Женщина приручает лаской, мужчина - терпением

      Оставшееся время до Рождества прошло очень спокойно, размеренно и даже как-то уютно…       Единственное, я не мог не заметить, что Гермиона с каждым днем становится все более задумчивой, немного рассеянной. Ее будто что-то подтачивало изнутри. Но я надеялся, что все изменится в Сочельник…       Погода в этом году была весьма неустойчива, но накануне праздника выпало много снега. Я заранее приказал Тинки после обеда увести девушку на прогулку, чтобы самому все приготовить.       Когда эти двое скрылись, я тут же взялся за дело: небольшую, пушистую, но идеальную по пропорциям елку я присмотрел уже давно, практически сразу, как решил устроить для нас маленький праздник. Можно было, конечно, что-нибудь трансфигурировать, но хотелось настоящего аромата хвои.       Левитируя красивые, разнообразные фигурки на ветки, я ощущал себя почти мальчишкой: тогда я с восторгом наблюдал за действиями матери. Даже отца в то время не раздражали ее способности.       Еще взмах палочки — и по всей комнате медленно закружились крохотные, неосязаемые, переливающиеся в отблеске свечей снежинки… не тающие, не приносящие холода…       Все было готово.       Последний взмах — и изысканный ужин, заботливо приготовленный Тинки, оказался на празднично сервированном столе.       Я был доволен своими трудами.       На дорожке, ведущей к дому, послышались шаги и голоса. Возвращаются.       Тинки тут же испарилась, а я, взяв Гермиону за озябшую ладошку, провел в гостиную, предвкушая удивление и восторг…       Но… Что-то в очередной раз пошло не так.       Девушка во все глаза уставилась на наряженную комнату, бледнея и еще больше зажимаясь.       И что я опять сделал не так?       Кажется, этот вопрос я все-таки произнес вслух, потому что девушка тут же натянуто улыбнулась:       — Все замечательно, честно… Я просто не ожидала…       — Я хотел сделать сюрприз, — признание далось нелегко.       Видно, причиной моей неуверенности стала ее неожиданно прохладная реакция.       Напряжение, возникшее между нами, не уходило… Мы молча отужинали…       Девушка делала все автоматически, смотря куда-то сквозь меня немигающим взглядом.       Да что, черт возьми, происходит?!       Я как будто вернулся на несколько месяцев назад, когда Гермиона впервые переступила порог моего дома…       После такого провального начала вечера, мы устроились около камина. Я заметил, что Грейнджер все поглядывала на входную дверь… Создавалось впечатление, что она ждала, что кто-то сейчас ее снесет с петель. Девушка то и дело нервно закусывала свою пухлую губу…       Я молча взмахнул палочкой, призывая из столовой подарок: а смысл тянуть до утра? Внушительный сверток завис перед девушкой.       — С Рождеством, Гермиона.       Она вздрогнула, мысленно возвращаясь в гостиную… ко мне…       — Спасибо, сэр, но не стоило…       — Там ничего особенного, — холодно заметил я. Кажется, ее плохое настроение окончательно передалось мне.       Я наблюдал, как проворные девичьи пальчики справляются с ленточками, аккуратно избавляя содержимое от упаковки…       Наконец-то за весь вечер я увидел неподдельный восторг на лице Грейнджер. Мой подарок на самом деле был незамысловат: хорошие холсты и краски. Мы ни разу не разговаривали с девушкой о ее увлечении рисованием. Но я подумал, что, может, она захочет научиться рисовать не только карандашом… а может, Гермиона и так умеет…       — Спасибо, сэр, это чудесный подарок.       С той самой ночи, когда мы вернулись из Норы, Грейнджер больше ни разу не назвала меня по имени…       — У меня тоже кое-что для вас есть, — прервала мои не самые радостные мысли девушка.       Она выбежала из комнаты, но почти сразу вернулась, протягивая мне сверток.       Развернув, я обомлел: с рисунка на меня взирал… я сам. Гермиона нарисовала мой портрет. Только вот этот Северус был каким-то… добрым, что-ли… Смягченные черты, не такой грозный взгляд, каким я всегда славился, на лице не ухмылка, а едва заметная улыбка…       — Я не очень-то похож на себя тут, — только и смог выдавить, вместо благодарности.       — Вы тут настоящий, — негромко проговорила девушка.       Неужели рядом с ней я становлюсь таким?       Что делает с людьми… любовь?!       Несмотря на некоторое оживление вечера во время обмена подарками, немного погодя Гермиона опять начала нервничать…       Я видел это по ее переплетенным пальцам рук, по ее закушенной губе, по отсутствующему взгляду…       — Сэр, можно мне пойти в комнату? — тишину, до этого разбавляемую только потрескиванием дров в камине, резанул ее голосок. — Я себя неважно чувствую.       — Вы могли и не спрашивать, — раздраженно заметил я, переходя опять на официальное обращение. — Вам принести зелье?       — Нет, спасибо. Я просто хочу прилечь, — казалось, она просто ждет не дождется того момента, когда сможет от меня отделаться.       Звуки поднимающихся по лестнице шагов неприятно отбивались в сердце.       Да уж… Отличный Рождественский вечер!

