Глава 26. - Правосудие.
25 апреля 2017 г., 02:30
Мы долго сидели обнявшись. Гермиона тихонечко всхлипывала у меня на груди, а я баюкал ее словно маленького ребенка.
Все будет хорошо, девочка моя. Все будет хорошо.
Когда ее дыхание выровнялось и стало глубоким, я переложил любимую на кровать. Невольно засмотрелся на ее личико: милое, слегка осунувшееся от пролитых слез, такое печально-невинное. Даже во сне ее не отпускали переживания и тревоги.
Не удержавшись, осыпал поцелуями лоб, отодвигая налипшую на него прядку, поцеловал прямой, маленький носик, бледные щеки. Невесомо коснулся губ, слегка подрагивающих в такт дыханию. Видел, как она вдруг улыбнулась и даже во сне подалась всем телом навстречу моим рукам. Пальцы очертили любимый овал лица, зарылись в шелковистых, мягких локонах…
Вот теперь у меня есть время подумать.
Моя девочка, сколько же тебе пришлось пережить, через что пришлось пройти и не сломаться! Остаться такой доброй, храброй, искренней… настоящей…
Ты смогла открыть свое сердце мне, смогла полюбить, смогла найти в себе силы жить дальше… смогла принять мою любовь.
— Спи, Гермиона, спи, — шептал я.
Перед тем, как укрыть любимую одеялом, я не выдержал: взявшись за край, приподнял кофту и осыпал поцелуями живот. Где-то там внутри растет новая, маленькая жизнь — мой сын или дочь — моя частичка. Плод нашей любви, страсти, желания.
Итог нашей сказки.
А уж я постараюсь, мои любимые, чтобы эта сказка не закончилась.
Вот только разберусь с одним отвратительным чудовищем, чтобы от него мокрого места не осталось.
О, он дорого заплатит и за свое прошлое злодеяние, и за сегодняшнюю попытку навредить моей семье!
***
Я зашел в соседнюю комнату: оглушенный, связанный Маклагген не шевелился, но, судя по равномерно вздымающейся груди, чувствовал он себя превосходно. Ничего. Это ненадолго. Я с ненавистью рассматривал эту мразь. Ярость сжигала изнутри, но я ее подавлял, как мог: нет, убивать сейчас, Маклагген, я тебя не буду! Это не интересно. Ты не заслужил легкой смерти во сне, как многие мои вынужденные жертвы. О нет, специально для такого выродка у меня припасено нечто интересное. Я не зря столько лет посвятил черной магии. Я не зря считаюсь правой рукой самого злого волшебника всех времен и народов. Нет. Ты будешь умолять прикончить тебя. Но прежде чем сдохнуть, ты хорошенько помучаешься. Уж это я тебе обещаю! Еще раз перепроверив все наложенные на Маклаггена заклятия, я вышел из комнаты, запечатав дверь. Даже если он вдруг оклемается раньше времени, сбежать не получится. Призвав Тинки, отдал ей приказ находиться рядом с Гермионой. Когда она проснется, нужно объяснить, что я отправился на покинутое задание. От меня не укрылось, как домовая скользнула обеспокоенным взглядом по запечатанной комнате. — Не волнуйся, — холодно бросил я, подавляя ярость, которая тут же всколыхнулась в моей душе, стоило подумать об оглушенном подонке, — скоро «этого» здесь не будет. Можно было не уточнять: умная Тинки все поняла. Все, больше я не мог задерживаться. Время и так играло не в мою пользу.***
Судя по тому, как Люциус резко подскочил в кресле, он дремал. Но многолетняя практика сказалась: когда он услышал хлопок трансгрессии, от его сонливости не осталось и следа. Малфой всегда был проницательным, да и меня слишком давно знал, поэтому ему хватило одного взгляда, чтобы понять: я не просто так отсутствовал несколько часов. — Что случилось? — я проигнорировал вопрос, собираясь с мыслями. Мне в очередной раз нужна была его помощь, точнее, небольшая услуга. — Все нормально? — хоть Люциус и оставался беспристрастным, я видел, как он весь напрягся: попрошу ринуться в бой — и он, не задумываясь, ввяжется в сражение. Хорошо, когда в целом мире есть настоящий друг. Но я не хотел рассказывать Малфою, что именно собираюсь сделать, и уж тем более, кто станет моей жертвой. У Люциуса есть один