Глава 3
16 февраля 2017 г., 15:00
И вот, спустя несколько дней, сценарий был готов. Тексты были розданы всем. Начались подготовки.
Каждый день после уроков мы собирались в спортзале и работали. Поначалу приходило лишь шесть человек, включая меня и Амалию. Потом ребята позвали других, и нас стало десять.
Работать было сложно и тяжело. До выступления оставалось меньше месяца, а у нас ничего не было. Дело шло медленно и туго. Чтобы поднять свои силы и рабочий дух, мы приносили с собой домашнюю выпечку, печенье, чай и прочие сласти. Делая небольшие паузы между репетициями, мы садились на пол и трапезничали, разговаривали и обменивались шутками.
Об этом узнали и другие одноклассники, тогда-то все и подтянулись к нам. Ребята даже пиццу периодически приносили с собой. Обстановка становилась такая теплая и дружная, что почти месяц работ пролетел незаметно. Скучные хлопоты превратились в ожидаемые часы внеурочных работ.
Задерживались мы допоздна, потому либо уроки делали там, либо вообще не делали. Оценки снижались, а настроение — ничуть. Нам было весело как никогда. А перекусы лишь добавляли какого-то шарма нашим посиделкам. Мы больше не воспринимали это как работу, а именно — как посиделки.
Луиза и Питер принесли от ее дедушки большие куски фанеры и картона. Их мы решили использовать как основной задний фон. Так как выступать мы будем здесь, в спортзале, на выстроенной специально к концерту сцене, основным фоном будет огромная синяя с золотом велюровая штора. К ней-то мы и подстроим декорации из фанеры и картона. Три основных локации будут меняться по ходу: гостиная в доме, школа и прачечная.
На фанере я сделала наброски, а после дед Луизы выпилил по форме элементы. Сделав рисунки, я раскрашивала их, а потом и одноклассники присоединились. Из оставшихся кусков материала мы сделали прочие декоративные элементы. Гарри прикрутил к переносным деталям ручки. Парни настолько увлеклись этим, что для оформления сцены решили использовать и реальные элементы, например, скамью с тазиком и бельем для прачечной, столиком с вазой для гостиной и две парты для школы. Они настояли на настоящих вещах, потому даже научились быстро и аккуратно их вытаскивать на сцену и убирать.
С музыкой все прошло быстро. Амалия и Джулия выбрали фоновые композиции, а также главную песню постановки — «Hallelujah» Леонарда Коэна.
Одежду Брюс уже было хотел заказать, но Лилия предложила, чтобы они с Луизой сами сшили костюмы. Это было отличное решение. Девочки хорошо шьют, а лишнего бюджета у нас нет… у нас вообще нет бюджета. А деньги еще нужны будут на костюмы для ярмарки, к тому же ближе к Хэллоуину все подорожает.
В основном у героев будет обычная одежда и нарядная — для торжественного приема. Для парней это будут смокинги, а для девушек обычные платья. Особая одежда нужна лишь для прачек и Кой. Служанок предложили убрать и заменить прачками, потому проблем стало меньше. Для Кой был сшит белый передник, который Джулия наденет поверх своего коричневого платья, а для прачек серые юбки в пол из прочного мешковатого материала. Юбки девушки наденут поверх белых блузок, которые есть у всех, потому как это было когда-то предметом школьной формы.
Помимо подготовок я стала чаще видеть того симпатичного парня. Правда, смелости поговорить, да и вообще нормально заговорить, мне не хватало, но я наблюдала со стороны. Его карие глаза все время были словно закутаны дымкой, а тонкие губы сжаты в ниточку. Ни намека на улыбку, лишь каменная строгость в лице.
Однажды, когда я опаздывала на урок, я подвернула ногу и молния на ботинке слегка деформировалась. После уроков я стояла возле своего шкафчика и пыталась ее застегнуть, как рука неожиданно дернулась и вырвала застежку. Ее довольно крупный кусок отлетел, оставив лишь часть в пальцах. А повернувшись, чтобы найти деталь, я обнаружила, что почти рядом со мной стоит Джесси, который трет место над глазом, держа в руке металлический кусок застежки.
Я залилась краской и не могла ни слова сказать в свое оправдание. Он лишь твердой походкой прошел мимо меня, пихнув в руки деталь и потирая ушибленное место. Мне было стыдно, я попыталась крикнуть ему в след извинения. И я сделала это, но он продолжил идти, не обернувшись.
