Стоит ли любить вампира?

Мне казалось, что это просто какая-то богом забытая лаборатория где-то на окраине города, однако выйдя на следующее утро на балкон, я увидела, что это почти пансионат. Кроме зданий лабораторий, тут были и столовая, и парковая зона, и стадион, и жилые корпуса, и бассейн и прочее. Я была несколько удивлена всему этому… Я правда не ожидала, что все будет с таким размахом. Мне выдали комнату в жилом корпусе, красивую, хорошую, не слишком шикарную, но вполне сносную. В ту ночь мы с Доком много разговаривали, и он много мне показывал: фото, видео, архивы, я с интересом слушала, впитывая новую информацию, переваривать правда её было сложно, и от такого объёма работы меня начало выключать, на часах было что-то в районе четырёх утра. Альфред отдал мне ту постель, что была у него в лаборатории, и там я тут же заснула. А на утро меня ждала совсем другая жизнь… Первое, что меня интересовало — это мама. Как ей все объяснить? Как уговорить? И вообще, почему они не поговорили изначально с мамой, ведь её кровь должна обладать сходными свойствами? А она, как человек науки, думаю поддержала бы всё с это с радостью. На эти мои вопросы Док ответил, что мама им отказала, они нашли её и поговорили с ней, объяснив всю ситуацию. И да, она им поверила, что само по себе звучало дико, но тем не менее отказала. Плюс моя кровь была уже следующим звеном, и поэтому решили дальше работать со мной, а как поняли, что я согласна сотрудничать, так вообще… это был дичайший восторг у всей лаборатории. И эта проблема быстро решилась звонком маме, она выслушала мою сбивчивую речь, перебивая только редкими вопросами или прихлебываниями кофе, потом и вправду подтвердила, что да, к ней подходили люди и что-то такое объясняли, но поскольку она занята в других проектах — она отказала им. Я, пребывая в глубочайшей прострации от того факта, что мама вообще адекватно восприняла информацию о том, что вампиры существуют и им нужна кровь их дочери для экспериментов над собой, сообщила, что хочу остаться тут на какое-то время. — Хорошо, — спокойно согласилась мама, — я принимаю это твоё решение. — Ммм, а ты уверена? Я думала, ты будешь против… — Прости, дорогая, — мама усмехнулась на другом конце трубки, — я давно поняла, что решения, которые ты принимаешь сама, больше влияют на твою жизнь, чем те, которые внедряю в твою голову я. Тебе нравится это, ты хочешь этим заниматься, вот и дерзай. К тому же ты не из тех людей, которые будут сидеть и молчать, если им что-то не нравится, так что я не переживаю даже на счёт тебя. И если ты согласилась, значит ты хочешь в этом участвовать. Как человек, связанный с наукой, я вижу в тебе тоже желание участвовать в опытах и экспериментах. Удачи. Не забывай мне звонить и приезжать хоть иногда домой. Вот так просто мама меня отпустила в лабораторию. Вторая проблема были мои друзья, точнее конкретные две рыжие головушки Сэм и Сай. Как мне с ними разбираться? Что наплести, чтобы поверили? К тому же Сайлор был в компании у ищеек. Он тоже вампир? Кстати, с тех пор я не видела ни Рэя, ни Дэвида. И ещё Док объяснил мне агрессивность Дэвида на меня, его предупредили, что я буду такой же, как бабушка, а бабушка тут была не в почёте… гневливая, агрессивная, кусалась, дралась и вообще, странная все-таки женщина… мама мне про неё ничего не рассказывала, сказала и сама мало знает, но в общем, знакомиться с беглой родственницей мне не хотелось после такого портрета. А вот позвонить Саманте всё же пришлось… — Привет, Мэл, — я улыбнулась её бодрому голосу. — Вы переезжаете? Я видела из вашей квартиры вывозят вещи. Сегодня должны были привезти мои вещи сюда. Я вздохнула, ну почему это так тяжело… я ведь могу рассказать ей правду, есть даже