недостаток, одно слабое место — легко пробиваемый ментальный щит. — Люциус, — наконец проговорил я, — мне нужно в твое поместье. — В Малфой-Мэнор? — удивленно приподнял он бровь. — Да хоть сейчас… — Нет, — отрезал я и, резко выдохнув, проговорил: — Мне нужно в Бруней. Да, вот оно — мое решение возникшей проблемы. Бруней — небольшая, неприметная, не порабощенная Волан-де-Мортом страна. По крайней мере, пока… Вся магическая активность, все ритуалы — все, что будет происходить на этой свободной территории, останется только там. Темный Лорд никогда ничего не узнает. Не узнает, что именно я буду причастен к исчезновению Кормака Маклаггена. Никто, кроме меня, не знал, что у Люциуса в Брунее есть небольшое поместье: он приобрел его давно, еще во время первой магической войны… Чтобы было, где укрыться. Этот хитрый лис всегда продумывал несколько путей отхода. На долю секунды на лице Малфоя отразилось удивление, но он тут же пришел в себя и, хитро прищурившись, лениво растягивая слова, проговорил: — И кого ты сегодня собираешься прикончить? Кто посягнул на честь будущей миссис Снейп? — Это неважно, — холодно бросил в ответ. — Я могу рассчитывать на гостеприимство твоей подпольной обители? Я говорил спокойно, хотя мой взгляд то и дело метался к циферблату настенных часов. Заметив, как я нервно слежу за временем, Малфой перестал изображать из себя саму задумчивость. — Конечно, ворота моего поместья всегда для тебя открыты. Тихо выдохнул. Замечательно. Место есть. Теперь осталось решить вопрос с орудием пытки. — И еще… мне нужна… — Можешь не продолжать, — перебил Люциус. — Ты знаешь, где хранятся волшебные палочки. Выбирай любую. Все. Вот теперь можно уходить. Но осторожность и маскировка превыше всего. Нельзя, чтобы ярость затуманила мне разум. Холодный расчет — вот, что должно двигать мною сейчас, если я хочу отомстить. — Люциус, ты меня прикроешь? — Сколько тебе нужно времени? — когда Малфой хотел, он мог соображать быстро, без всяких подсказок. Я посмотрел на часы: до официальной встречи оставалось не больше четырех часов. Мало. — Шесть часов, — принял решение. Глаза Люциуса хитро блеснули. — Есть у меня одна идейка по поводу того, как нам выйти сухими из сложившейся ситуации. Эх… А я только собрался стать верным мужем. Все, дальше он справится и без моего присутствия. — Но помни, Северус, не более шести часов! Утвердительный кивок — и я трансгрессировал. Наш дом встретил меня звенящей тишиной. Значит, Гермиона спит. Хорошо, ей нужно восстановить силы. Быстро спустился в лабораторию. Да, иногда я считал себя параноиком. Да, у меня в тайнике имелось море заготовок для различных запрещенных зелий, которыми мне никогда и не суждено было воспользоваться. Но именно сегодня, именно сейчас для моей мести такая запасливость оказалась не просто козырем — джокером. Быстро, но бережно собрал все необходимые заготовки и ингредиенты, не забыв прихватить бодрящее зелье — осознавал: после того, как я расквитаюсь с Маклаггеном, бессонная ночь обязательно аукнется. Сняв всю защиту с запертой комнаты, вошел внутрь. Кормак по-прежнему был без сознания. Очень хорошо. Твое пробуждение, зарвавшийся подонок, будет последним в этой жизни. Но мне еще нужно было кое-что подготовить. Хлопок. И мы закружились в водовороте очередной трансгрессии.***
