Через забвение

Они прибыли в назначенное время, смеясь и перекидываясь шутками, рассаживались за одним накрытым в центре зала огромным столом. Члены Ордена Феникса и Отряда Дамблдора, моя бывшая команда, сплотившаяся на несколько месяцев в «Орден Принца» и свалившая в конечном итоге правительство Амбридж. Это был самый канун Рождества, и праздничное убранство ресторана явно добавляло радости собравшимся. Я тоже довольно искусно разыгрывал безмятежного радушного хозяина, попутно пытаясь отрешиться от полученного рано утром куска пергамента с коротенькой фразой «Ничего не закончено!», написанной незнакомым мне почерком. Шестое чувство подсказывало мне, кто мог являться отправителем послания, но думать об этом в данный момент не хотелось совершенно. Ресторан с сегодняшнего и на ближайшие дни, оставшиеся до Нового года, закрылся, так как Ленни с женой улетели на праздники к родителям в Рим, и это было как нельзя кстати, я и так планировал отпустить сотрудников пораньше – ужин мы с Гарри решили приготовить сами, ну а накрыть на стол даже на такое количество народа при помощи магии не составило большого труда. В начале вечера Гарри поднял тост за погибших тогда, четыре года назад, и сейчас – тоже в мае, только две тысячи второго года – Аластора Грюма, Джорджа и Фреда, Перси, братьев Криви... Имя Дамблдора он называть не стал. Все молча выпили, потом Гарри сказал: – Давайте праздновать. Я считаю, они бы желали для нас нормальной жизни... даже после их смерти. Гости наслаждались ньокки с рокфором, ризотто и пастой, а я оглядывал стол и думал, какой путь пришлось пройти всем им и как же они ждали, что когда-нибудь вот так запросто смогут посидеть за бокалом красного вина и вкусной едой, посмеяться и пообщаться с друзьями и бывшими соратниками по сопротивлению. Джинни и Луна обменивались колдофото своих детей. К ним присоединились беременные Тонкс и Флер. Гермиона, также щеголявшая внушительным животиком (вероятнее всего, у четы Уизли ожидались близнецы), Анжелина Джонсон и Пенелопа Кристал, все еще носившие траур по Джорджу и Перси и, к моему глубочайшему удивлению, Нарцисса Малфой обсуждали новую должность миссис Уизли в Министерстве магии в качестве председателя комиссии по правам магглорожденных волшебников. Рон, Симус, Ли Джордан и Дин горячо спорили о том, стоит ли Рону возвращаться на Высшие курсы авроров сразу же после Рождества. Светящийся от радости Дин показывал всем колдофото рыжей в кудряшках Лили и младенца Перси. Как я понимал, близнецы, родившиеся в июне у четы Лонгботтомов, были сейчас с прабабушкой. Мне с трудом представлялась суровая чопорная Августа, сюсюкающаяся с младенцами, но, по словам Полумны, она вне себя от счастья за внука, уже не говоря о той гордости, которую она испытывала при мысли, что Невилл зовется теперь не иначе как профессор Лонгботтом! А сам новоявленный профессор сидел рядом с моим супругом и посвящал его в тонкости классного руководства. Вероятно, подробности о будущих учениках, сообщаемые Невиллом Гарри, были настолько пикантными, что оба буквально лежали на столе от хохота и даже вызвали улыбку на бледном лице Драко, которого Астория все время держала за руку. Кингсли был увлечен беседой с Люпином и доктором Сметвиком. Хагрид, Чарли и его партнер, симпатичный светловолосый волшебник, пытались споить Люциуса. Близняшки Патил и Чанг любовались фотографиями со свадьбы Чжоу. Гойл и Лаванда в дальнем углу целовались так, что впору было дать им ключ от нашей квартиры на втором этаже. В общем, все как-то нашли себе занятие по интересам. И только проклятая записка, гвоздем засевшая в мозгу, не давала мне полностью расслабиться и влиться во всеобщее веселье. На какой-то миг мне захотелось еще раз взглянуть на нее. Вдруг показалось, что я уже где-то видел этот почерк, и почему-то сразу вспомнились Олдридж и пергамент в унизанных уродливыми кольцами пальцах Амбридж, но я заставил себя не думать сегодня ни о ненавистном мне человеке, ни о тревожащем сердце послании. Празднование завершилось около одиннадцати вечера, все спешили по домам – встречать Рождество. Мы с Гарри отлевитировали горы грязных тарелок на кухню: мыть их волшебством или все-таки запустить посудомойку – предстояло решить завтра утром, а сейчас мне не терпелось продемонстрировать ему свой сюрприз. Это было наше первое и последнее Рождество в маленькой квартирке над рестораном – через неделю сюда должен был заселиться Ленни. Гарри знал, как я не любил праздники, поэтому рождественскую елку всегда, не спрашивая меня, украшал сам. Всегда, но не в этот раз... *** За окном плыла звенящая тишина. Так тихо бывает, лишь когда идет снег. Рождество. Когда-то я ненавидел этот праздник. Когда-то я ненавидел все праздники. Но это было давно. В другой жизни. До Гарри. Он сидел, прижавшись к моему боку. Герой, победивший Волдеморта. Герой, победивший себя, забвение и смерть. Мой Гарри. После рождественских каникул мы собирались уезжать в Хогвартс. Вокруг нас снова будут шум и суета, и ночные дежурства, и занятия, и минимум времени друг для друга, но до этого еще оставалось несколько дней. Через неделю нас ждала новая жизнь, а сейчас во всем мире существовали только мы вдвоём. Гарри еще ближе придвинулся ко мне, хотя мы и так уже стали почти одним целым, и протянул мне маленькую плоскую коробочку. Даже не открывая ее, я знал, что там. Его губы коснулись моих. – С Рождеством, Северус. * * * Наши дорогие, любимые читатели! Если вам понравился этот фик, большая просьба нажать на кнопки "Прочитано", "Понравилось". Авторам будет очень приятно, если вы таким образом оцените наш труд.