личиной он, разумеется, не собирался. Кроме того, в его намерения входило сделать кое-какие покупки, так что для начальной стадии нашего замысла ему требовалось по крайней мере пятьдесят галлеонов, как именовал Люпин волшебные деньги. – На первый раз я не задержусь надолго, аппарирую прямо на задний двор «Дырявого котла», схожу в Лютный за ингредиентами для зелий и – если повезет и лавка Олливандера все еще работает – приобрету волшебную палочку. Названия мест, перечисленные Северусом, ни о чем мне не говорили. Зато Люпину план, вне всякого сомнения, понравился. Казалось, что, несмотря на их явно прохладные отношения в прошлом, сейчас он доверял Снейпу и, похоже, даже уважал его. Внезапно мне в голову пришла мысль, которая сильно испугала меня: – Сев, я, может, чего-то не понимаю в вашем... в смысле, нашем мире, но если ты будешь шататься по магическому Лондону под Оборотным зельем, а потом в этом же облике станешь владельцем ресторана в маггловской части... Думаешь «друзья» из Министерства ничего не заподозрят и не засекут подобных странностей? Ты не проколешься на этом? – Очень справедливые опасения, Гарри, – он снисходительно растрепал мои волосы. – И ты был бы абсолютно прав, если бы не те же чары, какими я иногда пользуюсь у нас в ресторане, когда требуется немного ускорить процесс с помощью колдовства. На меня всего-навсего не будут обращать внимания... А в лавке с ингредиентами для зелий можно воспользоваться еще и Конфундусом. Единственный, кто действительно меня тревожит – это Олливандер. Не хотелось бы применять к нему чары, а без них он может и узнать меня по характеру магии... – Северус как будто забыл о нашем с Люпином существовании и размышлял вслух. – Моя бы воля – вообще бы к нему не ходил, но колдовать без палочки, учитывая, что мы затеяли... – Лишняя палочка у меня имеется, – сказал Ремус после минутного раздумья. – Мне пришлось пару раз драться с представителями Министерства. В последний раз одному из этих негодяев крупно не повезло. Но я не жалею. Тем более что запасная палочка никогда не помешает. А Оборотное и деньги я тебе достану. Придется, как ты понимаешь, менять по грабительскому курсу – в Эдинбурге есть маленький волшебный банк, тамошние гоблины просто сволочи: властям, конечно, не донесут, но зато обдерут как липку. Дай мне на все неделю. Через неделю Люпин появился перед самым закрытием ресторана еще более изможденный и похудевший, но с торжествующим блеском в глазах, и поставил перед Северусом две фляжки и кошель, в котором обнаружились странной формы золотые монеты. – Вот. Оборотного точно хватит на пару дней. И деньги, как ты просил – пятьдесят галлеонов. – Спасибо тебе, Ремус, – я удивился искреннему теплу, прозвучавшему в его обычно холодном для всех, кроме меня, голосе. – Гарри, теперь задание для тебя. Походи по мужским парикмахерским и выбери кого-нибудь, кто тебе понравится внешне. После стрижки постарайся незаметно подобрать как можно больше его волос. – А это зачем? – поинтересовался я. – Затем, что мне, возможно, придется какое-то время жить под чужой личиной, – он усмехнулся и, совершенно не стесняясь Люпина, приобнял меня за талию. – Я не хотел бы в новом облике вызывать у тебя отвращение. – Погодите, – остановил нас Ремус, – а что, Гарри не станет пить Оборотное? Он так и будет разгуливать по Лондону в своем истинном обличье? – Гарри не переносит почти никакого личного контакта с волшебством, – пояснил Северус. – Зелья, легилименция, аппарация... Мы все пробовали – и ему от всего плохо. По моему мнению, так происходит потому, что его магия не исчезла, а заблокирована. Однако когда магия не направлена напрямую на него – подобных проблем не существует. Мне в свое время даже Перечное пришлось подкорректировать, правда, не только из-за Гарри: дым из ушей у персонала и клиентов вряд ли прибавил бы нам популярности. Так что, отвечая на твой вопрос, Ремус: да, Гарри придется остаться самим собой и не соваться в магическую часть Лондона. *** В следующее воскресенье ранним утром Сев добавил в принесенную Люпином фляжку с Оборотным зельем добытые мной волосы и, передернувшись от отвращения, сделал щедрый глоток и встал перед зеркалом. Когда превращение полностью завершилось, на меня смотрел немного полноватый, приятной наружности брюнет лет пятидесяти с темно-карими глазами, несколько тяжеловатой челюстью, римским носом и пробивающейся в черных как вороново крыло