Твои прелестные колкости

      — Как так? Уже? — я вздохнула.       — Ну, да…       Повисла тишина. В этой тишине слышно было, как мы, сменяя друг друга, поочередно вздыхали. Я понимала, что это нормально, такое должно было произойти, но мне вдруг стало как-то грустно и одиноко. Я вдруг подумала, что теперь опять каждый вечер я буду проводить в одиночестве, как было и прежде.       Бросив печальный взгляд на Амалию, я заметила на ее лице, подобную моей, грусть. Конечно, жить вместе для нас обеих было крутым экспериментом. Уверена, за эти дни у нее возникали такие же мысли, как и у меня: «А что, если нам снимать жилье вместе после школы?».       Сейчас лучшим для нас обеих решением будет просто попытаться развеять эту грустную атмосферу. Я улыбнулась ей настолько естественно, насколько смогла.       — Тогда я провожу тебя до дома, — встала возле ее вещей.       Амалия улыбнулась мне в ответ.       — Угу, — кивнула она и обняла меня.       Приобняв ее в ответ, я шепнула:       — Давай не будем киснуть, мы же не навсегда прощаемся.       — Хорошо!

***

      Путь наш затянулся. Мы шли самими длинными путями, чтобы подольше поболтать, ибо за эти дни для нас стало привычным говорить друг с другом допоздна. К сожалению, как бы мы не пытались растянуть дорогу, рано или поздно мы должны были подойти к ее дому.       Амалия напоследок обняла меня и еще раз поблагодарила за все. Меня же посетила мысль, что мы прощаемся так, будто видимся последний раз в жизни.       Нужно было возвращаться домой. Время поджимало. Было уже и правда поздно. На улице давно стемнело, благо, есть фонари, которые тускло, но хоть как-то освещают мне дорогу. Боюсь, без них я бы давно где-нибудь рухнула и сломала себе что-нибудь. Зная мою неуклюжесть, с этим легко можно согласиться. Что уж поделать: даже днем, при самом ярком свете, я могу где-нибудь споткнуться. Буквально на ровном месте. Наверное, это мой дар.       Время позднее, и я понимала, что все люди уже давно дома готовятся ко сну или уже спят, однако меня не отпускало это, казалось бы, банальное и вполне естественное ощущение, что где-то поблизости может проходить какой-нибудь подозрительный тип. В голове тут же пронеслись все истории о маньяках, которые я когда-либо слышала или читала. Вспомнились слова родных: «Не гуляй слишком поздно! Мало ли какие люди бродят в это время». Что ж, сказать, что в этот момент мне было очень страшно — ничего не сказать. А больше всего я боялась, что сейчас действительно может кто-то появиться.       Я ускорила шаги.       — Ла-ла-ла, я иду домой, ла-ла-ла, никто мне не встретится, — нашептывала я себе под нос.       Шуршание. Сзади меня послышалось шуршание. Такое, какое только что создавала я, наступая на камешки. Я решила на мгновение остановиться, чтобы понять: не я ли являюсь источником этого шума. Нет! Это была не я.       Сердце неожиданно пропустило удар, и желудок будто прижало силой, пытающейся уложить его на землю.       «Мне хана! Меня сейчас изнасилуют, увезут в лес и расчленят!» — подумала я и быстрыми, старающимися не привлекать подозрений шагами устремилась вперед.       «Если что, то я закричу! Да! Закричу что есть силы! Это тебе следует меня бояться, козел!» — успокаивала себя я, уже порядком нервничая.

