Фарфоровая

Ян

      Вот и всё, моя миссия на этом окончена, я выполнил тот пункт договора, который должен был выполнить.       — Собирайся и уходи отсюда! — кричу, не отворачиваясь от той стены, где пару секунд назад моя девочка захлёбывалась в слезах. После того, как София выскочила из моей квартиры, не желаю видеть эту малолетнюю порно-актрису, которая так ловко помогла папаше Верских избавиться от меня. Да, недооценил я этого старика, у него есть многое, чтобы засадить меня за решётку. — Я не понятно выразился?! — залетаю в спальню. Девчонка вальяжно лежит в моей постели. Почему мне сейчас хочется перестирать всё постельное белье?!       — Я сказал, проваливай отсюда. — злость взяла верх над моим разумом, я собираю её шмотки, специально раскиданные по полу, и швыряю на кровать. София подумала, что я с этой дешёвкой. Даже мне неприятно об этом думать, а каково было ей. Кидаю блондинки в лицо её футболку, та что-то кричит, но мне плевать я продолжаю выгонять её из своего обителя. Мне нужно побыть одному!       — Ян, ты чего такой злой-то? На своей школьнице всю злость что ли не выместил? — ехидно хихикает девушка, надевая белую футболку. — Я вообще думала, ты её убьёшь. Видимо, тебе неплохо заплатили, если ты так вжился в роль. — удивлённо вздёргивает накрашенную бровь, а я не выдерживаю и хватаю её за руку, вытаскивая из кровати.       — Не нуждаюсь в комментариях посторонних шлюх. — она брыкается, но меня не останавливает ничего, даже то, что она в одних трусах и футболке. Вытолкнув её из квартиры, кидаю в неё джинсы и кроссовки, закрываю перед ошарашенным лицом блондинки дверь.       — Конченный урод ты, Гордин! — проговариваю, оперевшись лбом о стену рядом с дверью. — Почему ты такой ублюдок?! — ударяю стену так, что появляется трещина. Я привык, что мне приходится терять тех, кто мне дорог. По большей части из-за своего прошлого. Оно всегда тянется за мной. Забыть нельзя то, что я сделал, будучи девятнадцатилетним парнем.       Видимо, это моё наказание — оставить настоящую любовь и уехать из города, который подарил мне это трепетное чувство, попытаться забыть Софию. Но я прекрасно понимаю, не забуду эту забавную, временами неуклюжую девушку с зелёными глазами, которые с опаской смотрели на меня в первый раз. Она после того, как мы стали встречаться, стала смотреть на меня, как на ангела, спустившегося с небес, а на деле я оказался тем ещё демоном. Испортил ей жизнь, а теперь брошу совсем одну, чтобы добить окончательно. Я видел, как она сломалась в тот момент, видел, как блеск в её глазах померк и остался лишь пустой взгляд бледно-зелёных глаз. Прости меня, если сможешь, но я должен тебя оставить, пока не погубил твою жизнь своим прошлым и выходками. Как я хочу сказать «прощай, любимая, я не забуду тебя никогда…»       Как же хочется обнять мою девочку, которая хочет казаться взрослой, а сама даже не может самостоятельно постоять за себя. Я всего лишь хотел сделать её счастливой, чтобы она знала, что нужна взрослому парню, потерявшему всё в этой жизни, но который обрёл нечто большее, чем просто новую девушку. Обрёл, как мне казалось, новую жизнь, где нет ужасного прошлого, которое преследует на каждом шагу. Как же я ошибался и потерял бдительность. И вот результат, Ян.       — Бим, она больше не придёт сюда. — треплю его за уши, грустно улыбаясь хвостатому другу, а тот, словно всё понимает, начинает поскуливать. Даже он будет скучать по ней. Ни к одной из моих бывших, даже к невесте Кире он не был так доброжелателен, как к Софе. К бывшей невесте пес был как-то безразличен, он не испытывал к ней добрых чувств, это было взаимно. Девушка предлагала отдать его в другую семью, но я не собирался предавать его.       