волосах сединой. – Значит, вот каков твой идеал мужчины? – усмехаясь, бросил он мне через плечо. Я все еще валялся в постели по случаю воскресенья и с трудом сдерживал щенячий восторг от того, что на моих глазах творилось чудо. Потом не выдержал, вскочил с кровати, босиком дошлепал до него и обнял, чувствуя, как под рукой быстро забилось чужое сердце, и сожалея, что более плотная фигура, приобретенная Северусом, скрыла столь любимые мной острые лопатки, к которым я так любил прижиматься, когда мои руки со спины обвивали его грудную клетку. – Я искал кого-нибудь с не слишком выделяющейся внешностью, но в то же время – чтобы он хоть чем-нибудь напоминал мне тебя. Скажи, а ты и ночью должен будешь пить это свое Оборотное? – Боишься, что придавлю своей тяжестью? – Не хочу заниматься любовью с кем-то другим. Хоть я и знаю, что это все равно ты. – Привыкай, возможно, придется терпеть и это, – сказал он, разворачиваясь ко мне лицом. – Ложись спать. Продолжения не будет. Во всяком случае, не сейчас. *** Насчет «ложиться спать» – это он, конечно, неплохо пошутил. С того момента, как он исчез прямо из прихожей, и до его возвращения через несколько часов, я буквально места себе не находил. Люпин, видимо, понимая мое состояние, старался без особой надобности не выходить из отведенной ему комнаты. В конце концов, измученный ожиданием, я предложил ему посидеть со мной на кухне и, угостив кофе с сэндвичами, принялся расспрашивать о нашем общем мире, пытаясь с помощью его рассказов восстановить хоть что-нибудь из моей уничтоженной памяти. – Расскажите мне о Роне с Гермионой. – Это твои самые лучшие друзья. С первого курса Хогвартса. Вас даже называли «Золотое Трио». Рон – из семьи чистокровных волшебников, у него пятеро старших братьев и младшая сестра... Ну, было пятеро. Один из близнецов – Фред – погиб в битве за Хогвартс, а с его сестрой... – Люпин замялся и покраснел. – Продолжайте, пожалуйста! – У тебя вроде как был роман. На шестом курсе вы начали серьезно встречаться. Я как раз проводил в тот год Рождество в Норе – это дом Рона – и видел, какие взгляды она на тебя бросала. Поэтому я так удивился, когда узнал, что ты и Снейп... – Эванс, Люпин, его новая фамилия – Эванс. – Вот оно как, – невесело усмехнулся он. – А ты знаешь, что это девичья фамилия твоей матери? Хотя... откуда? Мне стало не по себе после его рассказа. Мне всегда казалось, что девушки – совершенно не по моей части, а тут вдруг – невеста! Но ведь с тех пор прошло пять лет, я был тогда подростком, и многое могло измениться. Внезапно я едва не рассмеялся: может, это тройной Обливиэйт сыграл злую шутку с моей сексуальной ориентацией? – Что смешного? – среагировал на мое неожиданное веселье Люпин. – Да так, ничего существенного. А внешне Рон – такой долговязый и рыжий? – Да, абсолютно верно. – А Гермиона, – пытался я подтвердить правильность своих выводов, – с гривой каштановых волос, а когда она была помладше, у нее еще слегка выделялись передние зубы... – Да, это именно так, – кивнул Люпин, – но потом, когда я увидел ее в доме на Гриммо, она их каким-то образом уменьшила. Но откуда ты?.. – Сны. Я вижу их во сне. Уже несколько лет. Не только их, но и Хогвартс, других магов, себя, творящего волшебство, играющего в... квиддич… все время забываю это слово. Это сложно и странно. Ремус, мое собственное «я» как будто исчезло. Понимаете, все, что я знаю о себе – включая свое имя – рассказал мне Северус, то есть Себастьян, конечно, ведь если мы собираемся переезжать в Лондон, то мне тоже надо привыкать звать его так. Однако, пожалуйста, не спрашивайте о том, как мы встретились и что я делал с тех пор, как потерял память – я не хочу и не могу обсуждать эту тему. Ладно? – Хорошо, – просто согласился он. – А Сев... Себастьяна ты видишь во сне? – Нет. Мы же с ним, насколько я в курсе, были в отвратительных отношениях. Видимо, мое подсознание милостиво подсовывает мне исключительно приятные воспоминания. Так что об этой вашей Амбридж я толком ничего не знаю. Ну, естественно, про Волдеморта Сев мне говорил, куда уж без него, тем более что ему-то мы и обязаны исчезновением магии. – Постой, но ведь Себастьян – волшебник?! – полувопросительно-полуутвердительно воскликнул Люпин. – Полтора года назад он им не был. Он очень сильно пострадал от укуса змеи Волдеморта, на грани жизни и смерти переместился сюда, в Фолкерк, тут долго лежал в больнице и, видимо, после всего