Поместье Малфоя встретило нас зловещей тишиной. Создавалось впечатление, что в доме нет ни единой живой души, но я прекрасно понимал, что здесь есть парочка домовиков, которые следят за порядком и уютом. Хотя они никогда не вмешиваются в дела ни своего хозяина, ни гостя. Так что моей тайне ничего не угрожает: эти свидетели останутся глухи, слепы и немы, что бы ни произошло. Безвольное тело я отлевитировал в подвал: в такой мрачной, древней постройке просто не могло не быть темницы. Многовековые традиции как-никак. С помощью чар придал Маклаггену сидячее положение, прислонив спиной к стене. Обездвиживающее заклятие так и не снял. Я действовал четко, точно по намеченному плану, не испытывая ни капли жалости или сомнения. Вот теперь можно заняться подготовкой. Сперва я отправился в библиотеку — именно там у Люциуса находится важный тайник. Хорошо, что в свое время самолично приложил руку к нанесению охранных чар. Теперь обезвредить их с разрешения хозяина не составило труда. Вот они: самые разные, отобранные в бою волшебные палочки, признавшие в победителе хозяина. Я знал, какая именно нужна мне… Сжимая в правой ладони непривычно узкое, шершавое древко, приготовился к осуществлению дальнейшего плана. Свою палочку я положил во внутренний карман мантии, подумав со смешанным чувством злорадства и облегчения, что даже если Темный Лорд решит просканировать ее на подозрительные проклятия, придраться будет не к чему… Быстро спустился назад в темницу. Нужно было нанести древние, черномагические защитные заклятия: такими во всем мире владеет несколько человек. Благодаря Волан-де-Морту, я попал в число избранных, кто был удостоен великой чести их изучать. Эта защита понадобится в самом конце моего линчевания Маклаггена. Я старался не потерять чувство времени: в моем распоряжении оставалось чуть больше пяти часов. Значит, пора переходить к последнему этапу. Почти бегом ворвался в маленькую лабораторию. Хорошо, что она вообще есть в доме хозяина, который последний раз зелье варил на ТРИТОНах. Быстро разложил на столе прихваченные с собой ингредиенты. Я не люблю работать в чужих лабораториях, но необходимое зелье слишком темное. Оно оставляет отголосок в месте изготовления. Спустя полчаса, я сжимал в руке флакон с небольшой порцией зелья. Совершенно прозрачная, неприметная жидкость, на один глоток, но ее действие будет весьма… забавным для меня и очень болезненным для Кормака. А теперь…***
Маклагген уже пришел в себя. Отлично. Очень вовремя. Наши взгляды пересеклись. В его — ненависть, злоба, непонимание и… огонек страха. Очень хорошо. Бойся, мразь. Бойся. Молча смотрел на Кормака. Думаю, кроме ненависти и отвращения, он ничего не нашел на моем лице. Я не спешил нарушить тишину: нет ничего хуже неопределенности, неизвестности. Даже не сомневаюсь, что сейчас юнец лихорадочно пытается понять: во-первых, где он находится — видел, как его взгляд пробегает по каменным стенам темницы, а во-вторых, как далеко я способен зайти. Тебя, подонок, ждет разочарование. Я пойду до конца. Из этого дома выйду только я. А от тебя ничего не останется. Даже воспоминание рассеется со временем. — Где мы? — хрипло выдавил из себя Маклагген. Не выдержал. Замечательно. Но я не собирался удовлетворять его любопытство, продолжая молча буравить ледяным взглядом. От меня не укрылось, как Кормак тяжело сглотнул: понимание постепенно начало зарождаться в его прогнившей насквозь душонке. — Ты не посмеешь! О, а вот теперь в голосе зазвенели истеричные нотки. Одна бровь иронично полетела вверх, и я с наигранным интересом спросил: — Не посмею что? Давай, тварь, удиви меня! — Ты не посмеешь меня убить, — прохрипел Маклагген. Хм… как предсказуемо. И самонадеянно. — Ты серьезно так думаешь? — губы сложились в подобие заботливой ухмылки: судя по задергавшейся губе юнца, зрелище не самое располагающее. — Ты не сможешь, — вдруг злобно, с неприкрытым презрением выплюнул Кормак. — Ты же трус! Совсем размяк со своей грязнокровной шлюхой! Пришлось крепко сжать кулаки, вонзаясь ногтями в ладони, чтобы не наброситься на него и не разорвать голыми руками прямо сейчас. Спокойно. Спокойно… Еще не время… А вообще забавно: мы так быстро перешли от страха к агрессии. С твоим эмоциональным диапазоном явно что-то не так, юнец. Нервишки шалят. Ты предсказуем, Кормак. А твои попытки меня задеть, вывести на диалог, отвлечь… просто жалки. И совершенно не трогают. — Все сказал? — почти