Вспоминая о Кире я чувствую только какое-то отвращение, хотя она была, должен признаться, очень красивой девушкой. Дерзкая брюнетка с модельной внешностью и чёрными глазами. Она не была глупой или надувной куклой, напротив, имела два высших образования и голову на плечах. Её отец владелец крупной фирмы, которая занимается недвижимостью. Я даже был в шоке, когда мои подкаты дали свои плоды и она обратила на обычного администратора ночного клуба, внимание. Если бы папочка не нашёл ей более выгодного жениха, я бы уже носил обручальное кольцо и оковы их семейства вместе с ним. Сейчас понимаю, не смог бы я с ней жить, не выдержал этого дешёвого пафоса и не встретил бы её. Уверен, София стала бы отличной женой.       Медленно пройдя на кухню, достаю бутылку хорошего пятизвёздочного коньяка, который держал для особого случая. Вот он и настал — переезд, получение новой должности, расставание с Софией и выполнения моей части договора. Ненавижу себя за то, что это всё одно и то же.       Просидев на кухне в полной тишине, выпив бутылку алкоголя в одиночку, замечаю, что время близится к полуночи, а друга всё ещё нет дома, но стоит мне подумать об этом, как открывается дверь и входит счастливый Славка.       — Ну что, радужный пони, чего светишься, как ночник? — хмуро улыбаюсь ему, когда тот заходит на кухню и видит меня пьяного и грустного.       — Ян, что произошло? Ты решил стать профессиональным алкашом? — указывает на пустую бутылку, стоящую на столе. Непонимающий взгляд его глаз даёт мне понять, что он шокирован картиной.       — Почему ты меня тогда спас? А не оставил подыхать в этой грёбаной машине? — в голову ударил градус и всплыл тот самый момент, где Слава вытаскивает меня из горящей машины, через секунду она взрывается с нашим другом — Кириллом. Ему было всего восемнадцать. Отец пообещал отомстить за смерть единственного сына, перерезать нас по-одиночки. Никогда не забуду его черные от ненависти и боли глаза. Как он написал заявление в полицию на нас, якобы мы собирались убить его сына давно. А кто поверил бы детдомовским босоногим парням?       — Ян! Что ты несёшь?! — вытаскивает меня из моих жутких воспоминаний друг и хватает бутылку со стола, чтобы выкинуть в урну. Слышу как открывает холодильник и достаёт что-то, а затем звон стекла.       — Ты же знаешь, мы не виноваты в его смерти, если бы он тогда не нажрался в хламину, всё было бы хорошо. Да и не смог бы я его вытащить, просто не успел. Тогда мы погибли с ним вдвоём, никому от этого легче не было бы. — он сел за стол, открыв тихушку водки, запрятанную у меня в холодильнике.       Наполнив стопки, говорит:       — Помянем друга. Царство ему небесное, —я же лишь молча беру стопку и залпом выпиваю содержимое. Алкоголь обжигает полость рта, но немного поморщившись, даже не закусывая, прикрываю глаза.       Тяжело терять близких людей, но ещё тяжелее жить с этим, зная, что всё могло бы быть по-другому. Слеза скатывается по щеке, когда я вспоминаю молодого щуплого парнишу с кучерявыми волосами, большими голубыми глазами, вытянутыми скулами и пухлыми губами. Только закончил школу, поступил в университет и наконец, смог вытащить своего отца из долгов. И умер. Оставил его совсем одного на этом свете. Лето. Запах деревьев и смерти витает повсюду. Звук рыхлой земли, падающей на крышку гроба. Раз. Два. Три. С каждым ударом о его поверхность, сердцебиение прекращается. Мы со Славой стояли рядом с отцом, а он разговаривал с сыном, как будто он стоял напротив него, а не лежал в гробу на трёхметровой глубине.       — Сынок, чего ты лежишь, вставай, тут пришли твои друзья, а ты лежишь. Нужно накрывать на стол, помоги мне. Я же у тебя уже старенький, мне нужна твоя помощь, а ты лежишь. — Он не понимал, что его ребёнка больше нет в живых, что радость его жизни, сейчас ушёл навсегда.       На его похоронах бедный старик не смог сдержать слёз, а я не смею осуждать за эту слабость. Горе не имеет пола.       — Ян, нам нужно к нему съездить… — с этими словами Слава трясёт меня за плечо. Раскрыв глаза, киваю и встаю из-за стола, отправляясь в спальню. Слишком много сегодня пережил, просто хочу отдохнуть. Хотя, уснуть мне вряд ли удастся.