шанс, что она мне поверит. Но стоит ли? — Не совсем… — Мэл? Что происходит? — Помнишь, Дэвид говорил, что они кое-кого ищут. — Да при чём тут это? — В общем, оказалось искали меня. — В смысле? — Там с моей бабушкой связано… так получилось, что у нас редкая какая-то кровь, и она нужна одной очень крупной лаборатории для дальнейших исследований. Моя бабушка сбежала от них, а теперь они вот нашли меня и хотят продолжить эти исследования. Так что мне придётся переехать в ту лабораторию. — Ого… вот это да. Это же здорово. Ты будешь помогать людям. Ну не совсем людям…, но общая суть та же. — Да. — Афигеть, блин даже завидую немного. Жаль, конечно, что мы не сможем видеться так же часто, но я думаю всё будет отлично, да? — Да… — А мама чего? — Полностью поддержала. — Ну и отлично. А приезжать будешь сюда? — Конечно. — Тогда замётано, на выходных буду ждать тебя. Она что-то ещё болтала про Сая, про Дэвида и ещё про что-то. Мне было весело и грустно слушать её одновременно. Правильно ли я поступила, согласившись на всё это? У меня было желание помогать им, я знала, что у меня получится, но… все равно немного волновалась. Однако по прошествии недели мой энтузиазм несколько стих, потому что исследования встали… — То есть как это не работает? — Наверное раз в сто первый спрашивала я Альфреда, тряся его за плечи. — Да как такое может быть? Может я не та? — Послушай, Амелия. — Усаживая меня на стул, произнёс Док, — Ты — та. И это та самая кровь, я провёл пять анализов, давал её вампирам, она та же, просто не работает… Я не понимаю почему, но это факт. — Вы давали мою кровь вампирам? — Ну да, я же должен убедиться, мои приборы точны, но точнее только вампиры. Они знают вашу кровь наизусть, так что… они подтвердили, что все в норме. — Может быть, она просто потеряла свои свойства? Ведь столько времени прошло… Я вздохнула, не быть мне великой героиней, спасшей вампиров или вообще кого-либо. Вот так всегда, стоит загореться идее, как на твоём пути восстают непреодолимые преграды, например, собственная кровь, которая саботирует процесс. — Амелия, пойми, она не может просто взять и потерять свои свойства. Твоя кровь — это отдельное разумное существо, стремящееся к развитию и самосовершенствованию. У неё есть свой разум, воля и желания. Ты можешь её убедить помогать нам. Она всё понимает. — Кровь живое существо? Мне стало страшно, моя кровь может думать отдельно от меня? Бедняга…, а если желудок, например, начнёт мне жаловаться, что я неправильно питаюсь? Жесть… это как-то все неправильно… — Не совсем существо… — Док снова взлохматил свои волосы. — Но она живая, твоя бабушка с ней разговаривала. Ты думаешь, мы можем добиваться таких поразительных результатов только благодаря тому, что у нас есть лаборатория, которая может проводить анализы крови? — Он усмехнулся. — Нет. Все делает носитель, то есть ты, он перестраивает своими мыслями структуру крови, убеждает её, потом мы её берём и даём вампирам и смотрим на результат. Если работает — мы продаём её. Если нет, продолжаем работу. — Продаёте? Они ещё и зарабатывают на этом… ну вообще ни в какие ворота… — Да, есть аукционы, где мы продаём кровь носителей. Когда у нас получается чего-то добиться, мы выставляем её туда, и она раскупается. — Я думала, это типа бескорыстно, — Док улыбнулся мне, как несмышлёной девочке детсадовского возраста. — Прости, если ввёл тебя в заблуждение. Всё это, — Альфред обвёл взглядом кабинет, — было построено на те деньги, что мы получаем от основателей компании и тех, кто покупает кровь. Есть группа вампиров, которые построили компанию и дают нам свои деньги, чтобы мы продолжали изучение, могли платить облаживающему персоналу, покупать оборудование, машины, нанимать ищеек и