Фарфоровая

      София просматривала пыльный и старый альбом, в котором хранилось слишком личное и памятное, отголоски прошлого. Казалось бы, такая небольшая книжонка, а способна хранить кусочек прошлого, которое уже не вернуть. Как бы не пытались люди забыть своих близких, если они есть в фотоальбомах, они всегда будут жить в памяти или хотя бы в таком вот альбоме.       Она и не заметила, как уснула с ним в руках. Девушка скрутилась в непонятную позу и заснула, перед этим пролив немалое количество слёз.       Она спала, прижимая к себе вещицу, и запах пыли ударял в нос, но девушка лишь морщила его и продолжала находиться в царстве Морфея.       Стрелка часов медленно подкралась к десятки. Надоедливый будильник трезвонил на всю комнату, но она не могла его слышать, находясь в зале, поэтому благополучно проспала уже два урока.       Неожиданно раздался надоедливый и до боли в ушах противный звонок в дверь. Он мог моментально поднять мёртвого из могилы от такой громкости и звонкости. Давайте представим, что София была этим самым мёртвым. Она мгновенно вскочила с дивана, уронив на пол фотоальбом.       Девушка ещё не до конца поняла, что произошло, но её еще не полностью открытые глаза устремились на обычные коричневые часы в виде круга, показывавшие ровно десять утра.       — Чёрт, проспала! — выругалась София, быстро надевая свои домашние тапки в виде собачек с милыми мордочками. Протяжный и звонкий звонок не прекращал раздаваться на всю квартиру.       — Бо-о-оже, — протянула она вымученно. Это было больше похоже на вой волка или собаки. Она опустила свои большие и широкие серые штаны, поправляя их на талии. В них София была похожа на клоуна, но не суть, ведь девушка находилась у себя дома, а многие из нас довольно смешно и забавно выглядят там, где живут. София прошла в холл и открыла дверь, заранее предвидев, кто за ней стоит.       — О, привет. — Ну да, не трудно было догадаться, что за этой массивной коричневой дверью стоял довольный Ян с сигаретой в зубах и в одних белых бриджах. Он бросил окурок на каменный пол и затушил его тапком, как только увидел Софию.       «Он что, вообще о футболках не слышал?!» — пронеслось в голове девушки, которая была настолько не в духе, что готова была убить того, кто к ней подойдёт ближе, чем на десять метров.       — Здрасти, — без какой-либо радости на лице и в голосе поздоровалась она и пропустила гостя в квартиру. Тот быстро, подобно зайцу, забежал внутрь, и отправился прямиком к своему любимому диванчику.       — А ты спала, что ли? — плюхнувшись на мягкую мебель, спросил Ян, смотря на бедную и явно плохо спавшую девушку.       — Да, — выдохнула София, потирая лоб, переходя на волосы, которые были больше похожи на солому, потому что их до сих пор никто не расчесал.       Она, мягко говоря, выглядела ужасно: чёрные круги под глазами из-за туши, так как вчера ей было не до смывания косметики; волосы, похожие на солому; дорожки от слёз и никакого блеска в глазах. Усталость и огорчение на лице.       — А как же школа? — Ян искривил свои губы в ухмылке. Он сидел на диване, нагло закинув ноги на кофейный столик. По его бесстыжим глазам зелёного цвета было видно, что он ведёт себя так со всеми. Ян не боялся осуждения и ничего не стыдился. Вот даже сейчас, сидя в чужой квартире перед несовершеннолетней школьницей, его ноги лежали на столе, при этом он был без футболки — по пояс в неглиже.       — Я проспала, — фыркнула она и удалилась на кухню, чтобы найти что-нибудь съедобное, а то желудок требовал пищу. София быстро открыла обычный серебристый холодильник, который был выше неё в два раза. На полках лежало несколько видов сыров, купленных её матерью в конце прошлой недели, колбаса для бутербродов, которой осталось не так много, но достаточно, чтобы накормить двоих.       Девушка взяла твёрдый сыр и остатки колбасы. Положив ингредиенты на стол, она сняла с маленького крючка для поварёшек и прочей кухонной утвари разделочную доску, сделанную из пластмассы синего цвета.       Через несколько минут тарелка с бутербродами и две чашки ароматного кофе, которое рекламировали на каждом шагу, уже стояли на кухонном столе.       — Пойдёмте позавтракаем.  — София вышла в зал и увидела сидящего на диване Яна, который держал в руках тот самый альбом, что она рассматривала. Он тоже разглядывал фотографии её родных, где она была ещё совсем малышкой: фото с её первого звонка, где она сидела за первой партой со смешными хвостиками на голове и большими белыми бантами и улыбалась своей детской и беззубой улыбкой.       — Ты здесь очень милая, — произнёс Ян, пролистывая очередную страницу.       София хотела было выхватить этот чёртов альбом из его рук, но её что-то остановило. Девушка подошла ближе и стала наблюдать, как он пролистывает лист за листом с ее снимками. Она пыталась как можно мягче намекнуть, что ему не следует смотреть её личные детские фотографии, но сама не заметила, как слёзы начали душить её от каждого фото, где она была с отцом. Солённая жидкость начала скатываться по лицу, оставляя после себя дорожки, которые попадали ей на рот и на подбородок. Губы задрожали, как от страха и отчаяния. Девушка вздёрнула голову вверх, пытаясь успокоиться.       — Эй, ты чего? — Ян резко встал, отложив альбом в сторону, и подошёл к Софии, сжав своими руками ее дрожащие плечи. Она посмотрела на него и попыталась сказать, что всё нормально. Только не вышло. Как только она хотела открыть свой рот и произнести всё, что вертелось на языке, слёзы ещё большим потоком хлынули из глаз.       — Тише, воробышек, тише. — Ян предполагал, как девушка может отреагировать на фото её отца, который больше не относится к своему ребёнку так, как относился раньше. Гордин аккуратно прижал отчаявшуюся Софу к себе, а она мимолётно обвила его шею руками, и начала плакать ему на грудь, будто на ней была рубашка. Она приложила мокрую щеку к его могучей и горячей груди, не переставая всхлипывать и прижиматься к нему.       Он продолжал гладить её по голове, пытаясь успокоить, но только это не помогало. Девушке нужно было выплакать всю свою обиду, которая душила её по сей день. Она жила в ней с того самого дня и не давала спокойно наслаждаться такими короткими минутами счастья. София не могла спокойно провести вечер в компании мамы, потому что та постоянно была на работе, а когда девушка хотела с ней о чем-либо поговорить, Виктория либо смотрела телевизор, либо вновь занималась работой.       — Он ушёл от нас, когда я была совсем ещё ребёнком. Просто хлопнул дверью и ушёл. Ушёл навсегда. Ему было плевать на меня. Он превратился в чужого, да и что там говорить: он стал чужим для нас с мамой, — тихим голосом, пытаясь не сорваться на истерический крик, говорила девушка, всё ещё находясь в объятьях парня, которые согревали её.       — Я уверен, что он тебе не чужой, потому что он просто-напросто не мог стать им. Он — твой отец, и этого не изменишь. Не может родной человек в одно мгновение стать чужим, пойми это, — спокойно объяснял он плачущей Софии, взяв её лицо в свои руки и смотря в заплаканные зелёные глаза.       — Даже если я это пойму, ничего не станет прежним. Олег всегда будет принижать меня перед Лизой, хотя он прекрасно знает, что я — его родная дочь, и только я. — Она сомкнула веки и из глаз вновь выкатилась слезинка.       — Боже, да ты даже не повидала жизнь, — парень выдохнул, сказав эти слова сквозь плотно сжатые зубы. Было видно, что он недоволен рассуждениями Софии.       «Она слишком близко всё это воспринимает», — подумал он, глядя на грустную, почти морально разбитую девушку.       — Не знаю, — усмехнулась она иронично. София закусила губу и отвела взгляд в сторону, но ни в коем случае не смотрела на Яна, который пытался объяснить ей, что её отец — не предатель и никогда им не был. Она не хотела это слышать.       — Хм… Если ты будешь каждый день так убиваться из-за своего отца, то ни к чему хорошему это не приведёт. Ты либо сойдёшь с ума из-за своих недостатков, либо начнёшь с горя выпивать. — Ян этими словами хотел убедить Софию не думать о прошлом каждую минуту своей жизни, в ответ на что получил лишь подобие улыбки и серьёзный взгляд зелёных глаз.       — Хорошо, постараюсь не пить и не считать свои недостатки, — улыбнулась по-настоящему и искренне София, сложив руки на груди и смотря на Яна.       — Ну вот и хорошо, а теперь пошли есть, а то с твоим настроением, которого нет, — возмущался Гордин, следуя на кухню, — можно с голоду умереть, — откусив бутерброд, закончил он.       Девушка мило улыбнулась, стоя в зале, и заметила, что Ян очень хорошо на неё влияет, по крайней мере, сейчас.       После трапезы этот неугомонный и наглый парень уговорил её посмотреть с ним фильм ужасов «Человеческая многоножка».       — Боже, а-а, — уже час кричала София, закрывая глаза и прижимая колени к своей груди.       — А-ха-ха, да он же даже её ещё не начал резать, чего ты глаза-то закрыла? — Ян смеялся, как школьница, щурясь при каждом намёке на резню.       — Он уже всё? — писклявым голосом спросила девушка, всё ещё закрывая лицо руками.       — Ага, — соврал Ян, за что получил лёгкий удар кулаком в руку.       — Ты специально? — обиженно произнесла София, отворачиваясь от экрана. У неё создавалось такое впечатление, что он специально выбрал такой отвратительный фильм, чтобы девушка только и пищала всё время.       — Да ладно тебе, подумаешь, «Человеческая многоножка», я тебе могу ещё хлеще фильм включить, — продолжал издеваться над Софией Ян.       — Что там происходит?       — Да ничего особенного. Он начал им ноги кромсать, — без всякого отвращения, а наоборот — с энтузиазмом, объяснил парень бедной девушке.       — Фу, гадость, — скривилась Софа, как будто съела целый лимон.       — С тобой вообще не интересно ужастики смотреть, и я так не играю. — Выключил Гордин телевизор.       Девушка вздохнула полной грудью и открыла глаза, не боясь, что увидит какую-нибудь гадость или мерзость.       — Да как это вообще можно смотреть? — указывая на телевизор, возмутилась она.       — Молча. Там же ничего такого нет, — оправдывался Ян, смеясь над испуганной девушкой.       — Да как так можно-то! — продолжала гневиться София, а затем кинула в Яна подушку, но тот все равно продолжал смеяться. Смех Яна и злость Софии прервал звук открывающейся двери.       — Черт, это мама, быстро в мою комнату. — Девушка кинула в него вновь подушку и кивнула в сторону лестницы.       Тот рванул туда, куда сказали, и быстро поднялся наверх.       — София! — крикнула Виктория, как только вошла в коридор.       — Да, мам? — девушка растерянно ответила, пытаясь привести в порядок гостиную, накинув на диван упавший клетчатый плед.       — Ты чего не в школе? — спросила она строго, посмотрев на дочь. Её и так тонкие губы сжались и было видно, что она недовольна.       — А-м, я просто проспала и решила не идти к третьему уроку, — выпалила София, надеясь, что мама её поймет.       — Надеюсь, что в следующий раз ты будешь более ответственной, — холодно произнесла женщина и ушла на кухню, чтобы выпить воды. На часах ещё даже не было обеда, а мать Софии впервые пришла так рано.       — Мам, а ты надолго? — попыталась сказать как можно спокойнее и не вызвать никаких подозрений.       Её мать удивлённо вскинула брови. Виктория поставила гранённый стакан на стол и непонимающе посмотрела на дочь.       — А что не так? — начала женщина спокойным голосом. — То ты кричишь, что я слишком поздно и ненадолго прихожу домой, то ты уже хочешь, чтобы я побыстрее ушла. Тебя не понять, милая, — усмехнулась Виктория и прошла в зал, проходя мимо шокированной и испуганной дочери.       Тем временем Ян быстро вошёл в комнату и начал оглядываться, пытаясь найти место для укрытия на ближайшие, наверное, два часа. Ему на глаза попался высокий шкаф коричневого цвета.       — Мам, а ты куда? — крикнула София, когда увидела, как Виктория направляется к лестнице.       — Я хочу принять душ и переодеться, — пояснила женщина, поднимаясь на второй этаж.       Девушка схватилась за голову и отправилась за матерью, чтобы зайти в свою комнату и присмотреть за Яном.       — Эй, Ян, — шёпотом позвала она его, как только оказалась у себя. Она стала искать глазами, куда Ян мог подеваться. Ей не пришлось долго догадываться, потому что она услышала сильный грохот у себя в шкафу.       — Вот же конспиратор. — Закатила глаза София и подошла поближе к источнику шума.       — О, а ты уже здесь, — виновато улыбнулся Ян, когда девушка открыла дверцы шкафа. Он был настолько маленьким, что Ян был вынужден наклониться и стоять в такой неудобной позе.       — Боже, ты можешь хотя бы не шуметь? — сжав губы в полоску, прошипела она.       — Да это всё твои шмотки, развела тут, — усмехнулся он и дернулся, из-за чего упала коробка с обувью.       — Да Ян! Ну стой спокойно! — повысила голос София и закрыла дверь шкафа.       — Стой спокойно, стой спокойно, — шепотом передразнивал он ее.       Бедный парень сидел в этом чёртовом шкафу около получаса. У него спина затекла, да и ещё ему вдруг захотелось в туалет.       — Ну давай, чего ты, ещё пометь её шкаф, —  шёпотом ругался он, находясь в шкафу. — Софа, — прошептал он как можно громче и постучал в дверцу, чтобы лежавшая на кровати девушка его услышала.       Она быстро подскочила и заглянула внутрь.       — Что случилось? — озадаченно спросила она.       — Я хочу в туалет, — виновато пискнул он.       — Ян, нет, только не это, — надула губы и выдохнула девушка.       — Это-это… — повторил он, с мольбой на лице смотря на неё.       София не знала, что ей делать. Её мать находилась на первом этаже, поэтому Гордину на свободу было пока противопоказано.       — Ян, потерпи ещё немного, она скоро уйдёт принимать душ, — пыталась подбодрить бедного парня София.       — А-а-а, чтоб я ещё раз с тобой связался! Да ни за что! — промычал тот, держась за пах.       Неожиданно их разговор нарушил стук в дверь комнаты. Мама.       — Милая, можно? — спросила она.       — Всё, сиди тихо, — скомандовала София Яну и кинула в него упавшее чёрное платье.       — Да, — крикнула она быстро, плюхнувшись на кровать и прикинувшись, что читает журнал.       Виктория вошла в комнату.       — София, я там приготовила нам с тобой обед, а после мы сможем пройтись по магазинам, — улыбнулась её мать, загораясь желанием провести время со своей единственной дочерью.       — Хорошо, — без особой радости и восторга, не отрывая взгляда от журнала, сказала София.       Женщине не понравился такой сухой ответ дочери и, поджав губы, она подошла к ней и присела на край кровати. В её руках было кухонное полотенце красного цвета.       — Милая, почему ты такая грустная? — Она заправила прядь волос дочери за ухо. От прикосновения девушка вздрогнула, но продолжала смотреть в статью журнала. <tab— Я не грустная, всё нормально, — поежилась она.       — Господи, тебе уже семнадцать, а у тебя даже не было парня, — начала Виктория, не веря, что совсем недавно её дочурка бегала и играла в индийское кино, окутавшись в шторы и разрисовав себе лицо.       — Мама, не надо, — попыталась более мягко сказать девушка, чтобы мать не начала причитать, как это делают многие: о том, что её чадо выросло так быстро. Девушка не хотела это слушать, зная, что в шкафу сидит Ян.       — Почему? Мы с тобой так редко разговариваем, и я сейчас готова к любому твоему вопросу, — проговорла она, смотря, как девушка вскочила с кровати, как будто горела.       — Мам, я ещё не готова, пойми, — психанула София, немного повысив голос.       — Нет, тебе уже семнадцать, скоро восемнадцать, и ты будешь встречаться с парнями! — начала кричать мать, пытаясь достучаться до дочери.       — И что?       Ян слушал все эти крики и уже не мог терпеть.       «Прости меня, Софка, но я уже не могу», — прошептал он и открыл дверцы.       — Я дико извиняюсь, но я сейчас не в том состоянии, чтобы что-либо объяснять.       На него шокировано уставились две пары глаз. Виктория открыла рот. София сморщилась от понимания, что ей сейчас несдобровать.       — Ты кто такой? — начала возмущаться мама Софии.       — Тише, сейчас не об этом. Где у вас туалет? — шёпотом спросил Ян, подходя к Софии, которая стояла, как вкопанная.       — Прямо, а потом налево, — выдавила из себя девушка, сглотнув.       — Спасибо, — поблагодарил он ее и отправился на поиски туалетной комнаты.       — Я сейчас всё объясню, — начала она, как только её мать хотела что-то сказать.       — Попытайся. — Виктория сильно сжала в руках полотенце и смотрела серьёзным и грозным взглядом на дочь.