***

      Слушая песню (чье названия парень не знал и даже не думал узнавать), которую уже не первый день крутили по различным хит-парадам, Джесси шел по опустевшим некоторое время назад дорогам. В центре города и на ближайших улицах еще можно было встретить людей, ведущих ночной образ жизни, тех, кто возвращался с работы или только уходил в ночную смену, но чем дальше он уходил, чем ближе он был к его конечным улицам, тем реже кто-то пересекал ему дорогу. В какой-то момент люди вообще исчезли из поля зрения, оставляя юношу один на один с мыслями и нелепой композицией, необходимой сейчас лишь для того, чтобы забить эту напрягающую тишину.       Пнув камешек на припеве, парень свернул на другую дорогу и оказался в переулке, похожем на место из клишированных фильмов ужасов. Мрак, темнота, и только редкие лучи фонарей тусклыми лентами помогали разглядеть путь. Внимательно вглядываясь в темноту, Джесси продолжал идти в привычном быстром темпе, но тут его внимание привлекло движение впереди. Он остановился и уставился на «объект». Это был человек, девушка, он бы даже сказал, поскольку ее низкий рост и небольшие формы указывали на это. Сейчас это было все, что он мог разглядеть при таком освещении. Но стоило «объекту» пересечь темный участок и выйти под лучи фонаря, парень смог узнать, кто это был.       Знакомая рыжая шевелюра. Тонкие ноги и глупая футболка. Неуклюжая и даже невинная походка. Конечно, у него и сомнений не осталось, что впереди шла Рэя Адамс. «Что она тут забыла?» — подумал парень.       — Рэя? — негромко спросил он, выключая музыку в наушниках. Ему казалось, что она не услышит, но в такой тишине сложно было не расслышать такое.       Девушка остановилась. В тот момент ее сердце бешено забилось. Страх. Конечно, ей было страшно. «Откуда этот человек знает мое имя! Может, это сталкер?!» — запаниковала она.       Джесси выткнул наушники и, убирая их в свою спортивную сумку, снова устремился вперед.       Для девушки же в тот момент казалось, что ее сердце вот-вот остановится из-за испуга. Однако она приняла самое верное решение — обернуться.       — ТОЛЬКО НЕ УБИВАЙ МЕНЯ, Я ОТДАМ ТЕБЕ ВСЕ ДЕНЬГИ! — Она зажмурилась и обхватила себя руками.       Парень насупился и вопросительно наклонил голову вбок.       — Совсем дурная? Ты меня, конечно, бесишь, но отбирать твои деньги, а тем более убивать я не стану.       Узнав столь знакомый холодный и твердый голос, девушка раскрыла глаза и неловко улыбнулась.       — Ой, я подумала ты…       — Маньяк? Убийца? — парень повел бровью. — Вор? — скрестил руки на груди, уставившись на Рэю.       — Э-э-э, — попыталась она оправдаться, но ее выражение лица все говорило за себя.       Джесси усмехнулся, но резко успокоился.       — Расслабься уже.       Рэя посмотрела ему в глаза. Морщинка меж бровей и глупые глаза, как у испуганной лани, выдавали ее напряжение. Парень прочел это с легкостью.       — Я, разумеется, не вор и убийца, — он наклонился к ее уху, — но это не значит, что ты не должна меня бояться.       Тело девушки покрылось мурашками, и она резко отступила, уставившись на Питерса. Казалось, она вот-вот готова закричать.       Лицо парня выглядело довольным, губы изогнулись в хитрую улыбку, а глаза лукаво сверкнули. Однако секундой позже он вернулся к обычному своему выражению. Хлопнув Рэю по плечу, он встал рядом, усмехнувшись.       — Да шучу я, шучу. Ты выглядела так жалко.       — Я не жалкая! — резко кинула она.       — Расслабься ты уже, я просто дразню тебя, успокойся.       Девушка выдохнула, наконец, с каким-то облечением.       — Не делай так больше, придурок.       — А то что? — парень хитро посмотрел на собеседницу.       Мгновение Рэя молчала, но после с силой ударила его по ноге.       — Иначе получишь! — она надула щеки.       Юноша шикнул от боли, но после довольно посмотрел на рыжеволосую.       — Какая дерзкая, — шепнул себе под нос.       Обойдя девушку, он размеренным шагом направился вперед, но через мгновение обернулся и посмотрел на нее. Они уже были на небольшом расстоянии друг от друга. Парню казалось, что его собеседница поймет, что ей следует идти за ним, но она как остановилась на том месте, так и стояла.       — Чего застряла? Идешь? — Джесси слегка наклонил вбок голову.       Девушка опомнилась и засеменила к нему.       — Я провожу тебя, так что не отставай. Уже поздно. — Голос его звучал с какой-то непривычной толикой мягкости.       Они шли какое-то время молча. Джесси старался смотреть прямо перед собой, но периодически его взгляд косился на тонкий девичий силуэт сбоку. Рэя же, напротив, все время смотрела себе под ноги, стеснительно сложив руки впереди себя. Тишина не давила, но немного раздражала парня и заставляла нервничать Рэю. Девушке очень хотелось не упускать такую возможность и поговорить с ним о чем-нибудь. Сейчас они шли вдвоем в неформальной обстановке. Это не школа, где они «незнакомы», это не дом Питерса, где они стараются не тратить время на разговоры не по делу, это похоже на прогулку двух молодых людей. И девушка ловила себя на мысли, что в этой обстановке у нее неприятно крутило живот.       — Слушай… — начала она, не зная, как продолжить. Просто ляпнула, чтобы, наконец, заполнить тишину, — а откуда ты идешь?       Джесси, наконец, повернул к ней голову, пускай ненадолго, но сделал это. Его радовало, что он не продолжил по-детски коситься.       — С тренировки.       — Э-э, так поздно? — Рэя подняла на него заинтересованный взгляд.       — Ну да.       — Я не знала, что у вас тренировки проходят даже так поздно.       — Так не всегда, — пояснил парень и шмыгнул носом. «Уже совсем холодает» — подумал он.       — То есть?       — Сейчас я не могу ходить на все дневные занятия, потому хожу по вечерам. Еще беру двойную нагрузку, чтобы не терять форму перед грядущими соревнованиями. Спасибо тренеру, что пошел мне на уступки.       Рэю как током шарахнуло. Ей не нужно было много времени, чтобы понять, что она тому причина. Он предупреждал ее, что у него частые тренировки, а она настояла на занятиях через день. И теперь из-за их занятий Джесси приходится нагружать себя в два раза больше, да еще и ходить чуть ли не ночью домой.       Девушке стало так противно из-за этого и вдвойне неудобно, что он предложил ее еще и проводить сейчас. Рэя притормозила и посмотрела на Джесси, чья спина неспешно удалялась.       — Прости.       Джесси замедлил шаг и выпрямился.       — Мне очень неудобно, что тебе приходится сейчас заниматься так поздно по моей вине. Но и ты меня пойми, мне нужен только месяц, потом все вернется в привычное русло. — Джесси остановился и развернулся на одних пятках к рыжеволосой. — И да, сейчас и правда поздно, потому тебе не нужно меня провожать. Не хочу, чтобы ты еще сильнее задерживался.       Их глаза встретились на мгновение. Оба смотрели очень серьезно.       — Пустяки, — выдохнул парень, — или ты уже не боишься воров и насильников? — он игриво фыркнул.       Рэя сжала губы.       — Шагай за мной, блин. Мне несложно. Считай, что сегодня тебе повезло…       Девушка все же кивнула и подошла к парню.       — … К тому же, я не хочу, чтобы моя мать снова ворчала на меня… — добавил он как-то тихо, будто оправдываясь.

***

РЭЯ:       Учиться в школе на переменах стало уже чем-то привычным для меня. И я совру, если скажу, что чтобы заниматься этим я не прикладываю уйму усилий. Мне уже давно хочется плюнуть на все и послать куда подальше, чтобы снова сидеть во дворе с Амалией, кушать на двоих наши обеды и болтать о пустяках.       Пустой класс. Шум, доносящийся из открытого окна. Гам и топот из-за закрытой двери. И я, уставшая, голодная и немного злая.       Голова болит из-за кучи информации, которую я получаю нон-стоп последние дни, и туго завязанного хвоста. И главное, даже это меня не так сильно беспокоит, как чертов параграф по органической химии. В голове одна каша из однотипных названий и формул. С одной стороны это интересно, но с другой здесь описано все это так сухо и скучно, что я почти готова вскрыть вены лежащей рядом линейкой.       — А-А-А-А-А! — разорвал воздух чей-то рев прямо над моим ухом.       Я подпрыгнула на месте, а мое сердце, кажется, готово вот-вот отбить последние удары. Да я даже сама не поняла: крикнула ли я в испуге ответ или просто замерла.       Повернув голову в сторону источника рева, я увидела красного Гарри, раскрывшего свой рот до нереальных размеров и вот-вот готовящего заваляться назад с парты, на край которой он уселся.       — ДА ЧТО Б ТЕБЯ! ТЫ ОБОЛДЕЛ! — я нещадно заколотила ладошками по его ногам, сев вполоборота.       В этот момент послышалось что-то вроде ультразвука. Парень схватился за живот и сложился пополам, заливаясь таким хохотом, что совершенно точно стало понятно: до этого он просто задыхался от смеха, а не пытался превратить свой рот во всепоглощающую черную дыру. Тем не менее это звучало так заразительно, что я сама сперва заулыбалась, глядя на него, а потом и вовсе захихикала в ответ.       — Что ты тут вообще забы… — начала я.       Смахивая слезинку, он легко соскочил с парты, помахал чем-то перед моими глазами и кинул это на парту, прямо на учебник химии.       — Пришел проведать, а ты опять зубришь. Скука, — он неожиданно потрепал меня по волосам так, что пряди повылезали из утянутого хвоста, — пошел я на историю. Бывай, малая, — улыбнулся он напоследок, подмигивая.       Когда дверь закрылась, я опустила взгляд на учебник. Страницы прижимал шоколадный батончик с кофейным вкусом.       — Энергия и бодрость на весь день! — прочла я, разрывая обертку.