заботливо поинтересовался у распалившегося Маклаггена. — Я только начал, — хмыкнул он в ответ. — Что, Снейп, нравится жить с женщиной, которую оттрахали все желающие? Еще и женой надумал своей сделать! Неужели второму по важности человеку Магической Британии дают только продажные девки? Не боишься, что через пару лет у тебя на голове заколосятся рога? Годы идут… А Грейнджер такая юная и горячая… И такая ненасытная. Не зря так охотно себя за деньги отдавала! Ну, тебе ли не знать! Я стиснул зубы, подавляя ярость, пытающуюся вырваться из-под контроля. Не старайся, Маклагген, я знаю, кто ее заставил так поступать… — О том, что случится через месяц, да даже через день, ты уже никогда не узнаешь, — угрожающе сказал я. Губы сложились в насмешливую улыбку. — Думаю, пора заканчивать эту исповедь… — О, как она кричала, когда я ее брал! — гадко усмехнувшись, прошипел Маклагген, а потом вдруг заливисто расхохотался. — Как скулила, рыдала, как просила, умоляла о пощаде! — Я знаю, — собрав все свое самообладание, сквозь зубы бросил я. Предательская память услужливо предоставила увиденные несколько часов назад картины. — За это ты и поплатишься. Гермиона все мне показала. Хохот Кормака оборвался резко, на самой высокой ноте. — Все? Этот глупый, ненужный вопрос я ответом удостаивать не собирался. — И что ты со мной сделаешь? На что хватит фантазии у великого Северуса Снейпа? — О, как я рад, что ты это спросил, — с ехидной усмешкой и зловещим прищуром глаз проговорил я. — Ну, так на что тебя хватит? Круциатусы? Авада? Или дашь мне яд, которым пичкал Повстанцев? — Думаешь, все будет так просто? — я даже расстроился, что Кормак такого невысокого мнения о моей фантазии. — Когда я не вернусь, Лорд обязательно проверит ваши палочки, — вдруг сдавленно прохрипел Маклагген. О, в ход пошли угрозы. Ужас. Вот, что в этот момент я увидел в его глазах. Прекрасно. Трясешься от страха, гад, а еще даже не знаешь, что конкретно я тебе приготовил. — Думаешь, я не предусмотрел подобное развитие событий? — сжимая в руке новую палочку, достал из кармана мантии свою. На лице Кормака отразился шок. Его взгляд бегал от одного волшебного древка к другому, а дыхание стало частым и рваным. Все понял. Все. Не дурак же он, раз смог заманить меня в ловушку… — Как видишь, разоблачение мне не грозит, — хмыкнул я. Прошелся вдоль стен — нарочно тянул время, давая липкому ужасу глубже запустить когти в его поганую душонку. Положил свою палочку назад в карман мантии, а взамен достал заветный пузырек. Резко развернувшись, встретился взглядом со своим пленником. Не разрывая зрительного контакта, подошел вплотную к Кормаку, присаживаясь перед ним на корточки, а потом, зажав двумя пальцами флакон, помахал им перед носом у Маклаггена. — Знаешь, что это за зелье? — вкрадчивым тоном поинтересовался я, хотя прекрасно понимал, каким будет ответ. — Нет, — честно признался Маклагген. Я заметил, как судорожно сжались его руки в кулаки, как нервно дернулся кадык… Прекрасно. — Хм… — я поднялся и отошел на несколько шагов назад, взирая на Кормака сверху вниз. — Не буду говорить, что разочарован. Это ведь не школьная программа. — Тогда что ты от меня… — начал пленник, но я не дал ему закончить фразу. — Но вдруг Темный Лорд успел тебя посвятить в некоторые азы черной магии, — я говорил медленно, четко произнося каждое слово, поигрывая флаконом. Глаза Маклаггена неотрывно следили за пузырьком с прозрачным зельем. Последние слова я особенно подчеркнул, замечая, как по телу пленника прошлась дрожь. Такого он не ожидал… — Ты же давно приписал себя к самой верхушке Пожирателей, — давил на самое болезненное, замечая, что мои слова дают положительный результат. Для меня, разумеется. Морально уничтожать жертву нужно постепенно, слово за словом. Маклагген молчал. Только звук его прерывистого дыхания отражался от стен небольшой темницы. — Рассказать, что