этого стал сквибом. Магия вернулась к нему прошлым летом. Мы стараемся, чтобы это не бросалось в глаза, хотя на работе без нее иногда не обойтись, да и дома тоже упрощает многие вещи. Я бросил взгляд на циферблат. Северус отсутствовал уже четыре часа. Не в силах сдерживать охватившее меня беспокойство, я вскочил, подошел к окну и обхватил себя руками, представляя, что это его руки. Из окна открывался вид на крохотную площадь, на которой по случаю приближающегося Рождества была установлена елка, и сейчас вокруг нее резвились дети. Как ни странно, эта умиротворяющая картина раздражала меня еще больше. – Гарри, не волнуйся, – отеческим тоном сказал Люпин. – Северус не попадется, он мастер своего дела. – А вдруг он забудет принять это свое Оборотное и станет самим собой посередине людной улицы? – в моем голосе явно прозвучали нотки паники. – Послушай, хоть ты и не помнишь его по той жизни, поверь, уж с чем с чем, а с зельями Северус обращаться умеет. Ты его так любишь? – внезапно спросил он. Я покраснел до корней волос. Мы с Северусом редко говорили о чувствах, мы просто жили друг для друга. – Давайте не будем это обсуждать. Расскажите пока лучше про Амбридж, – я налил нам по четвертой кружке кофе, нарезал кекс и поставил перед Люпином тарелку – у меня с самого утра кусок в горло не лез. – Чистокровная волшебница. Выдвиженка Фаджа, сместившая с поста своего патрона, но все равно в виде поощрительного приза кинувшая ему пост заместителя Министра и генерального инспектора Хогвартса, который занимала сама, когда ты учился на пятом курсе. Жуткая бабища! По слухам, не брезгует применять Непростительные заклятия. И в школе, когда она свои порядки вводила, я пару раз слышал, что были телесные наказания... – при этих словах я почти машинально потер странные шрамы у меня на тыльной стороне руки, при очень внимательном рассмотрении как будто складывающиеся в буквы. – Ну что еще? – продолжал Люпин. – Известна своей ненавистью к «грязнокровкам» и полулюдям – таким, как я, например. Из-за нее после года преподавания в Хогвартсе меня вообще не брали на работу. – А почему вы тогда бросили преподавать? – Я совершил крупную ошибку, беспечно забыл принять приготовленное Северусом волчье противоядие и обратился на глазах у тебя и твоих друзей. Между прочим, едва не убив вас. До сих пор не могу себе этого простить! В общем, я посчитал, что с моей безответственностью лучше держаться от школы подальше, и попросил отставку. В прихожей раздался шум, и я, не дослушав, кинулся посмотреть, в чем дело. Северус собирал с полу какие-то мешочки, выпавшие из объемного медного котла, болтавшегося у него на руке. Его облик менялся на глазах, делаясь все меньше похожим на Себастьяна, как я уже мысленно окрестил посетителя парикмахерской, волосы которого я позаимствовал пару дней назад. Еще несколько минут – и передо мной стоял мой Северус, уставший, но, кажется, довольный. – Мерлин, как же я по тебе соскучился! – прошептал он мне на ухо, успев поцеловать за секунду до того, как в дверном проеме возник Люпин. – И как все прошло? – Первый блин, пожалуй, не комом, – ответил Северус. – Во-первых, недалеко от магической части Лондона я нашел сдающееся в наем помещение недавно закрывшегося ресторана с большим винным погребом, который можно использовать для собраний. Я уже взял телефон хозяина и завтра позвоню договориться о встрече. – А дом на Гриммо? – нетерпеливо встрял Люпин. – Неужели ты думаешь, – поморщился Северус, ненавидящий, когда его перебивали, – что я не разведал, как там обстоят дела? Дом мне по-прежнему виден, но на двери поставлены сигнальные чары Министерства. Очень сильные, по-моему, даже с парализующим эффектом или другой подобной гадостью. В любом случае туда явно нельзя соваться. Кроме того, в Лютном переулке я купил ингредиенты и попытаюсь в ближайшие дни поколдовать над Оборотным. Пить эту отраву каждый час в течение долгого срока – увольте меня! – А как же работа? – удивился я. – Я не уверен, что справлюсь без тебя несколько дней на кухне. – У тебя заниженная самооценка, Гарри, – он накрыл мою руку своей. – Ты прекрасный повар и знаешь все меню до тонкостей. Люпин, до полнолуния еще больше недели. С завтрашнего дня я возьму тебя работником на кухню, хотя бы временно поможешь Гарри. Исчезновение объяснишь запоем – тут это иногда случается. Колдовать на кухне можно, но понемногу и не забывай про Чары отвлечения внимания.