***

      Стоять здесь, на пороге дома Джесси, одной как-то слишком неловко. В тот момент ладошки потели, а лицо заливалось пунцом. Я чувствовала себя неправильно. Складывалось впечатление, что мы с ним друзья, но ведь он так совсем не считает, так что я предательски краснела. Все-таки хотелось бы прийти сюда как обычно с ним.       «- Сегодня мне нужно уйти с последнего урока раньше и кое-куда сходить, так что придешь ко мне сама после всех своих уроков, — тихо сказал Джесси, стоя возле меня в коридоре.       Я кивнула и посмотрела на него, но он в свою очередь уже ушел вперед, смешиваясь с толпой».       Я послушно отсидела свои последние уроки, а потом быстро собралась и пошла по знакомой дороге до дома Питерсов. И вот уже некоторое время торчу на этом чертовом крыльце, потому что боюсь постучать, но еще страшнее, если я войду в дом, а Джесси там все еще не окажется. Тогда я буду чувствовать себя совершенно лишней. Стук. Еще раз.       Я все-таки преодолела страх, ибо это становилось уже чем-то нелепым и глупым. Дверь открыла его мать.       — Рэя? Приятный сюрприз! Проходи, — с самой яркой улыбкой протараторила она и вежливо отошла, приглашая войти.       — Я к Джесси на занятия, — осматривая гостиную в поисках знакомой фигуры, пояснила я.       — О-о-о, он еще не пришел, но будет уже с минуты на минуту, присаживайся пока, — она указала на кожаный коричневый диван, сама присаживаясь на подлокотник.       Следующие минуты мы просидели в тишине. Я смирно, словно струнка, выпрямилась, боясь расслабиться хотя бы на мгновение, сидела и смотрела куда-то впереди себя, будто пыталась прожечь дырку в стене напротив. Наталия же сложила руки под подбородком и, продолжая сидеть на подлокотнике, разглядывала… МЕНЯ! Я не смела повернуться к ней, но замечала этот взгляд боковым зрением и, пожалуй, тем самым чувством, которое срабатывает, когда ты, например, понимаешь, что кто-то сзади палится на тебя.       Но наше уединение нарушил звук, доносящийся из коридора. Это был скрежет замочной скважины.       — Дома, — оповестил знакомый сухой голос.       Его фигура мелькнула в проходе, а затем появилась в самой комнате. Увидев Питерса, я, казалось, подскочила с места. Наконец, я не буду чувствовать себя так неловко. А вот его мама даже голову не повернула, продолжая меня разглядывать и улыбаться. Мгновением позже, когда парень подошел ближе к нам и кинул свой дипломат на кресло с противоположной от матери стороны дивана, женщина посмотрела на него, чуть нахмурившись.       — А поздороваться?       — Привет, ма-а-ам, — протянул он так, словно сделал одолжение.       — Не со мной.       Джесси опустил на меня глаза.       — Ага, — кивнул мне.       Я сделала ответный жест.       — Я сейчас приду, подожди меня здесь, — обратился ко мне и направился к лестнице наверх. Выглядел он немного уставшим и помятым.       Я встала, провожая его взглядом, а потом почувствовала, что кто-то взял меня за руку.       — Эй, ты меня так испугалась? — Миссис Питерс смотрела мне прямо в глаза, пытаясь прочесть, что у меня в голове.       — Я…Я… — а я и не знала, что ответить. Она мне нравилась, и не могу сказать, что я ее боялась, просто сильная неловкость и стеснительность охватила меня, когда я появилась в радиусе их улицы без привычного сопровождающего.       — Не нужно так напрягаться, я ж не кусаюсь, — снова одарила меня своей широкой улыбкой, — может быть, я показалась тебе слишком грубой или жесткой, мне жаль…       — Нет! Нет, нет, нет! Все не так! — протестовала я. Совершенно не хотелось, чтобы она решила, что в этой неловкой ситуации виновник — она.       — Тогда в чем дело? Ты стесняешься меня, да?       — Я просто не уверена, что могу тут находиться в отсутствие Джесси. Я ведь, по правде говоря, никем вам и ему не являюсь.       Она хихикнула, и мне даже показалось, что я услышала тихое «пока что».       — Послушай, он же тебя сюда пригласил сегодня прийти, так? — сжимая мою руку сильнее, спросила она.       — Да.       — Вот видишь, ты имеешь полное право тут присутствовать. А даже если бы и было иначе, то я все равно рада тебя тут видеть. Знаешь, у нас редко бывают в гостях друзья детей. Лишь Альберт иногда заглядывает. А мне так интересно с кем Джесси и Микки общаются. Они такие самостоятельные, никогда ничего не рассказывают.       — Но мы с Джесси не друзья, то есть, не думаю, что он считает меня своим другом.       — Тьфу с ним, — хихикнула женщина, — можешь стать моим другом.       И снова эта улыбка. В этот раз я не смогла ей противостоять и улыбнулась в ответ.       — О-о-о, улыбка тебе к лицу. Такая милашка! — Наталия приложила ладошки к щекам, прикрывая глаза и довольно качая головой.       Да, это заставило меня смутиться.       После этого последовало несколько рассказов от миссис Питерс. Думаю, она решила взять на себя обязанность развлечь меня, пока Джесси не вернется. Что ж, я и не была против этого. Истории были веселыми, а сама женщина очень интересно их подавала, активно жестикулируя и меняя свой тон голоса. Как сильно же она отличалась от своего правильного и такого каменно-холодного сына. Удивительно. С ней и правда мне было легко общаться, я даже поймала себя на мысли, что расслабилась и перестала смущаться. Эта женщина творила настоящие чудеса, располагая к себе, казалось, каждого, кто попадал в поле ее чар.       Послышался спешный топот по ступенькам — и вот Джесси уже стоит возле нас. Комнату наполнил запах мыла и чего-то елового. Парень стоял в свежей одежде: толстовке и домашних шортах, а волосы небольшими влажными сосульками прилипали ко лбу. Проводя рукой по влажным волосам, он убрал назад непослушные пряди, превращая прическу в ту, что обычно можно увидеть на мужчинах-моделях разных реклам парфюма, когда какой-то до дури красивый мужчина вылезает из бассейна и одним только взглядом в камеру заставляет всех женщин купить духи для своего парня. Даже признаюсь: если бы Джесси сейчас снимал рекламу, то я, не задумываясь, приобрела бы его товар.       — Все, можем идти, — заявил парень, подбирая дипломат с кресла.       — Стоять! — мама Питерса встала в проходе. — Думаю, для начала нам всем стоит поесть. Я пойду пока на кухню разогревать ужин, а ты сходи и позови брата и отца, он в кабинете.       Джесси сощурился и посмотрел на нее, но отрицать ничего не стал. Все мы хотели есть, и я тоже. Так что я была довольна тем, что Наталия предложила это, ведь самой бы признаться мне не хватило духа и совести.       — Я могла бы вам помочь, — выдавила я.       — Не стоит, хотя, если действительно хочешь, то можешь, — улыбнулась женщина.       Джесси поднял дипломат и пошел к лестнице.       — Тогда так и сделаем: поедим и пойдем, — пояснил и исчез где-то наверху.       Семейный ужин всегда приносил мне удовольствие, особенно когда раньше, каждые выходные, мы собирались у дедушки с бабушкой. Сейчас чаще за ужином мы ссоримся с мамой, но я все еще люблю это. Дедуля и бабуля привили мне эту любовь. В такой простой вещи, кажется, заключается так много уюта и тепла. Когда кто-то рассказывает что-то смешное, а все это подхватывают, смеются, делятся своими историями. А потом набивают желудок вкусной пищей. Есть все же в том что-то…       Но сегодня, пожалуй, особый случай.       Джесси, сидящий напротив меня, рассматривает свою пустую тарелку, а после поднимает глаза, успевая уловить мой взгляд. Рядом с ним сидит Микки, читая что-то в своем учебнике с очень серьезным лицом. Иногда я не верю в то, что ему всего лишь двенадцать. Во главе стола устроился мистер Питерс, который спустил свои маленькие очки так низко, почти на самый кончик носа, и внимательно изучал что-то в своем дорогом смартфоне. Миссис Питерс крутилась возле плиты, а потом подлетела к столу, наполняя тарелки супом. Поставив в центр стола второе и гарнир, она достала из холодильника графин с соком и бутылку красного вина. Графин женщина разместила возле нас, а вино налила в бокал, единственный бокал, который стоял возле Чарльза. «Наверное, это их традиция», — подумала я.       — Ну-ка все убрали, — мягко скомандовала женщина, присаживаясь на свободный стул возле меня и своего мужа.       Глава семейства, как по команде спрятал гаджет во внутреннем кармане пиджака. Микки же не пошевелился.       — Я сказала: убрали. Все, — с напором вторила она, глядя на младшего.       Микки, показательно фыркнув, закрыл учебник, откладывая его на соседний пустой стул рядом.       Снова широко улыбнувшись, женщина потерла ладошки:       — Приятного всем аппетита.       Все поблагодарили ее и принялись за суп. Женщина повернулась к своему мужу и склонила голову набок.       — Опять забыл, — она стянула с него очки и, откидываясь назад на стуле, аккуратно положила их на кухонный гарнитур.       — Ох, да, спасибо, Дорогая.       Я улыбнулась, потому что в этот момент эти двое словно растворились в какой-то своей блаженной атмосфере. Похоже все было на часть какой-то романтической комедии. Достаточно мило и удивительно, если учитывать то, чьи они родители. Кстати о детях: я вдруг уловила на себе взгляд двух братьев впереди. И мне стало не по себе.       Нервно сглотнув, я принялась за суп.       Тарелки опустели, а на месте этой пустоты выросли спагетти с мясным соусом и овощи. Когда щеки мистера Питерса покрылись румянцем, а истории Наталии взяли паузу, мы налегли на второе. Я даже совсем свыклась с этой обстановкой и забыла о смущении, пока эту спокойную и тихую паузу не решил нарушить Микки.       — Давно хотел спросить, — начал он, вытирая рот салфеткой, — сколько вы планируете с Джесси заниматься?       — Сегодня? — я посмотрела на него и сделала глоток сока.       Мальчишка опустил руки и откинулся на спинку стула, пригвоздив меня взглядом.       — Вообще. Честно, не уверен, что во всем этом есть смысл. Скажи, Джесси, как продвигаются ваши дела? Стала ли она, — он повернул голову к брату, дергая ею в мою сторону, при упоминании, — хоть на долю сообразительнее.       Звук задевающих столовых приборов о поверхность тарелок, заполнявший ранее комнату, в это мгновение прекратился. Все подняли глаза.       — И ведь само главное, я не понимаю, почему ты этим занимаешься. Денег она тебе не платит, да и не стал бы ты за деньги учить, уж в этом нет нужды. Симпатичная мордашка? Тоже нет. Не про нее это, да и, кажется, ранее тебя такое не заботило. Я не узнаю тебя. Что же ты делаешь? Пользы никакой, зато сколько вреда. Ты стал позже уходить и возвращаться с тренировок, даже сегодня со школы и сразу в зал! — все это время он смотрел на меня с таким отвращением, что я не смогла контролировать эмоции: покраснела и смущенно опустила глаза.       Я почувствовала, как миссис Питерс зашевелилась и была уже готова вот-вот что-то сказать, но ее перебили.       — Микки, а с каких пор тебя стало заботить то, чем я занимаюсь и когда? — Джесси, который ранее молча ел, рассматривая спагетти в тарелке, опустил вилку и посмотрел на брата. — В любом случае, тебя это не касается. Все, что ты должен знать, так это то, что если я что-то делаю, значит, так нужно. И у меня на это есть свои причины; а даже если их и не было бы, то какое тебе дело? Рэя здесь, потому что я так сказал, а тренировки меня не беспокоят, — парень сделал глоток сока и посмотрел на меня. Надеюсь, я не сидела, как дура с открытым ртом. — Вижу, ты уже доел. Тогда хватай свою книжку и беги наверх, в комнату. Время идет, а домашняя работа ждать не будет. Нечего тебе тут штаны попусту просиживать.       Когда парень закончил с речью, он накрутил на вилку спагетти и направил их себе в рот, медленно пережевывая, опуская глаза в тарелку, снова разглядывая содержимое.       Повисла тишина. «И что это только что было?!» — кричала я в голове, не понимая, как я сейчас должна реагировать. Микки же некоторое время просто смотрел в пустоту, переваривая произошедшее так же, как и я. После недовольно сморщившись, спрыгнул со стула, хватая учебник, и покинул кухню молча.       Миссис Питерс же переглянулась с мужем, а потом обратилась ко мне:       — Извини его, он что-то вспылил и наговорил тебе неприятных вещей. Сегодня я с ним поговорю. Воспитывали мы его не так… — с сожалением пояснила Наталия, нежно опустив мне руку на плечо, — а Джесси… Поступил грубовато по отношению к брату, но он это не со зла, просто хотел заступиться, — улыбнулась она.       Мы вместе с ней посмотрели на парня, который делал вид, будто и не расслышал этого вовсе, продолжая безучастно изучать еду, ковыряя ее вилкой.       — Не перестаешь удивлять, — неожиданно добавил Чарльз и подлил себе вина. «Что же ты такое, Джесси Питерс?» — подумала я, разглядывая парня.       — Я наелся, спасибо за ужин, — поднялся виновник этой небольшой нашей беседы.       Я поднялась следом.       — Мы пойдем.       Я кивнула.       — Спасибо за ужин, миссис Питерс, все было очень вкусно! — улыбнулась я ей, догоняя, выходящего Джесси.       В тот момент я могла бы увидеть, как за моей удаляющейся спиной родители Джесси улыбнулись друг другу, словно телепатически поделились между собой чем-то хорошим, а затем чокнулись и продолжили есть.