***

      Тело болит так, будто я вообще не спал. Не помогают даже грёбанные кофеиново-содержащие таблетки, которые валялись в моей аптечки. Раньше, когда я работал, как проклятый и спал по четыре часа за двое суток, постоянно сидел на них и энергетиках. Но потом с графиком стало проще и всё пришло в норму.       — Ян, ты опять давишься этим дерьмом? — слышу слова друга позади себя и оборачиваюсь. Он стоит и смотрит на бутылёк в моих руках.       — Мне просто нужно хоть как-то придти в себя после вчерашнего вечера, Слава. — на тяжелом выдохе отвечаю другу, сжав губы в непонимании его претензий.       — Я уже терял друга и тогда, год назад, из-за этих сранных таблетосов, чуть не потерял тебя! — он подходит и смотрит на меня с озлобленностью. Самое странное в этой всей картине, что в моей памяти нет эпизода с передозировкой медикаментов. Поэтому, когда друг просит отдать мне таблетки, я отрицательно мотаю головой.       — Окей, — разводя руками говорит шатен. — Хочешь жрать их — жри, мне похер. Мне плевать, слышишь?! В этот раз я не буду вызывать скорую, пихать пальцы тебе в рот, чтобы прочистить желудок от этой дряни, нет. Не буду. Если тебе на свою жизнь наплевать, почему я должен переживать за неё?       — Слав, ты хоть можешь сейчас не причитать? — не выдержав напора друга, его психов, срываюсь и кидаю чертовы медикаменты в баночке в стену. С треском и осколками бутылёк разлетается, а таблетки падают на пол.       — Ян. Что случилось?! Ты не мог просто взять и нажраться. Я тебя не первый день знаю. Почему Софии нет рядом с тобой? У тебя опять начались проблемы с наркотиками? — мужчина не унимается и начинает медленно подходить ко мне, видимо боясь, что я могу ударить его или у меня начнётся припадок. Но сейчас мне не хочется ни кого видеть. Лишь мою девочку, мою Софию.       — Ты можешь просто отвалить, дорогой друг?! — со всей агрессией, на которую я способен, произнёс эти слова с таким пафос, долей безразличия. Будто передо мной стоит не мой друг — Слава, а какой-то мудак, который прикопался ко мне. Все эмоции и чувства на нуле. Сейчас мне не нужно ничего говорить, не нужно водиться со мной, сюсюкаться, нужно ждать. Просто ждать, когда мне станет лучше. Как я могу вести себя, если вчерашним вечером я разрушил своими руками то, что пытался долго обрести — счастье. Я разрушил свою жизнь, жизнь своей возлюбленной…       — Без проблем. — с обидой в голосе произносит он и, пожав плечами, уходит.       Опустившись на пол и закрыв лицо руками, пытаюсь успокоиться, но дикая тряска, слабость и зло внутри меня, вырываются наружу. Я готов рвать на себе волосы, резать своё тело, лишь бы почувствовать хоть что-то. Пустота. Самое страшное, что может чувствовать человек — это ничего. Я нихрена не чувствую, вообще ничего. Кто-то говорит, что боль — самое страшное, это не так. Самое страшное — это пустота, внутри тебя, как будто образовалась дыра и ты пытаешься её заполнить, но безрезультатно. И вроде мне должно быть стыдно, обидно, я должен быть зол на себя, но нет, ничего этого нет сейчас.