А еще, на физкультуре, когда дождь, наконец, перестал моросить, и мы вышли заниматься на улицу, я наблюдала за тем, как бегает Джесси. Его подтянутые ноги в довольно просторных шортах смотрелись очень горячо. Да и сам он выглядел горячо.
Мне с каждым днем все больше хотелось подойти к нему и нормально поговорить, но страх перед классовым разделением меня мучил. А вот Амалия выглядела счастливой, особенно в дни, когда мы с Джесси находились совсем близко друг к другу. Казалось, что ее вот-вот должно разорвать от шипперских чувств; казалось, что ее сердце вот-вот остановится от счастья, но она держалась молодцом.
Пару раз она приглушенно визжала «СМОТРИ! ТВОЙ ПАРЕНЬ!» и толкала меня в толпу, чтобы я наткнулась на красавчика, но, правда, потом она получала по лбу от меня.
Первый месяц прошел неожиданно быстро и весело, он был таким заботно-беззаботным. Мы с классом стали одной командой, чуть ли не хорошими друзьями, даже не смотря на споры, ссоры и разногласия. В конечном итоге работа прошла на ура.
Еще повезло, что роли никто не отдал, и вообще — не бросил все это занятие. Все остались при первичных вариантах. Я была счастлива, что я играла роль переносной декорации, а не была в массовке или еще хуже — главного героя. Быть лишь деталью фона, который появится в сцене и исчезнет — неплохая инициатива, к тому же меня никто не увидит. Мне всегда хотелось сыграть главную роль в каком-нибудь мюзикле, спектакле, фильме или, еще лучше, сериале, но я слишком неуклюжая и легко впадаю в панику. Это не присуще актеру, потому лучше оставаться задним планом, массовкой, декорацией, тем, на кого никто не обратит внимания.
***
Наступил день «Х», день, когда намечался концерт. Он был разделен на два этапа: сперва выступали все классы, кроме выпускных, а потом уже и они. Получилось, что наш номер оказался в самом конце программы — мы закрывали этот праздничный вечер. За день школьные двери пропустили сотни людей. Родители, ученики, друзья, учителя — все приходили посмотреть на концерт в нашей школе. Было шумно и людно, потому мы с Амалией ходили, держась за руки, чтобы не потеряться в толпе. Мы направлялись в спортзал. Там уже давно шел концерт, потому помещение битком заполнилось людьми. Дышать было нечем, протиснуться — невозможно. Пришлось вернуться обратно. Мы погуляли по двору, а затем Амалия отправилась в музыкальный класс — напоследок отрепетировать с ребятами из школьного оркестра номер. Я вернулась в школу вместе с ней, а когда она оставила меня, пошла гулять по коридорам. Они были украшены блестящей мишурой и бумажными фонариками. На каждой двери красовался смайлик-наклейка различных эмоций. На полу было много конфетти и бумажек. Музыка из спортзала глухим шуршанием отзывалась по коридорам, но чем ближе ты был к шуму, тем четче он становился. Я смогла попасть ближе к сцене через специальную дверь. Она вела за кулисы. Там собрались все выпускные классы. Ребята из А выглядели не слишком-то счастливыми, словно их принудили к этому. Это было так, мероприятие обязательное для участия, но создано оно для поднятия коллективного духа и веселого начала тяжелого года, хотя, видимо, им этого не понять. В тоже выглядел притихшим, хотя и торжественным. Амалия говорила, что они будут петь, потому выступать их поставили первыми. Становились понятнее их выражения лиц: они не просто притихли, они в панике. У некоторых тряслись руки, а лица побледнели. Мне вдруг стало их жаль, ведь я сама сильно волновалась, хоть и была просто-напросто декорацией. Основная часть подошла к концу. Старшие классы уже переоделись и начали покидать школу. В зале стало меньше народу. В основном остались родители, учителя и некоторые старшеклассники, которым еще хватало сил. Я уже сходила и позвала ребят готовиться. В класс вышел на сцену, а А куда-то пропал. Я осталась одна. Заиграла красивая, но немного грустная и тихая музыка. Вступление играло долго и монотонно, казалось, ребята вообще не начнут петь, но тут зазвучал высокий тоненький голосок одной девочки. Возможно, он дрожал от страха, а