Отравленная ночь

      Глаза болят, но веки не смыкаются. Когда же придет долгожданный сон? Голова начинает раскалываться на части. Эта бессонница меня дожмет…       Переворачиваюсь на левый бок. Маленькая лампочка телевизора заглянула в лицо: почему я все еще не сплю? Я моргнула, и она моргнула следом за мной. Шутка, конечно же нет. Может, я и не очень хорошо соображаю из-за недосыпа, но на откровенные галлюцинации нарваться еще не успела.       Воздух в комнате холодный, щиплет меня за оголенный бок. Все из-за привычки спать в одних шортах, без верха. С головой накрываюсь одеялом, но не помогает. Что с одеялом темно, что без одеяла темно, только ТВ-лампочка появляется и исчезает.       С раздражением откидываю одеяло к ногам.       Это все он виноват. Мои мучения — его рук дело. Где он сейчас? Хочу знать, чем занимается. Что видят его глаза в данную минуту? Какие звуки окружают? Может, он спит?       Переворачиваюсь на спину, вперив взгляд в равнодушно-серый потолок. Он смотрит на меня с укоризной: час поздний, а я все еще бодрствую. И какое ему дело до меня?       Перевожу взгляд на стену, и воспаленный разум услужливо напоминает, как моя рука упиралась в холодную штукатурку, оставляя горячий влажный след. Раньше на щеках загорался румянец от подобных воспоминаний, но сейчас волнения давно прошли.       Сердце бьется ровно и устало. Ему тоже хочется спать, и он тоже не в силах уснуть. Укоризненный взгляд потолка адресован и ему в том числе. Без одеяла по коже побежали мурашки. Как же холодно в квартире, черт бы всех их побрал! Кого именно «всех» — не знаю. Просто всех. Раздражение то накатывает прибоем, то отступает морской пеной. От непростительно долгого бодрствования неподвижное тело качается — это разум пытается меня обмануть. Ему тоже несладко из-за бессонницы.       Перевернулась на правый бок, укрывшись одеялом до самого подбородка, но одну стопу оставила снаружи — пусть температурный баланс поддерживает. Перед носом оказалась стена — холодная, неприступная, скучная. Такая рутинная, что нагоняет тоску. Высовываю кисть из кокона одеяла и принимаюсь чертить круги на гладкой штукатурке. Круги перешли в овалы, овалы в прямоугольники, и вот палец уже исписывает стену твоим именем.       Ненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь. Подушка мягкая, но спать на ней жестко. Диван ровный, но я проваливаюсь в ямки. В комнате темно, но свет лампочки мешает уснуть. Ты так дорог мне, что отравляешь мою жизнь.