***

      Билет лежит на столе, через пару часов я покину этот город и оставлю здесь часть своей жизни. Пусть маленькую, но значимую. Главным моим моментом была встреча с Софией и наша любовная история.       Я готов каждое утро просыпаться с мыслью о ней и засыпать каждую ночь, закрывая глаза и вспоминая наши мгновения счастья. С ней я был счастлив. Частью договора с её отцом не было пункта, что моя персона должна покинуть пределы Екатеринбурга. Это моё решение.       Не могу смотреть, как каждый день она уходит в школу, что она так запредельно близко, но одна мысль о том, что я не смогу прикоснуться к ней, поцеловать или даже просто сказать «привет», приводит меня в бешенство, пульс подскакивает, а кулаки сильно сжимаются.       Сверив часы, понимаю, что пора идти в соседнюю квартиру. Не могу уехать, не увидев её. Так я хотя бы буду знать, как она меня ненавидит. На кухне темно и лишь лунный свет освещает её, Славы нет дома, Бима он забрал с собой. Видимо, испугался, что я могу навредить псу. Вот чудак. Открытая и полупустая бутылка с коньяком красуется на столе, а его запах витает в воздухе. Неужели жизнь состоит из проб и ошибок? Установлен ли лимит на попытки быть счастливым? Не бывает всё просто в этой всей субстанции, состоящей из чувств и эмоций. Люди встречаются и любят лишь один раз. Невозможно забыть того, с кем ты счастлив, чья улыбка является причиной твоего пробуждения по утрам, на кого ты злиться ещё не научился.       — Сам всё разрушил. — проговаривая самому себе отпиваю последний глоток алкоголя на сегодня. Жидкость приятно обжигает горло, а разум немного затуманивается. Пора, Ян. Встаю из-за стола, немного пошатнув его и направляюсь к входной двери своей квартиры.       В руках держу черный кожаный чемодан со своими вещами, а внутри меня всё сжимается. Что она мне скажет? И позволит ли вообще посмотреть на себя?! Возможно, я зря мечтаю увидеть её, ведь она может и не подпустить даже к себе на метр. Но точно знаю одно: она всё ещё любит меня, потому что столь яркие и прекрасные чувства остаются надолго в сердце человека. Это как какая-то таблетка, влияющая на организм положительно, она излечивает твои душевные раны и помогает жить дальше, даже если ты ещё вчера хотел перерезать себе вены. Это чувство не смеет покинуть тебя в одно мгновение. Но так же эта таблетка под названием «любовь» способна заставить страдать тебя долгое и мучительное время. Не можешь ты разлюбить в один миг, нет. Это невозможно. Ты будешь долго мучиться и страдать. Если ты разлюбил за пару дней, цена твоей любви — копейки. Любовь любит жертвы.       Накинув черную куртку, смотрю на зеркало в прихожей. Уставший взгляд потускневших зелёных глаз измученно смотрит исподлобья на мужчину крупного телосложения. Щетина покрывает подбородок и часть щёк. Небритость мне идёт, но сейчас я похож больше на алкаша. Как бы смешно и грубо это не звучало.       Мне тяжело даётся покидать свой обитель. Я так привык к этой уютный обстановке, которую создавал более года. Помню, в каком ужасном состоянии была квартирка.