может, так и должно было быть, но он будто выпрашивал слезы. Затем все запели вместе, и песня стала чуть более живая и веселая. Я окинула зал глазами — все были заворожены представлением — и поняла, что все посчитают наше выступление чем-то недостойным стоять в одной программе с песней В класса. Тут же мне стало интересно, что нам покажут ученики А, должно быть это будет еще круче. Песня пошла на ускорение, и настроение тоже поменялось. Теперь хотелось улыбаться и пританцовывать. Песня рассказывала о школьных трудностях, которые ученики преодолевают каждый день, о том, какие испытывают переживания, и какие страсти порой творятся в самых темных и незаметных уголках школы. Наши ребята пришли уже переодетыми и принесли декорации. Девочка с двумя хвостиками и Луиза гримировали артистов. Тут ворвался Питер с Лилией, они тяжело дышали, словно бежали до этого. — Представляете, — начал парень, — мы сейчас поднимались и видели, как зазнайки, — (так у нас прозвали учеников А класса), — спорили и кричали друг на друга. Кажется, у них не все идет хорошо… — Они что-то говорили про костюмы, мол, никто их не принес, хотя договаривались, — продолжила Лилия. — Неужели их выступление сорвется? — ахнула Луиза и прикрыла рот руками. В одной из ее рук находилась кисть с пудрой, и, когда она прикрывала себе рот, пудра разлетелась в воздухе серовато-бежевой дымкой. Мне попало в нос, и от этого он зачесался. — Они, вроде, стихи читать будут, так что, наверное, это не сильно что-то изменит, — объяснила Джулия. Открылась дверь, и одна девочка из А вошла. Все тут же замолчали и продолжили заниматься своими делами. За девушкой прошли другие и встали возле выхода на сцену. Лица их были хмурыми и красными. Видимо, они сильно разругались. Среди всех я увидела Джесси: он стоял, облокотившись на стену и скрестив руки на груди. Взгляд его был задумчивым и сосредоточенным, русые блестящие волосы лежали неопрятно, но его это делало только привлекательнее. Мне показалось, что воздух здесь стал горячее настолько, что дышать было еще более невозможно, чем в зале, полном людей. Я оттянула указательным пальцем свой красный в желтую крапинку галстук, чтобы на шею ничего не давило. Тут один парень из А кашлянул и повернулся к нам. Убрав за ухо прядь темно-золотистых волос и поправив очки, он попросил: — Извините, у нас не совсем презентабельный вид, вы не могли бы одолжить что-нибудь из одежды на время выступления? Парень выглядел опрятно, в бордовой футболке и черном пиджаке, вроде, он единственный был в нарядной одежде. Остальные оделись в повседневную одежду, даже Джесси стоял в серой водолазке. Абсолютно все молчали. — Я могу предложить лишь свой галстук, — робко ответила я и сняла этот предмет гардероба. Парень улыбнулся и толкнул Джесси в плечо, тот отревел взгляд. Мне даже показалось, что лицо его потемнело и стало еще хмурее. — Возьми, — сказал парень. Я протянула галстук. Питерс оценивающе его осмотрел и фыркнул. — Давай, нет времени рассусоливать, — кинул парень и поднял руку красавчика. Он нехотя забрал из моих рук галстук, а мое сердце, казалось, сейчас лопнет — так сильно оно билось. — Он ужасен, — тихо фыркнул он, но надел его. Вскоре нашему примеру последовали остальные. Кто-то одалживал аксессуары типа бабочек и галстуков, кто-то делился пиджаками и жилетами. Только Гарри хмурился и стоял в стороне. — Не хочешь одолжить свой пиджак? — спросила я его, подойдя ближе. Он скрестил руки и посмотрел на меня. — Вот еще! — кинул он и ушел к Луизе, которая показала ему жест, означающий, что пришла его очередь гримироваться. Тут я, наконец, заметила, что песня кончилась, а В класс стоят здесь же. Все они толпились возле двери, желая быстрее покинуть помещение. Голос ведущего объявил, что сейчас будут выступать ученики А. Ребята вышли на сцену. Я поглядывала на них из-за кулис. Казалось, они стали чуть менее напряженными. Первым читал стих тот парень в очках. Его голос был уверенным и громким. Читал он ярко, эмоционально, я даже почувствовала симпатию к нему. Он не был мне так