прочее. Они же и получает первыми кровь, все остальное продаётся по остаточному принципу. Ты помнишь Рэймонда? — Рэймонда? — Да, он был тогда с тобой в кабинете, это его куртку я тогда тебе дал. Не забудь, кстати, ему отдать… — Ааа, он про ту махину. А ну да. Рэй — Рэймонд. — Он как раз из вампиров основателей, он довольно сильный и прошёл большинство мутаций. — Я запуталась… — я вздохнула и уронила голову на руки. — Большинство мутаций? Давай остановимся на этом…, а нет, скажи, вы много берете за кровь? — Много. Во-первых, это и правда дорого добывается, усилиями человека, который много работает, плюс усилиями многих людей, которые ему помогают, плюс — это очень редкая субстанция. И во-вторых, ты человек, Амелия. И ты ограниченный ресурс, если говорить научным языком, я не могу выжать из тебя больше 400 мл крови за раз. И то это такой максимум, после которого надо долго восстанавливаться. — Это так мало… — Очень. К тому же это большая нагрузка на человеческий организм, поэтому тебе тут придётся немного поменять свой рацион питания, режим дня и многое ещё. — Док погладил меня по волосам, я подняла голову и посмотрела на него. — Да, дорогая здоровый образ жизни должен стать твоим вторым я. Много кушать и хорошо, двигаться, радоваться жизни и не в коем случае не болеть. Если будет все хорошо, то можно будет сдавать кровь по небольшой дозе, но чаще. Понимаешь? Я кивнула, обречённо выдыхая. Здоровый образ жизни, он такой… везде найдёт и каааак догонит по голове. Нет, я знала о его пользе и даже хотела ему соответствовать. Начинала пару раз и бросала, мотивации не хватало, а тут… у меня теперь просто нет выбора. Будь острожен со своими желаниями, они могут исполниться? Вот-вот. Исполнилось. Странно, про вампиров я вроде не желала себе ничего, но все равно явились в мою жизнь. — Так, ну хорошо, про это разобрались. Теперь про мутации. Вчера я искренне пыталась понять большинство из того, что вы мне говорили, но мозг ужасно хотел спать… На мои слова Альфред расхохотался таким громогласным хохотом, что я дёрнулась на стуле. Такой щупленький и такой смех… После того, как он отсмеялся, от приподнял очки, вытер слезу и сказал: — Ну смотри: каждый раз у нас получается всё лучше и лучше, каждый раз мы выводим новую формулу крови. Но вампиры-то должны это опробовать, верно? — Я кивнула, следя за его изъяснениями. — Так вот, те кто ближе к элите, получают мягкие и безболезненные изменения, потому что пришли к ним путём долгих и нудных опробований крови носителя. А есть те, кто попробовал какую-то сильную формулу для изменений впервые. И у него будет серьёзная перестройка организма, иногда вплоть до летального исхода, если вампир был слаб. — То есть для них это небезопасно? А вот это была уже новость. — Да, это вообще риск. Не все вампиры оказываются на 100% восприимчивы, у кого-то подействует сразу, у кого-то позже, у кого-то может вообще никак не проявится. — Потратил деньги, а зря… — Ага. Ещё есть такие вампиры из верхов, типа Рэймонда, они дежурные, так сказать, по лабораториям. Они первые пробуют разные формулы крови. Поскольку они старые и сильные вампиры, то даже если там будет что-то ужасное, то на нем это не скажется, и не станет для него смертельным. Хотя порой это ужасно неприятно… Рэй — дежурный по нашей лаборатории? Вот это да… как у них тут все устроено… — Почему неприятно? Ты же первый все пробуешь, и первый получаешь все изменения, да и ещё практически даром… — Ну твоя бабушка едва не отправила его на тот свет, например. — Тихо отметил Док. — Ого… за что? — Не за что, а как. Незадолго до своего исчезновения Кира начала активно саботировать работу лаборатории, уж не знаю, что у неё был за зуб на вампиров, но в итоге, когда мы