Было три часа ночи...

Я хотел бы услышать, Как ты будешь звучать в этот раз. И хотел бы увидеть серебряный отблеск. Знаю, где-то на крыше Ты в двенадцать начнешь свой рассказ — Я тебя не увижу и не услышу ни ноты. Ты не будешь молчать — Там, на крыше, Ты всех нас значительно выше. Ветер станет тебе подпевать — И никто не услышит, Потому что все будут спать. Кто работает, трудится; Кто храпит, захмелев; Кто-то снова качает из земли нефть. Ты все это почувствуешь, Когда флейта опустится, Свою партию снова прекрасно отпев. Может быть, закричишь; Может, тихо заплачешь: Ты всего лишь маленький мальчик — А ветер летит! Начинать не спешишь — За шедевры надо платить; Ветер куртку треплет — парит; А завод, там, за Волгой, дымит… Человек — паразит. Губы, руки дрожат: Три часа назад горел Марта закат, А теперь тебе стоит сыграть — Новый месяц тотчас начать… Воет ветер. Двенадцать бьют часы — из окна доносится храп. Человек не проснулся — слаб — Рабочий день позади. Осанку держать И как можно ровнее дышать. Ветер будет тебе подпевать, А пальцы — послушно по нотам бежать… Вижу блеск серебра — Это блик на соседнем доме — И мелодия рвется на волю! Она замолкнет с утра. Играет Апрель — он стоит надо мной, на крыше, Пятьдесят сантиметров выше! До, ре диез — трель. Я словно в кино: знаю точно, как будет оно, И погоду на следующий месяц. «Руки не опускай — продолжай, продолжай и играй!» — Так шепчу, из окна ноги свесив… До, ре диез — трель. Оборвался последний твой выдох. Солнце встало — привет, месяц пыток! До, ре диез — трель. Зритель — здравствуй! Играет Апрель. А за Волгой дымят лишь природе в убыток… До, ре диез — трель. До, ре диез — трель…