тебя ждет? Ответа не последовало. — У этого зелья очень забавное действие, — спокойным, скучающим тоном начал я. Словно опять вернулся в Хогвартс и диктую нерадивым ученикам лекцию. Сделав театральную паузу, я с усмешкой продолжил, замечая, как Кормака начало трясти. — Все те пытки, все те страдания, которым ты подверг своих жертв, — все они вернутся к тебе. Ты ощутишь их, переживешь, как они… Прочувствуешь на своей шкуре… Ну что, Кормак, нравится тебе такая перспектива? Маклагген вдруг резко задергался, пытаясь освободиться от невидимых пут, удерживающих его: судя по всему, действие обездвиживающего проклятия подходило к концу. — Думаю, пора переходить к пробе, — холодно заметил я, понимая, что времени у меня в запасе не так уж и много… — Я это не выпью, — прорычал Кормак. С усмешкой глянул на Маклаггена. — А ты думаешь, я буду просить тебя это сделать? Не расстраивай меня, Кормак, хотя бы перед твоей кончиной. Я только решил, что у тебя есть хоть какие-то проблески разума, — затем я добавил: — Мы оба знаем одно великолепное заклятие, после которого ты сделаешь все, что я прикажу. В глазах пленника — осознание, обреченность и ненависть. — Лучше бы я ее убил! — истерично прокричал Маклагген, по-прежнему дергаясь около стены. — Нужно было прикончить эту шлюху сразу же, как переступил порог! Ненавижу! Ненавижу! Чтоб вы все сдохли! Надеюсь, Лорд прикончит и тебя, и твою шлюху! В груди поднялась всепоглощающая злость: выслушивать оскорбления в адрес любимой женщины, мягко говоря, неприятно. Но из-под контроля вырвалась еще одна эмоция… страх. Тот самый страх, в котором я пребывал этот месяц, ожидая решение Темного Лорда. Ведь я до сих пор не знаю ответа, не знаю, чем все закончится, как Волан-де-Морт воспримет кандидатуру Грейнджер. Призвав все свои навыки окклюменции, все свое хваленое самообладание, я запечатал эти страхи и мысли подальше. Не время. Не сейчас. А Кормак продолжал сыпать оскорблениями и громко выкрикивать проклятия. — Довольно, — мой голос перекрыл его вопли и поток ругательств. Я вдруг вспомнил, что хотел выяснить у этого поганца. На будущее, так сказать. Чтобы вновь не совершить оплошность. — Может, перед нашим небольшим представлением расскажешь, как тебе удалось прорваться в мой дом? Маклагген вдруг захохотал. Кажется, даже страх отошел на второй план. — Так как тебе удалось пробить мои охранные чары? — О, это весьма увлекательная история. Знаешь, Снейп, что именно тебя сгубило? — фыркнул Кормак, но не спешил отвечать на свой же вопрос. — И что же? — мои глаза опасно сузились, но в груди всколыхнулось беспокойство. Что именно я пропустил? — Твоя самоуверенность, — опять громкий, булькающий смех. — Ты был уверен, что защитные чары безупречны. В принципе, так и было… Они весьма разнообразны и хорошо сплетены… — глаза юнца презрительно блеснули. — Мне понадобилось больше месяца, чтобы распутать этот клубок… А твоя самоуверенность заключалась в том, что ты даже не подумал их хоть как-то подправить, изменить… Тогда мне пришлось бы все начать заново… Он еще что-то говорил, но я застыл, осознавая свою глупость. Идиот. Самоуверенный идиот. Ладно, это потом я буду себя корить за беспечность, за то, что подверг самых дорогих людей смертельной опасности… А пока нужно сосредоточиться на другом… Но спасибо, Маклагген, что ты открыл мне глаза на мою же оплошность. Больше такого я себе не позволю. — Что-нибудь еще желаешь сказать перед своей кончиной? — Надеюсь, ты сдохнешь вслед за мной! — выплюнул Кормак, но я видел животный ужас в его злобных глазах. — Не дождешься, — коротко бросил я и, наставив на него палочку, произнес: — Империо! Едва заметный, зеленый дымок вырвался из волшебной палочки и заструился в сторону Маклаггена, достигая его, туманя разум, подчиняя моей воли. Сняв все обездвиживающие чары, я протянул ему пузырек. — Пей. Как в замедленной