опробовали очередную партию крови и дали её Рэймонду, ему стало плохо. — То есть моя кровь не только лекарство, но и яд? — Как ты её настроишь, все зависит от этого. Кира настроила ту кровь против вампиров, и она должна была опустить Рэймонда до низших ступеней вампиров, обнулить все мутации, но из-за того, что это был процесс не одного дня и даже года, Рэю стало просто очень плохо, его организм сопротивлялся. — Как же его спасли? — У меня осталось в запасе кровь, которую не успели продать, мы дали её. Она помогла. — Вот как… Как же все сложно… да и как мне разговаривать с собственной кровью? Это же абсурд полный. А ещё вот, что каждый раз меня цепляет… Маму они не забрали сюда, потому что она просто отказалась, да и мне сказали, что все зависит от моего выбора. Но при этом про бабушку говорят именно «сбежала», ведь если ей так не нравилось, она могла простой уйти. Я задала этот вопрос Альфреду. — Верно. Но ей нравилось саботировать процесс. Она знала, что есть и другие роды, которыми могут воспользоваться вампиры, если она просто уйдёт, а пока она тут, она может влиять на процесс. — Другие роды? Вы говорили про них вчера, но что это за роды? Чем они занимаются? Тем же? — Нет, конечно, нет. Иначе это было бы очень неразумно. — Док встал и подошёл к маркерной доске, висящей на стене. — Три рода, один твой Амелия — это род Ондри, второй Фэйлин и Прейя. — Звучат, как женские имена. — Так и есть. Роды названы по именам трёх женщин-основательниц. Твою прапрапрабабушку звали Ондри. Так вот, у каждого рода есть своя цель, которая и достигается путём мутаций. Твой род отвечает за выживаемость вида, его плодородность, здоровье и все жизненно необходимые показатели. — Ага. — Род Фэйлин отвечает за внешние способности организма, например, увеличение силы, выносливости и быстроты реакции. Третий род, Прейя, отвечает за сверх способности, которые люди называют магией: телекинез, левитация, телепортация, чтение мыслей и прочее. А также за влияние на людей. — Влияние на людей? — Ну да, поскольку, как я отметил, вампиры не могут иметь детей, либо это случается просто в кошмарно малых случаях, то они создают себе подобных… — Через укус? — С готовностью подсказала я, перебив Дока, он обернулся и серьёзно посмотрел на меня, я смутилась. — Простите… Он со вздохом отвернулся к доске: — Нет, не через укус. Там сложный многоэтапный процесс, который, если упрощать, сводится к тому, что человеку даётся кровь вампира. В каком-то мизерном случае он выживает и становится таким, как вампир, иногда даже сохраняются некоторые мутации. — Док закончил писать всё это на доске в виде большой схемы и повернулся ко мне, поправив очки. — Поэтому так важно, чтобы у вампиров рождались дети, их популяция очень мала и не может развиваться дальше. Я встала со стула и подошла к доске, разглядывая его закорючки. Да уж, какой потрясающе интересный мир открылся мне. То, что ещё вчера, казалось нереальным, сейчас вот тут. И сколько он открывает передо мной… словно стоишь перед пропастью. Но почему у меня уже нет такой уверенности, как раньше? Для меня делают все и даже больше, мне все рассказывают, а им от меня нужна всего лишь помощь. Но почему в голове упрямо маячит бабушка? Почему она «сбежала», а не ушла? Почему она саботировала? Что у неё было против вампиров, кроме личной неприязни? — Итак, — произнесла я, отрываясь от собственных мыслей, — повтори, к чему мы должны прийти в итоге? — Так ну смотри… первое, что надо — это рождение своих детей, но организм вампиров не меняется, у него не может ничего расти, он словно замерший… — Мёртвый. Тишина. Я спокойно посмотрела на Дока, он, помолчав, продолжил: — Для того, чтобы ребёнок мог полноценно развиваться, ему нужна теплокровность