***

      В комнате зажегся свет. Привычный столик, подушки — уже готовое рабочее место для двоих. Несколько тетрадей, учебников, стикеров и листов с различной писаниной расположилось в центре. За окном стрекочут цикады, вокруг тишина. Один из лучших игроков в баскетбол старшей школы Пайнхилл и я, самая обычная девчонка, умеющая рисовать чуть лучше прочих, уже готовы начать работать.       Я в привычном ритме достала заданную Джесси ранее домашнюю работу, приготовила нужные учебники, разложила маркеры и закладки. Притягивая ближе стикеры, я сразу взяла один из листов А4, которые были заранее приготовленны для меня, чтобы я повторила пройденный материал, пока Джесси проверяет домашку.       Завязывая волосы в тугой высокий хвост, чтобы те не мешали, я принялась за выполнение нескольких заданий. Впереди меня ждали вопросы, требующие развернутый ответ, а потом тест из пятнадцати вопросов. За время выполнения мною этой работы Джесси успевает проверить мою писанину, да притом еще и настолько внимательно, как не каждый редактор каких-нибудь статей в журналах высшего класса. В оставшееся время он проверял приготовленный материал для изучения, будущую домашку и попутно начинал выполнять свою работу на дом.       Это очень большая нагрузка для меня, но я действительно свыклась с подобным ритмом работы за все это время. Привыкла настолько, что когда на уроках нам дают на самостоятельное изучение пару параграфов и несколько задач, я ощущаю стыд. Стыд за то, что я будто и вовсе ничего не делаю, ибо это так мало в сравнении с нагрузками моего репетитора. ДЖЕССИ:       Шли дни, шли часы. Рэя стала частым гостем моей комнаты. Единственной девушкой, которая была здесь так часто, которая вообще была здесь, кроме матери. И если признаться, то это репетиторство не оказалось таким ужасным, как я предполагал ранее.       Я взглянул на Рэю. Она сидела рядом, — волосы собраны в хвост, в зубах маркер, глаза устремлены на лист А4, рука напряженно выписывает данные задач, — такая задумчивая и серьезная, такая собранная и тихая. Изначально я не возлагал на нее больших надежд, даже считал, что вся эта затея безнадежна. Я действительно боялся, что зря теряю свое драгоценное время, а ее просьба — лишь предлог, чтобы получить внимание, которого ей, кажется, так хотелось получить от меня.       Сперва меня все это так раздражало и бесило, что я специально нагружал ее, но потом она начала справляться с этим, и сейчас, стоит признать, я вижу, что она старается и держится молодцем. Где-то в глубине меня что-то очень умиляется этой ситуации: будто ребенок учится быть взрослым, — а вот снаружи осталось лишь эгоистичное самодовольство. Наблюдая за ее успехами, я правда ощущаю, как совершаю нечто поразительное. Что-то подобное первому шагу человека на поверхность Луны. Неужели девчонка из С сможет получить высокий для своего уровня результат экзаменов? Я рассчитываю на это, по крайней мере я буду очень зол, если она полностью провалится или даже слегка снизится в рейтинге.       Но кроме этого есть еще одна неприятная деталь наших занятий: я справляюсь со своей работой раньше, чем она.       И вот я просто сидел и смотрел по сторонам, стараясь ее не отвлекать: лучше она быстрее закончит работу, и мы разойдемся, чем я решу, например, подшутить, растягивая «удовольствие» еще на некоторое время.       Я заметил, как она поправила выбившуюся прядь возле уха и улыбнулась то ли себе, то ли листочку. Я даже поймал себя на мысли, что сосредоточенность ей идет.       — Кажется, готово! — она протянула лист, тут же переставая улыбаться. «Сколько покорности».       — Ну, я тоже уже все проверил. Отлично поработала, ошибок почти нет, только оформила все немного коряво. Я исправил и расписал все, изучи.       Мы обменялись листочками. В ее технике решения задач я видел все больше своих приемов, а вот в развернутых ответах наоборот. В них будто всегда оставалась эта маленькая деталь — такая навязчивая и даже раздражающая, по-детски невинная и даже нелепая. Она отвечала на вопросы по физике, химии или биологии, например, а в объяснении научных вопросов такие простые слова или формулировки. И нет, это не значило, что ответ неверный, просто было в них что-то непривычное для моего глаза, то, что я ни с чем не перепутаю. Да вот ведь, дайте мне сотню вариантов ответов на один вопрос, и я без проблем найду среди них тот единственный, принадлежащий никому иному, как Рэе Адамс! Это ее особый стиль.       