Некоторые вещи

В детстве Айлонви часто сравнивали с главным небесным светилом. Причин тому было много: и излишняя эмоциональность, не лишенная теплоты и мягкости, и страх перед тьмой, преследующий ее долгое время, но основной, конечно же, оставались волосы — жидкое золото, которым она гордилась и которое берегла. — Наша принцесса — дитя солнца! — восклицали служанки, перебирая руками сияющие пряди, и девочка внимала их голосам, искренне веря в подобное родство. Особенно прекрасными она считала рассветы — с самого детства и на протяжении долгого времени принцесса встречала их, радуясь восходу солнца и завороженно наблюдая за тем, как яркий оранжевый диск золотит окружающие Кэр Колюр воды. Из замка Рогатого Короля рассвета не увидеть. Какая ирония — все окна выходят на запад, на север да юг, но с востока — одна лишь угольно-черная скала и ничего более. Кажется, что вся тьма этого мира родилась где-то там, может быть, у ее подножия или в сердце (есть ли сердца у скал?). Но Айлонви старается об этом не думать. В те редкие дни, когда ей удается незаметно выкрасть ключ, принцесса запирается в кладовке (окна везде заколочены, кроме одного) и проводит долгие часы без сна в ожидании восхода, который так и не наступает. Изо дня в день девушка лишь провожает солнце, наблюдая за тем, как что-то столь могущественное медленно гаснет, а затем тает в ночи. Оно умирает и она вместе с ним. С такой неправильной зависимостью от света ей никогда не быть частью замка, где мрак и смерть идут рядом. Но она в плену и попытка спастись кажется даже более странной. — Свети ярче, безделушка. Но медленнее — рассвету некуда торопиться. Принцесса прикрывает глаза и засыпает. В своих снах она, как, впрочем, и раньше, наблюдает восход — тьма отступает, золотится вода у ног, рождается мир. Оживает солнце и она вместе с ним.