***

      Черная металлическая массивная дверь прикрывала путь к моему прощанию с Софией. Громкий звонок раздаётся за ней, как только я жму на кнопку. Я ни хрена не чувствую сейчас. Вообще ничего. Но сердце бьётся с бешеной скоростью от одной мысли, что через секунды вновь увижу её глаза. Наверняка они будут мокрые от слёз, пролитых из-за меня.       — Ты? Что тебе надо, парень? — неожиданно для меня дверь распахивается передо мной и я вижу. Нет, не её, а Верских старшего. Проклятье! Мужчина, увидев меня сразу меняется в лице. Становится грубым и злым. Его с проседью черные брови хмурятся, а руки непроизвольно складываются на груди.       — Добрый вечер, прошу прощение за столь поздний визит, но могу ли я…       — Нет. — не дав мне договорить, обрывает грубым отказом Олег и хочет было закрыть дверь, но моя нога быстро реагирует, создавая тем самым присутствия этому.       Он озлобленно поднимает свои зелёные глаза на меня.       — Я уезжаю через час. — уверенно смотрю ему в глаза, оперевшись рукой о стену на лестничной клетке. Навсегда, — голос дрогнул на этом слове. — Обещаю вам, я никогда не появлюсь в жизни вашей дочери. Сегодня она увидит меня в последний раз. — его лицо становится безэмоциональным, а через считанные секунды он распахивает дверь передо мной.       — Проходи. Я конечно ненавижу тебя, но не настолько, чтобы лишать последней встречи с моей дочерью. — приглашает внутрь квартиры и даже разрешает не разуваться, как только я хочу это сделать он говорит:       — Не стоит. Потрать эти пару секунд лучше на разговор с Софией. — улыбается мужчина. Он не так стар, даже очень хорошо выглядит. Его приятная внешность немного успокаивает мой страх.       — София, к тебе пришли, открой дверь, дочка. — стучась в коричневую дверь проговаривает он, а я пальцами цепляюсь в ручки чемодана, пытаясь совладеть своими эмоциями. В ответ на просьбу отца лишь тишина. Отец уже пожимает плечами, мол, извини, тебе пора. Вдруг мы слышим какие-то шорохи внутри её комнаты, а затем и звук открывания двери.       Наконец, последняя преграда между нами с Софой распахивается перед нами с Верских и наши с девушкой взгляды устремились друг на друга. Мои уставшие и пьяные глаза смотрят на её заплаканные. Урод. Заставил страдать невинную девушку, которая любит тебя!       — Пап, что он тут делает? Пусть уходит. — не отрывая взгляд от меня и по-прежнему держась за ручку двери, говорит блондинка.       — Он пришёл попрощаться, не нужно его выгонять. — отец встаёт на мою защиту и как будто по сценарию, уходит.       — Что?! Попрощаться? — её выражение лица за мгновение из сурового и безразличного превращается в печальное. Она снова хочет заплакать, но держится, но жесты её выдают, она убирает свою кисть от ручки двери, пропуская меня внутрь.       — София, — начинаю тяжёлый для нас двоих разговор. — Я не буду отнимать у тебя слишком много времени, объясняться и оправдываться, ведь это бессмысленно. Ты сама всё видела, а человек верит в то, что видит, хоть может услышать миллионы версий. Но лишь увиденная им, будет правдой. — я несу всю эту чушь, чтобы не дать Софии ложных надежд и не оправдывать свой отъезд. Если начну говорить про заговор, то навсегда её потеряю. А так, конечно, я не брошу её одну на произвол судьбы. Как только ей будет сложно, мне это скажут, сразу же появлюсь в её жизни. Пускай, она этого даже не заметит.       — Какой же ты урод, Ян. Ты даже не пытаешься убедить меня в обратном. Неужели ты меня вообще никогда не любил?! Неужели, тебе доставляют удовольствие мои страдания? — она не сдерживает свои эмоции, начинает реветь и кричать от своей боли внутри на всю комнату и обессиленно падает на колени передо мной.       — Я ненавижу тебя, ненавижу. Ты предал меня, ты предал всё то, что было дорого мне. — страшно видеть, как человек ломается. Он теряет самоконтроль, пелена застилает его глаза, а тело дрожит от внутренней боли.       — Уходи, уходи навсегда, я больше не смогу вынести таких мук. Не хочу больше влюбляться, если это настолько больно, Ян. — чуть ли не срываясь на шёпот говорит София, умоляюще смотря на меня. Наклоняюсь к ней и прикасаюсь к её мокрой щеке, а она как бездомный котёнок начинает ластиться и даже улыбаться. Чувство ещё живы.       — София, послушай, я та ещё скотина. Ты меня совсем не знаешь, но увы, какой есть. Я прекрасно помню, как ты смотрела на меня в лифте, потом возле него. Ты мне не понравилась, нет, но и не вызывала отвращения. Почему-то тогда ты не показалась мне какой-то обычной девушкой. Я очень хотел, чтобы у нас начались дружеские отношения, ты сначала нравилась мне как друг, а потом-то понял, что не могу отпустить тебя и жить без тебя тоже не могу. А то, что ты видела вчера — обычная потребность не более. — вымученная улыбка поселилась на моём лице в надежде, что София поймёт, что это блеф и не отпустит меня никуда. Но даже, если она это поймёт, мне придётся рассказать о её отце, что только усугубит её жизнь. Лучше потерять ублюдочного парня, чем отца.       — Но я же хотела с тобой близости, я же не противилась этому. Почему ты всегда меня отталкивал? — снова плача проговаривает она, уже прижимаясь ко мне, мне приходится тоже сесть на колени и обнять её, прижимая сильнее. Моё сердце бьётся с большой скоростью, эндорфины в моей крови бушуют, а в горле сухо, как будто я не пил несколько суток, но лёгкое тепло распространяется по всему телу.       — Потому что боялся, что ты потом пожалеешь об этом. — вдыхая запах её волос, честно отвечаю девушке.       — Это были бы уже мои проблемы. — слышу усмешку в хриплом голосе. Я никогда не думал, что объятия могут доставлять столь яркие эмоции. Наверное, если ты любишь человека, то даже сидя рядом с ним ты испытываешь удовольствие и тепло внутри себя.       — Уже ничего не изменишь, что случилось, то случилось. — пора найти в себе силы и отпустить её. Да, я люблю её и сейчас нужно отпустить, чтобы потом ей не было мучительно больно. — Не хочу, чтобы ты жила и знала, что тебя предал. — она цепляется в меня ещё крепче и мне приходится сильно отталкивать её. Как же ей сейчас тяжело. Но и мне непросто, не привык делать ей больно да и не хочу, но так выходит. — Я хочу поцеловать тебя в последний раз, пожалуйста. — неожиданно для себя произношу эту просьбу. Делаю только хуже этим. Медленно притягиваю Софию к себе, а она всё ещё находится в моей власти и от этого мне отвратно. Ну же, София, оттолкни меня, скажи, что ненавидишь, так я не буду чувствовать себя ужасно, как сейчас, когда ты сама поддаёшься ко мне навстречу.       Мои сухие и потрескавшиеся губы накрывают её солёные, обдавая теплом. Её руки лежат у меня на плечах, а я не могу себя сдерживать и жадно сминаю пухлые губы моей девушки. Да, моей. Тряска настигает нас обоих, когда я осмеливаюсь касаться её шеи своими обжигающими поцелуями. Слышу стон и у меня срывает крышу, хватаю её за волосы, оттягивая их назад, жестко сминая губы Софии. Девушка прикрывает глаза и я пристраиваюсь промеж ног, придерживая левой рукой за поясницу.       — Ян, — слышу тихий голосок, но продолжая свои действия. — Я не хочу, прекрати. — в голосе появляется мольба, когда я стягиваю с неё бесформенную футболку, оголяя грудь.       -Пожалуйста, — уже плача говорит она, но я срываюсь и силой укладываю её на ковёр, шепча, что всё хорошо. Мой разум затуманился, не могу контролировать себя. Наконец, она решает ударить меня по лицу, прихожу в себя.       — Не трогай меня, уходи, я не хочу тебя видеть, пожалуйста, ты и так сломал мне жизнь, своим появлением в ней, просто имей мужество уйти вовремя. — кричит вставая с пола и прикрываясь одеждой. На последних словах она указывает мне на дверь.       — София, девочка моя, прости меня я не хотел тебя напугать. — привстаю, в моих глазах наверняка виднеется страх и сожаление. Я чувствую себя никак. Вот именно, никак. Чувство вновь выключились, а значит, я испытал мгновением назад самую ужасную эмоцию.       — Хорошо, прощай. — резко встав с пола, бросаю эти слова, как последний эгоист. Так нужно, пусть думает, что во мне нет никаких чувств к ней.       А ведь, я знаю, что она посмотрела на меня как на врага. Я и есть её враг. Бывший друг — самый злейший и настоящий враг. А если этот человек любил тебя и предал, то его нужно уничтожить и навсегда стереть из своей памяти. Навсегда.