***

      Оставшийся праздничный вечер я решил провести именно так, как большую часть своей жизни. И даже пойти дальше. Совместить два в одном: напиться до зеленых гиппогрифов, сидя в библиотеке с очередной заумной книгой.       Вот только строчки не хотели читаться, а виски неприятно жег горло…       А в груди нарастала злоба, смешанная с непониманием и отчаянием!       Вот стараешься сделать праздник сказочным, а тут такая неблагодарность!       Этим женщинам не угодишь!

***

      Приоткрыв дверь в комнату Грейнджер, я чуть не задохнулся от страха.       Девушки не было. Ни здесь, ни в ванной, ни в моей комнате. В гостиной пусто. В библиотеке Гермиона тоже не появлялась: мы не могли разминуться. Я даже в лабораторию спустился на всякий случай.       Сбежала?! Но как?! Оповещающие чары ведь не сработали!       Быстро набросил мантию, готовясь рвануть за беглянкой. Закипая, не сильно надеясь на успех, произнес поисковое заклинание… и опешил от полученного результата.       Судя по всему, Грейнджер находилась во дворе.       Досада на свою паранойю и облегчение от не преданного доверия дали весьма неприятный коктейль, но я тут же поспешил на улицу.       Что сегодня творится с Гермионой?       На улице была какая-та чертовщина, а не погода: я даже не заметил, когда снег сменился дождем, превращающим сугробы в серую кашу.       Хрупкий девичий силуэт чернел в отблеске фонарей. Грейнджер неподвижно стояла на лужайке перед домом, подставляя лицо ледяным каплям. Сумасшедшая! Даже мантии не взяла! Стоит в одних джинсах и свитере!       На ходу расстегнул мантию и метнулся к девчонке. Она, кажется, даже не обратила внимания, когда ей на плечи легла тяжелая накидка.       — Пойдем в дом! — пробиваясь сквозь шум непогоды, произнес я.       Ноль реакции.       — Гермиона! — схватил девушку за плечи, разворачивая к себе лицом.       Глаза были закрыты, а капли дождя смешивались со слезами, которые нескончаемым потоком текли по щекам.       Да когда ж я так успел ее обидеть?!       Девушка что-то шептала. Пришлось напрячь весь свой хваленый шпионский слух, чтобы разобрать нечто очень похожее на «прошел год», «целый год».       Да что за истерика?!       Подхватив девушку на руки, отнес ее в дом. Гермиона не сопротивлялась, обмякнув в моих объятиях.       Усадив ее перед пылающим камином, высушил промокшую насквозь одежду. Тинки тут же появилась с теплым пледом, укутывая всхлипывающую девушку. Я метнулся за успокаивающим и противопростудным зельем. Когда вернулся, добрая домовая все пыталась влить в Грейнджер горячий чай.       — Мисс, выпейте, пожалуйста, — в огромных глазах Тинки стояли слезы.       — Оставь нас, — негромко приказал эльфихе, и та тут же исчезла.       Я сел перед Гермионой. Она невидящим взором смотрела перед собой, всегда ясные глаза были затуманены, по щекам продолжали катиться слезы.       Сколько ж эта девчонка может плакать?       Протянув руки, взял в ладони ее щечки, большими пальцами утирая слезинки, совершенно позабыв о зельях в кармане сюртука.       — Целый год, — шептали ее искусанные губы.       — Гермиона, что произошло год назад?       Интуитивно понял, что именно это событие было решающим в ее жизни…       Она вдруг посмотрела на меня осмысленно.       — Что тогда произошло? Гермиона, ответь мне!       Девушка лишь замотала головой и вдруг обвила меня за шею своими руками, прижимаясь лицом к груди. Ничего не осталось, кроме как обнять ее в ответ.       Грейнджер потихоньку успокаивалась, всхлипы стали едва различимыми.       — Именно поэтому ты сегодня сама не своя?       Девушка икнула, тяжело выдохнула, и до меня донеслась приглушенная фраза.       — Ненавижу Рождество…       — Знаешь, я тоже, — честно признался, — никогда не получается отметить по-человечески, вечно какая-нибудь ерунда случается. Помню, в прошлом году… — я нес какую-то ересь, пытаясь отвлечь Гермиону от переживаний и воспоминаний, — … и вот, представляешь, в самый разгар в кои-то веки спокойного праздника ввалился довольный Маклагген. Ты, кстати, помнишь его? Он учился на год старше на Гриффиндоре…       Почувствовал, как девушка вздрогнула, но не проронила ни звука. Ладно, буду дальше разглагольствовать… По крайней мере, истерика вроде прекратилась, и она уже не плачет…       — Так вот… Он принес весть, что Повстанцев поймали и даже уже истребили главаря, — я услышал, как Гермиона пропустила вдох, но продолжил свою идиотскую повесть. — … Я думал, Лорд его разорвет на мелкие кусочки… Эй, Гермиона, слушаешь?       Но Грейнджер вся сжалась в моих руках, и вот мой мозг наконец-то решил поработать. Слепой идиот и тугодум…       Рождество, прошлый год, Повстанцы, убитый главарь-грязнокровка. Кормак, между прочим, ослушавшийся приказа и сам его уничтоживший. Да и по срокам ее пребывания у Харрис все совпадает…       Я вдруг резко отодвинул девушку от себя, сжимая плечи и заставляя посмотреть мне в лицо:       — Гермиона, это ты была тем главарем, да?       Ужас в ее глазах сменился неподдельным изумлением.       — Нет, сэр, что вы… У меня же даже палочки не было. Да и какой из меня полководец!       Я видел, что она не врет…       Ладно, идея на самом деле была ерундовой…       Девушка опять всхлипнула.       — Гермиона, — попытался опять достучаться до девушки, — что бы ни случилось, пора уже это забыть.       Конечно, я имел в виду многомесячный опыт продажной женщины. Я ее за это не винил. Наверное, у девушки были веские причины выбрать такой путь. Непонятные, неизвестные мне. Пока что…       Грейнджер вдруг резко встала, вырываясь из кольца моих рук. Я тут же поднялся следом.       — Забыть?! А вы знаете, что именно мне предстоит забыть?! — она с яростью и такой болью вдруг посмотрела прямо мне в глаза. Я даже опешил. А девушку, кажется, прорвало. — Как можно такое забыть? Как можно забыть, как тот, кому ты доверяешь… Как того, кого ты больше всего на свете любишь…       Вдруг девчонка оборвала этот поток слов.       — Простите, сэр, я не должна была кричать…       — Кричи, Гермиона, иногда именно крик помогает избавиться от пережитого потрясения. Может, все-таки хочешь мне все рассказать? Я могу быть внимательным слушателем.       Но по тому, как девушка упрямо поджала губы, я понял, что ничего она не расскажет.       Ладно, пойдем другим путем.       — Гермиона, можно я задам тебе два вопроса?       На лице отразилось сомнение, но все же девушка утвердительно кивнула. Я набрал больше воздуха в легкие. Давно хотел задать именно этот, мучающий с самой первой встречи, вопрос.       — Это он отправил тебя в бордель? — четко произнося каждое слово, поинтересовался я.       — Кто «он»? — глаза девчонки в ужасе распахнулись.       — Твой Уизли! — неужели и так непонятно, кого я имею в виду?!       В карих омутах проскользнуло нечто, очень напоминающее облегчение и удивление, смешанное с негодованием.       — Нет! Как вам вообще могло такое прийти в голову?!       Не врет. Что ж, ладно.       — Я так понимаю, спрашивать, как ты оказалась у Харрис, по-прежнему бессмысленно?       Утвердительный кивок. Что ж… другого я и не ожидал.       — И мой второй вопрос: где сейчас находится Рональд Уизли?       Видел, как девушка крепко сжала зубы, а по ее лицу скользнула такая мука… Кажется, я задел очень болезненную тему. Но я не собирался отступать.       — Гермиона, я жду ответа: где сейчас Уизли?       — Я не знаю, — прохрипела девушка.       Хм… вроде не врет, но чего-то не договаривает…       — И все-таки, что с ним случилось?       — Мы договаривались на два вопроса…       — Мы ни о чем не договаривались! — рявкнул я, теряя терпение, но, взяв себя в руки, уже спокойно добавил: — Гермиона, ответь мне. И я обещаю больше ни о чем не спрашивать. Итак, что случилось с Роном Уизли?       Я внимательно наблюдал за каждым мускулом на юном, опечаленном личике, видел, как глаза опять наполняются слезами и затуманиваются пеленой воспоминаний… Видел, как девушка мучительно не хочет произносить эти слова.       Но вот ротик приоткрылся, и с полных губ сорвалась тихая, на грани слышимости фраза:       — Он мертв.