Забылось

Больше минуты парни сидели почти неподвижно и делали вид, что одновременно восстанавливают дыхание. На самом деле они думали: Томас думал, что нужно поскорее напиться и потом с болью в голове вспоминать происходящее как можно мутнее, а Торд же хотел опьянеть без особых целей. Он с лёгкостью отобрал у чёрноглазого его фляжечку, открыл её и, взявшись за основание обеими руками, сделал смелый глоток, на свой страх и риск совсем и не догадываясь, что там внутри. На его счастье там был коньяк. Сладковатое послевкусие, совсем не резкое ощущение жгучести, осевшее на языке и полости рта, а после пробравшееся до горла и отдавшееся по всему телу горячей волной. Отвлёкшись на то, чтобы прочувствовать это полностью и не дать мыслям начать терзать его разными странными вопросами, на которые ответа не нашлось бы, Торд не сразу заметил странное поведение Томаса: Сначала тот слегка помялся, продолжая виснуть над парнем и наблюдать за ним, после чего как-то недовольно поморщился и приблизился снова, заставив его напрячься. — Пожалуйста. Скажи, что ты опять свалишь надолго. — сказав это, Риджуэлл отобрал свою собственность и сделал несколько небольших глотков, хоть и одного было бы достаточно, чтобы получить тот же кайф, который словил Торд. — Не надейся даже. — отвечающий слегка приподнялся, снова собираясь отжать бутыль, но тут же откинулся назад, как только к его губам прикоснулось нечто не менее горячее. Он как-то рефлекторно взялся за плечи Томаса и несильно сжал их, тут же расслабившись, потому что поцелуй показался слишком сладким, а отпугнуть Риджуэлла лишними резкими движениями было бы жалко. Чёрноглазый с помощью одной руки закрыл фляжечку и откинул её куда-то в сторону, не отрываясь от Торда. Тем самым он променял полюбившийся алкоголь на Ларссона, так как было уже плевать, от кого ему пьянеть: от коньяка, который делал по-своему хорошо, но его он мог выпить в любое время, когда пожелает, или от Торда, которого целовать было чертовски классно и не факт, что это когда-нибудь повторится. Хотя, кто знает? Чувства были смешанными, но от осознания происходящего больше чувствовалось возбуждение. То ли так на него действовали те выпитые капли алкоголя, то ли его действительно что-то манило к этому парню. Том приложил ладонь к шее Ларссона, заставив того вздрогнуть и напрячься. После этого медленно отстранился, поднял большой палец руки и положил его на нижнюю губу парня, начав поглаживать. Одновременно с этим, он опустился к его шее, приласкавшись к ней и нежно прикусив. Теперь в ответ на это Торд выгнулся и затаил дыхание, чувствуя как горячий язык создаёт влажную дорожку по всей длине его шеи от ключиц до подбородка. — Том, — парень сдавленно выдавил имя своего временного партнёра и тяжело выдохнул, чувствуя, что тот продолжает. Хоть ему и нравилось, но осознавать то, что это делает не какая-либо девушка, а статный и грубый парень, который ему вроде как не нравился, было тяжко. Хотя, он же это и начал, так в чём проблема? Да никакой, он попросту кайфовал: — Томас! — и простонал, словив какой-то кайф от его определённого действия, уже через долю секунды забыв, что же ему так понравилось: синяк, который Риджуэлл оставил при засосе, рука, блуждающая под толстовкой и поглаживающая холодными пальцами его живот, или чёрные глаза, которые заинтересовано наблюдали за ним? Ему нравились даже тяжкие, еле уловимые вздохи Томаса.