Улыбнувшись, я откашлялся и закончил проверять.       — Вердикт: повторяй в биологии больше о клетке, а в физике… Ну запомни ты, наконец, эти чертовы обозначения и формулы! Хоть на лбу запиши! Пишешь хрен пойми как, а мне или вот другому преподавателю потом разбирать.       Она что-то проворчала невнятное себе под нос, но кивнула.       Часы, наверное, отбивают уже свою сто двадцатую минуту. Я лениво потягиваюсь, заканчивая записывать эссе по истории. Рэя тоже уже устала, по ней видно. Она заканчивала отвечать на вопросы после параграфов, которые выписывала все это время ранее. Я успел ей разжевать несколько тем, сейчас вся работа держалась на ней. Она перешла к последней задаче. Забавно, как она часто поглядывает на стикер в виде уродского котика, на который все-таки выписала свои «проблемные» формулы и обозначения.       Зевнула:       — Я закончила.       Я кивнул, прикрывая рот в ответ:       — Проверю позже, я задолбался.       Кивнула уже она.       — Я полежу, — она тут же завалилась на стол, вытягивая руки вперед.       Я забрал ее тетрадь, тут же слегка стукнув ею по рыжей макушке:       — Не время спать, месяц почти подошел к концу…       — А ты мне последние знания выбиваешь, — проворчала она, поднявшись и надув губы. Потирая ушибленное место, Рэя сощурилась.       — Было бы что выбивать, Циклобалкан.       — Чего? — изогнула брови.       — Циклоалкан, а не балкан, дурная!       — Да где? Я ошиблась? — она вытянула шею, пытаясь разглядеть, где ошибка.       Я прижал тетрадь к груди.       — Потом посмотришь, я ж сказал, что проверять сейчас не буду. Просто заметил. Да и не ошибка это, а опечатка. Весьма тупая опечатка.       Она скрестила руки на груди.       — Подумаешь, — фыркнула.       — Посмотрим, как на промежуточном экзамене ты «подумаешь», — хитро улыбнулся я, глядя на ее округлые глаза.       Она выдержала паузу. Спина потихоньку начала расслабляться, а она превращаться в лужу, пытающеюся растелиться на столе, заполняя собой все. И вот она уже лежит, накрывая собой половину места.       — Знаю. И очень так переживаю. Не хотелось бы с треском провалиться, ведь мы столько сил с тобой вложили во все это. Только ярмарка одна и помогает справиться. Скоро начнется веселуха, может быть, и настрой поднимется.       Я, глядя на нее — такую расслабленную, готовую вот-вот уснуть прямо тут, тоже захотел спать. Зевнув снова, пристроился на второй половине стола, расплываясь в такой же луже.       — А я не переживаю. Ну, из-за себя. Мне пофигу. С такой подготовкой тебя, я и сам неплохо себя подтянул по материалу прошлых лет. Да даже началки, — я усмехнулся, надеясь, что достаточно хорошо ее подколол.       Она смущенно хихикнула.       — Но, признаюсь, мне тоже интересно. До безумия интересно, куда все это приведет. Это даже как-то интригует.       Мы лежали так какое-то время. Сперва смотря друг на друга, что было весьма странным, а после с закрытыми плотно глазами, пытаясь отдохнуть от всего: учебы, хлопот и разговоров. Мы пытались насытиться этой тишиной, после долгих минут монотонных заучиваний и повторений. Даже тяжесть и гул в голове почти исчезли.       Послышался скрип двери, чьи-то легкие шаги.       — Джесси, вы тут уже торчите черт знает сколько. Завязывай ты с этим, поиграй со мной в шахматы. Это уж тебя точно займет по-настоящему.       Не открывая глаз и даже не собираясь подниматься, я махнул рукой Микки в том жесте, который значит «брысь».       — Малой, скачи играть в другое место.       — Но, Джесси, ты же давно со мной не играл. Мне нужно тренироваться с сильным соперником, — он специально потряс шахматами, отчего те загремели, ударяясь о деревянные стенки коробки, создавая неприятный шум.       Я поморщился и раздраженно гаркнул:       — Микки, я ж сказал, брысь! Мне не до твоих шахмат, мы заняты, если ты не заметил!       Дверь снова запела в своем противном скрипе и тут же бэквокалом послышалось ворчание брата:       — Да-да, заняты, ага…       И комнату снова наполнила тишина. И в этой тишине послышалось наше с Рэей спокойное сопение.