родителя, и функционирование всех систем в организме по принципу человека. То есть это и дыхательная система, и пищеварительная, и мочевыделительная, и остальные, не буду уж до конца вдаваться в биологию… если это произойдёт надо ещё, чтобы организм спал, то сеть вампирам нужен сон. — Сон? Разве у них нет сна? — Ну сейчас почти есть, а раньше они словно умирали на время ночи. — А как с переносимостью света? — Сейчас намного лучше, многим неприятно находится на солнце, может появится ожог, если долго находиться или в полдень, а так вполне терпимо. Неидеально, но терпимо. — Ага. Дальше. Я коснулась тряпки, которую видела на стуле и начала стирать надписи Дока, потом взяла маркёр и начла писать: теплокровность, рождение детей, функционирование всех систем, сон. — Нужно сделать так, чтобы организм мог выживать не только на крови, но и пользоваться обычной едой. — Я не могу понять, — произнесла я, опуская руку с маркером, — Вампиры во многом превосходят людей, зачем им становится похожими на людей? — Могу я ответить на этот вопрос? — Я вздрогнула и едва не выронила маркер, оборачиваясь. Там на входе стояла махина, то есть Рэй. — Хай, — он махнул мне рукой, вызывая неконтролируемую улыбку на моем лице. — О, Рэймонд, добрый день, — Док подошёл к нему ближе, жарко пожимая руку Рэю. Почему Альфред называет только полным именем? И все-таки какой он хилый по сравнению с Рэем. — Привет, Док. Смотрю у вас тут работа кипит полным ходом? — Рэй посмотрел мне прямо в глаза, и я смутилась, резко начала поправлять волосы, а потом, поймав себя на этом, тихо фыркнула. Никогда не любила это в других девчонках — прихорашивание при парнях, а в итоге, стоило появится достойному кандидату, уже сама так делаю. — Что? Видимо, Рэй услышал мой фырк. Я замерла, забегав глазами: — Ну не идёт работа, пока только изучаем все… — У тебя энтузиазма явно больше, чем у Киры. Рэй зашёл внутрь, прошёл мимо, обдав меня своим ароматом, который прямо-таки растопил все мои барьеры и едва не сбил меня с ног блаженной волной. С минуту до меня доходила мысль, что Кира — это моя бабушка. — Ну да… Не знаю, почему она была против. — Она считала нас выродками, которые паразитируют на людях. Честный и прямой ответ. Как меня порой пугают прямые люди, вот скажут такое, а ты стой и думай, как тебе реагировать на такое. — Это было её мнение, не моё. Я подняла глаза и улыбнулась Рэю. Это что, было заискивание сейчас, что ли? Мне захотелось сделать фэйспалм и провалиться под землю от стыда. Раскисла только от того, что рядом с ним так и тянет превратится в красивую и очень счастливую лужу, но зато спокоооойную.  — Так вот, могу я ответить на твой вопрос? — Рэй, словно игнорируя Альфреда, неотрывно смотрел мне в глаза, сложив руки на шикарной мускулистой груди, обтянутой футболкой. Я сглотнула, что за вопрос-то был?.. я уже забыла вообще-то. Но всё равно кивнула. — Так вот, у нас действительно много преимуществ по сравнению с людьми, но эти преимущества угасают в таком современном мире как этот, они не дадут нам выжить. Нам нужно эволюционировать, стать лучше, приспособиться, но самим у нас это не получалось сделать, с помощью твоей крови и остальных, получится. Мы перестанем быть вампирами, просто станем новым видом. Категорически новым видом. К тому же это позволит и людям эволюционировать также. — Людям? — Люди слабы и их организм не может выжить во многих ситуациях, при несчастных случаях и болезнях, если мы сможем мутировать до достаточной степени, наша кровь будет помогать людям. Я повернулась к доске и отчертила свой список, внизу подписала: Новый вид. Да уж… я тут не просто так, а новый вид создаю, впору возгордиться. Прям добрые самаритяне, помогающие бедным и несчастным людишкам.