***

Через некоторое время, роли поменялись. Торд уже сидел на животе чёрноглазого, поглаживая его плечи обеими руками и страстно вытворяя с его шеей всё, что сам пожелает. Из-за этого на шее Риджуелла уже виднелось множество свежих укусов и синяков разных размеров. Чем свежее укус, тем он больше, то бишь тем самым Торд постепенно становится всё смелее, с каждым соприкосновением его губ с кожей парня задерживаясь на всё большую долю времени. Пробовал. Томас понял, что сам сильно увлёкся, только когда пульсация и приятный, но в то же время болезненный зуд внизу живота уже заставлял вздрагивать и извиваться. Чёрноглазый внезапно скинул паренька с себя и будто только сейчас начал дышать, с приоткрытым ртом жадно вбирая в себя воздух, часто и хрипло. Он вытер влажные губы тыльной стороной руки и сжал в правой руке конец синей толстовки, почти с удивлением смотря на разгорячённого Ларссона. — Передумал? — откинутый куда подальше Торд как-то огорчённо выдохнул, подняв свой взгляд к потолку. — Такой непостоянный. — Не знаю. — Том дышал шумно, горячо и возбуждённо, пробуя себя успокоить мыслями о том, что продолжать нельзя. Можно? — Чёрт. — Не оправдаешься, — не смотря на то, что Торд тоже находился в таком же неудобном состоянии, успокаивать он себя не стал. Парень просто лежал и смотрел в одну и ту же точку, чего-то дожидаясь. И таки дождавшись: он почувствовал, как кровать под ним снова подогнулась характерно тому, что над ним повисли. Да, парень обратил своё внимание на Тома не сразу, ибо мыслями обитал далеко, уже в самой кульминации развития того, что они недавно начали. Но это была только его фантазия. — Я же говорил, непостоянный. — Заткнись. Если я тебя раздену, то увижу много ран? — Риджуэлл сделал вопросительное выражение лица, взявшись за конец красной толстовки и медленно потянув её вверх. — Достаточно. — Ларссон ответил коротко, потому что от прикосновений к своему животу и осознания того, что скоро его плечи оголятся, чувствовался небольшой дискомфорт. — Прекрасно. — "Непостоянный" Томас снова передумал. Но уже теперь он окончательно решил закончить начатое и не мучиться с недовольным и не удовлетворённым Тордом. Тогда для чего же ему потребовалась эта пауза? Для того, чтобы продержать интригу и не дать Ларссону слишком расслабляться. Красная толстовка довольно быстро отлетела в сторону, а за ней и светло-серая футболка. А после по комнате прозвучал болезненный, сдавленно-сладкий и протяжный стон Торда. — Том! Чёрт. — сероглазый удивил парня тем, что так громко среагировал на болезненный и одновременно приятный укус в плечо. — Кажется, ты уже готов ко всему. — не зная, что имел в виду под "всем", Том поднял конец своей толстовки и поспешно снял её. После этого ему пришлось снять и футболку, так как Торд намекающе дёргал её к верху и предвкушающе наблюдал. Парни сильно растягивали момент полного оголения своих тел, потому что одновременно думали о том, что они ещё не готовы. Но несколько минут взаимных сладких стонов и общих стараний разгорячить друг друга дали о себе знать и один из них всё же не сдержался: Ларссон, в очередной раз оказавшийся сверху, неспешно спустился по груди и животу Тома, попутно оставляя краткие следы от укусов и влажную дорожку от слюны. Он неловко спустил оставшуюся ткань и с полным решительности взглядом поднял глаза на откинувшего назад голову Томаса. Тот явно предвкушал нечто невероятное, поэтому и еле сдерживался от того, чтобы не извиваться и не дать Торду чувствовать себя самцом, слыша его сбитое дыхание. — Не растягивай. Ты же сам хочешь сделать это быстро, верно? — чёрноглазый сглотнул и лёг поудобнее, пытаясь не смотреть на самодовольную ухмылку Ларссона. - Сделать, будучи снизу. — Я вроде как ничего такого не говорил, — парень тонко дал ему понять, что тоже хочет растянуть это на дольше. - Я знаю, что ты подразумеваешь под "снизу", но сейчас ты точно не надо мной. Горло Торда не было натаскано на подобное, но он всё равно хотел удивить Тома, пытаясь таки начать. Он опалял тонкую кожу своим горячим дыханием, неуверенно прикасался, пробовал, а услышав приятное и протяжное одобрение, начал действовать решительнее и вскоре даже вошёл во вкус. Почувствовав на своих волосах дрожащую ладонь и заметив, что чёрноглазый стыдливо прикрывает своё покрасневшее лицо второй рукой, Торд залился в довольную улыбку, потому что это говорило о том, что он делает всё довольно таки неплохо. Парень перестал, поднял голову, выдал отдышку и понял, что уже привык к сладко-солоноватому вкусу, придерживаясь за бёдра Тома и чувствуя, что тот всё сильнее сжимает пряди его волос в руке, он заулыбался неуместной улыбкой. Риджуэлл сам не знает, что его могло спровоцировать на подобное действие, но он не долго думая, повалил на время отстранившегося Ларссона на кровать. Возможно ему не нравилась небольшая пауза, потому что тело не хотело расслабляться именно в определённый момент, или же лежачее положение ему не особо прижилось. Парень имел за должное видеть это, как оказалось гибкое тело под собой. Томас заметил, что русоволосый довольно чувствителен и лишь небольшой укус в бок заставил его выгнуться дугой и даже громко ахнуть. Такое не могло не понравиться и он продолжил, вытворяя с чужим телом всё, что душе вздумается, одновременно целуя того рядом с губами и прислушиваясь к каждым попыткам не быть громким. У Торда почти не получалось сдерживаться и с очередной попыткой заткнуть себя он положил руку на затылок Риджуэлла и заставил поцеловать себя, чему тот не был против. Препятствия в виде километров, городов, стен, ненависти и одежды были пройдены. Теперь они определённо стали ближе.