съемке я видел: пальцы сжались вокруг флакона, поднесли его ко рту, губы обхватили горлышко, голова резко запрокинулась назад, и кадык задергался, проталкивая жидкость внутрь. Сняв Империус, я в последний раз посмотрел в его глаза, с которых спала спасительная пелена безразличия… Думал, что крик Гермионы в лесу был самым жутким звуком, который я слышал… Как я ошибался… Я ни разу не видел это зелье в действии. Ни разу. Но сегодня сполна насладился его эффектом. Тело Кормака металось по полу, изворачиваясь в причудливых позах. Его ногти скребли, царапали каменную кладку, ломаясь, стираясь до мяса. Тело выгибалось. Словно еще немного — и позвоночник переломится пополам. Маклагген бился затылком об пол, налетал всем телом на каменные стены. Из носа хлестала кровь. Глаза, казалось, сейчас выкатятся из орбит. Вены на шее набухли, а мышцы практически рвались от перенапряжения. А еще он истошно орал. Визжал так, что казалось, будто стены поместья не выдержат. Но если от крика Гермионы у меня внутри все сжималось от боли и сострадания, то сейчас… Я испытывал удовлетворение, почти детскую радость. Да, сейчас я был ничем не лучше Маклаггена. Но мне было плевать. Я хотел, жаждал созерцать эти муки. Зелье было непростым. Далеко непростым. Оно не давало Кормаку отключиться, уйти в спасительное забытье. В короткие передышки он вначале с ненавистью, потом с мольбой орал, просил о смерти: — Убей меня, Снейп! Убей! — Она тебя тоже много о чем просила, — зловеще выдохнул я, наблюдая, как в его глазах горит отчаяние, как новые волны боли накрывают Маклаггена. Время шло. Кормак превратился в окровавленный, дергающийся кусок мяса. Он сам себя так истязал. Сам. В какой-то момент его переломанные пальцы в очередной раз потянулись к изуродованному лицу. Истошный вопль заставил вздрогнуть, и к моим ногам покатилось что-то бело-красное... Я подавил рвотный рефлекс, когда понял, что это жутко вращающийся глаз... А в следующую секунду мой ботинок с мерзким, хлюпающим звуком раздавил его под аккомпанемент новой волны криков. Даже имея многолетний опыт Пожирателя, убийцы, палача, я не мог не признать, что это зрелище ужасное, тошнотворное. Но я не испытывал жалости. Не испытывал сожаления. Прошло несколько минут, а новой вспышки агонии не было… Значит, действие зелья подошло к концу. Истерзанное тело еще дышало, оставшийся глаз, налитый кровью, смотрел на меня осознанно… Я метнул взгляд к часам: в моем распоряжении считанные минуты. Пришла пора зачистки. Нужно уничтожить все следы, чтобы не оставалось ни единой зацепки. Я подошел ближе, склоняясь к Маклаггену. Его взгляд сосредоточился на мне: в нем больше не было ненависти. Только просьба, мольба. Разодранные губы раскрылись, демонстрируя остатки обломанных, некогда идеальных зубов, а из горла вырвался хрип: — Убей меня… — Ты столько раз наслаждался муками своих беззащитных жертв, — устало проговорил я, — а теперь они все тебе отомстили. Каждый… Послышались булькающие звуки — и из его горла хлынула яркая, алая кровь. Он задыхался, но у меня для него была припасена другая кончина… Взмах палочки — и с кончика сорвался яркий, алый луч, попавший прямиком в Маклаггена. Адское пламя охватило его ступни, медленно, но неумолимо поднялось выше, миллиметр за миллиметром принимая в свои уничтожающие объятия корчащееся в агонии тело. Пламя не могло перекинуться дальше: я не просто так нанес все защитные чары на эту темницу… И теперь с болезненным удовольствием наблюдал, как на каменной кладке полыхает тот, кто стал причиной несчастья многих… Да, сегодня великий охотник превратился в жертву… Справедливость и расплата найдет всех, кто того заслуживает. Все, мразь. Ты сгорел на земле. А теперь гори в аду. Вечно. Возможно, из-за всех своих злодеяний я однажды присоединюсь к тебе там. Но сейчас мне плевать. Любимая, я отомстил за всех. Я отомстил за тебя.