противен, как другие из его класса. Судить так сразу глупо, но он, обращаясь к нам, вел себя как с равными. В его речи не было надменности. Возможно, это из-за тех обстоятельств, но я искренне надеялась на то, что он хороший человек. Эта ситуация оставила след в моей душе. Когда ребята поделились с А классом своей одеждой, мы все стали будто бы обычными людьми. Между нами словно никогда не было никаких конфликтов. Жаль, что так не будет всегда. Хотя, возможно, это шаг к примирению. Переводя взгляд на Амалию, я заметила, как она сияющее мне улыбалась. Я догадалась из-за чего. Она отвела меня в сторону и спросила: — Ну что? Чувствуешь — судьба вас сводит друг с другом! — Ты такая забавная, — без каких-либо эмоций ответила я. — Вы определенно парочка… в будущем. — Ой, ну прекрати, — я хлопнула ее по плечу и поняла, что лицо мое покраснело. Сердце вдруг забилось сильнее. Нет, это было не из-за Джесси, дело было в том, что скоро нам выходить. Это первое наше серьезное выступление, потому я переживала. Ко всему прочему, я принимаю там участие, даже как декорация. Это будет нелегко, даже ужасно, но я надеюсь, что все получат удовольствие. В комнату зашли зазнайки. Ребята стали возвращать вещи нам обратно, кто-то благодарил, кто-то безмолвно кидал в руки и исчезал за дверью. Джесси среди нас не было. Он словно растворился. Галстук он мне, разумеется, не вернул. Меня это не сильно расстроило, он был куплен на ярмарке за три доллара. Я даже обрадовалась, потому что это повод встретится с ним еще раз и завязать разговор. Ближе к выходу на сцену подошел Брюс и прикрепил листочек, на котором был описан план выступления. Все стали бегать по небольшой комнатке, переодеваться, красится, готовить декорации. Парни уже установили нужные детали для фона. Питер репетировал речь, он был голосом автора, так сказать. Амалия подошла ко мне. Сегодня она уже выступала и сделала это отлично. Но она много работала, чтобы добиться такого результата, тут же сил было приложено меньше. — Черт, Рэя, я такая дура! Мне нужно было репетировать столько же, сколько я делала это для прошедшего выступления! А если я собьюсь? А если я все испорчу?! — пищала они и уткнулась головой мне в грудь. Я тряхнула ее за плечи. — Все будет хорошо, ты всегда отлично выступаешь… Она перебила меня: — Нет, это ты так говоришь! Мой смычок движется, как кусок дерева, никакой пластики, да и вообще я ужа… — Перестань! Давай, расслабься и получай удовольствие! — перебила ее на этот раз я. — Помнишь наш девиз? — с улыбкой спросила я. Амалия хитро улыбнулась. — ФАЙТ*! — сказали мы одновременно, выставив вперед кулак. И вот она ушла настраивать инструменты. Спокойная и даже веселая музыка играла на фоне. В зале шумели люди и гадали, что такое покажет С класс. Я выглянула проверить обстановку. Народу, на мое удивление, даже прибавилось. Там я смогла разглядеть ребят из параллельных классов. Обстановка стала медленно накаляться. И вот свет в зале погас. Прожектор направили на середину сцены. Там величественно и гордо стоял Питер в своем черном строгом пиджаке поверх белой футболки. Он поклонился публике, и его встретили жиденькими аплодисментами. Речь его началась с предыстории, с момента рождения детей, с того, как они росли, с того, какими разными они были. Когда парень рассказывал об определенном фрагменте из жизни главных героев, подсвечивались определенные декорации. Я восторженно наблюдала за этим. Я и подумать не могла, что нарисованные мною детали будут такими симпатичными и яркими. Амалия была хороша, ее «каприс №24» звучал игриво и ярко, а самое главное вместе с повествованием Питера звучал, словно песня, словно баллада. Свет зажегся, и я сумела разглядеть в толпе Джесси и того парня в очках, которые стояли рядом друг с другом. Лица их были непроницаемыми, но заинтересованными. — Подвинься, — попросил Шон. Я отошла в сторону. За ним последовали Гарри, Джулия и ребята-декорации. Сейчас речь шла о школьных годах девушки и братьев. Я вдруг осознала, что совсем не слышу их слов, а наблюдаю за Джесси. Звучал «Июнь Баркарола», но Амалия исполняла его жестче и грубее, так, что по спине промчались мурашки. Джесси, ах, почему ничего не делая, он так волнует меня? Я почесала нос и перевела взгляд на план. — Не скоро… — успокоившись, произнесла я и достала телефон. Написав несколько сообщений, я вернулась обратно. Сцена изменилась, школьные декорации были поменяны. Действия начали происходить в доме. — Что ты делаешь? — прикрикнул Аррогант. — Я… Я… я лишь делаю свою работу, Арр… Сэр, — робко ответила Кой. — Я говорил тебе перестать пользоваться этими духами — их запах меня бесит. И я запретил будить меня раньше двенадцати! — Простите… Расслышала я немного, но мне было не до этого. Сейчас я могла спокойно наблюдать за Питерсом, за его глазами, его губами, не боясь, что он увидит меня. Сердце забилось быстрее, когда он облизнул пересохшие губы. Я покраснела и застыдилась, уж больно много я на него смотрю и думаю о нем. Декорации вновь изменились. Сцена стала слегка темнее. Шон и Гарри покинули ее, оставив Джулию и девушек-прачек выступать. Ребята поменяли фон на нарисованные ряды стиральных машинок и сушильных вешалок, двое парней прикатили скамью с бельем. Амалия начала играть неизвестную мне композицию. Звучание отличалось от прочих. Оно не было грустным, а, наоборот — зажигательным и задорным. Мне тут же захотелось начать пританцовывать, но я лишь весело покачала головой и напела фрагмент. Через пару сцен нужно было выходить и мне, потому я прошла влево проверить свою декорацию. Нос щекотало, а колени слегка тряслись, волнение неприятным комом подступало все ближе, поднимаясь по глотке и падая на дно желудка тяжким камнем. — Кой, спой нам, солнце, — ласково молили прачки. — Тетушки, я не могу, если сэр Бенлесс и сэр Аррогант услышат, они разгневаются, мне следует молчать, — виновато ответила девушка. — Забудь о них, они не вправе решать — петь тебе или нет, — продолжили верещать женщины. — Ох, если бы, они мои Господины, я — лишь служанка, и не могу ослушаться их. Самая старшая прачка подошла и нежно обняла девушку. — Послушай милая, ты грустишь и увядаешь, ты перестала петь и почти не говоришь. Не нужно закрываться от мира, если этого требуют другие. Твой отец не хотел бы видеть тебя в таком состоянии. Помни о нем и думай о нем, когда в следующий раз будешь петь. И тогда ты поймешь, насколько это важно для тебя, насколько ценно. А братья могут только умничать да дерзить, на большее и не способны. Милая Кой, они не могут управлять твоими талантами, словно марионеткой, это нигде не прописано! Не зарывай талант, не нужно, — шептала она ей на ушко. Девушка обняла женщину в ответ и побежала по делам. Прошло еще несколько сцен, зрителям нравилось, они аплодировали и, не отрывая глаз, наблюдали за происходящим. Следующая сцена будет с моим участием. Она почти последняя. Я буду держать декорацию заднего плана, на которой изображена небольшая группа гостей. Сейчас будет сцена с приемом. Ребята вышли на сцену, Амалия начала играть новую композицию, а Брюс сказал мне начать собираться. Я почесала нос и взяла декорацию за ручки. Аккуратно я вышла на сцену и встала на положенное место. Гарри и Шон исполняли свои роли, ребята-массовка тоже. Я начала паниковать, но тут же расслабилась. Я прекрасно понимала, что мне нужно лишь стоять, не двигаясь, и ждать пока Броккли даст знак, чтобы покинуть сцену. Здесь, на самой сцене все казалось другим. Больше света и пространства, больше шума и напряжения. Из-за кулис это место не так пугало. Мой нос внезапно зачесался сильнее, и я поняла, что сейчас чихну. В голове прокрутилась картина того, как я с шумом чихаю и, складываясь пополам, сношу декорацию. Желудок рухнул. Я зажала одной рукой нос, а другой, чтобы не снести декорацию, оперлась на нее. Но какой же надо было быть глупой, чтобы опереться на декорацию без опоры?! И, естественно, мой атрибут с грохотом рухнул на сцену, мне повезло, что он ничего не задел. Оставаясь мирно лежать на полу, я в страхе застыла на месте. Одна рука все еще зажимала нос, а другая была вытянула вперед, ею я пыталась ухватить задник, до того, как он упал. Бьюсь об заклад, что в тот момент мое лицо украшала невероятная гримаса, но тогда мне было не до того. Все актеры смотрели на меня, зрители засмеялись, но Амалия была непоколебима, она даже не остановила музыку, даже не дернула смычком. Композиция продолжала играть, перекрывая эту неловкую ситуацию. Тогда я ненавидела себя за то, что все испортила и опозорила себя и класс. Все было идеально… До моего выхода… Поэтому я и не хочу выступать, и поэтому я не выступала до этого, ну, разве что в младших классах, но это было редкостью. Я отыскала в толпе Джесси. Он сперва закатил глаза, а потом начал усмехаться. Я занервничала еще пуще прежнего. Лицо мое сделалось красным и горячим. Оно буквально выжигало меня изнутри. Наконец, я додумалась поднять декорацию. Актеры продолжили играть, но я была уже не там. Я была далеко. Тогда в своих мыслях я убежала как можно дальше от сюда, так далеко, чтобы не слышать презрительно смеха учителей и сверстников, чтобы не видеть Джесси, чтобы не чувствовать стыда. Сцена немного изменилась, потому я дала себе вольность скрыться за кулисами. Откинув задник, я кинулась в костюмерную. Там я спряталась меж вешалок и уселась на пол. Обхватив голову руками, я уткнулась в колени. Мне хотелось заплакать, мне было стыдно, я боялась, что ребята обиделись на меня. Это не удивительно: я такое натворила, я все испортила! — Дура! Дура! Как можно было так сглупить! Боже, а-а-а-а! — ругала я себя и колотила кулаками по голове.***
Я так и сидела среди костюмов с различных мероприятий и прочих атрибутов до того момента, пока спектакль не закончился, и аплодисменты не заглушили музыку. Было слышно, что всем вроде как понравился номер, но желание провалиться сквозь землю не пропало. В тот момент в костюмерную кто-то зашел. По знакомому сладкому запаху жасмина было понятно, что это Амалия. — Рэя? — нежно спросила она, — мне было не видно, что произошло, но Гарри сказал, что ты уронила декорацию. Ты вообще тут? — Угу, — отозвалась я. Подруга подошла и за руку подтянула меня с пола. — Ну ты и лошара, — хихикнула она. — Извини. — Угу. Амалия повела меня к ребятам, но, когда я это поняла, было уже поздно. Ко мне тут же подбежал Брюс, прочие ребята так же окружили нас. — Я… Я не хотела… — выдавила я, опустив голову в пол, — мне, кажется, в нос попала пудра. Она щекотала меня. Я не хотела уронить декорацию, я… мне жаль, я все испортила, простите меня, простите… — затараторила я, но Броккли вставил свое слово. — Рэя, — он сделал паузу, — все хорошо, ты мошешь не перешивать. — Он похлопал меня по плечу. — Срители посмеялись, но дальше все пошло спокойно, не стоит себя корить. Он улыбнулся. — Все мы допускаем ошибки, твоя, конечно, была глупая и безумно смешная, но это же не смертельно, — продолжила Луиза. — Надо мной теперь будет вся школа смеяться! — грустно кинула я. — Да всем все равно, они всегда над нами смеются, этот раз один из многих, — ответил Шон. — Мы тебя не виним и ругать не собираемся, так что подними голову и улыбнись, — сказала Лилия и приобняла меня. — К тому же все прошло и так отлично, ты лишь стала веселым заключением праздника! — сказал Питер и громко расхохотался, видимо, вспомнив меня.***
Ночь давно окутала Пайнхилл. Деревья легко и томно шелестели, а завывание ветра напоминало колыбельную для таких же сов, как и я. Я никак не могла заснуть. Волосы то душили меня, то лезли в рот. Футболка то задиралась, то заворачивала меня, словно сосиску в тесте; одеяло то открывало мои ноги, то томно нависало на мне. В общем, все мешало мне нормально устроиться, к тому же еще и мысли всякие лезли в голову, пытаясь настроить меня на какую-то философскую тему. Потом я стала думать о моем унижении, а после — о Джесси. Интересно, я все испортила? Интересно, что он подумал обо мне в тот момент? Интересно, спит ли он сейчас? Я взяла телефон в руки и быстро напечатала сообщение, а затем, повернувшись на бок, попыталась уснуть.
Примечания:
*Fight — (с английского) борись, сражайся.
