На балу

- Так какие у тебя планы на день? – оживленно спросила Мария Тимофеевна Анну, допивая чай за завтраком. - Через час у меня последняя примерка. Платье шили в страшной спешке. Надеюсь, его успеют сегодня доделать. Затем встречаюсь с подругами по гимназии. Решили посидеть в кофейне и поболтать. Тысячу же лет не виделись. Потом меня попросил зайти Федор Иванович, директор нашего реального училища. Возникла идея проведения спиритического сеанса, чтобы сделать его объектом научного исследования, собрав затонских энтузиастов. Ну, а потом забрать платье у портнихи, а вечером – к Игнатову. - Странно, - поджала губы Мария Тимофеевна. – На тебя это совсем не похоже. - Что не похоже? – напряженно переспросила Анна. Виктор Иванович, по традиции сидевший во главе стола, закатил глаза, прикрывшись читаемой газетой. Было ясно, что сейчас грянет очередная семейная буря. - Все это не похоже, - экзальтированно ответила Мария Тимофеевна. – С каких это пор тебя интересуют платья, дамские посиделки со сплетнями, балы? Уже полтора месяца, как ты вернулась из Петербурга, - и тебя как подменили. Каждый день какие-то женские комитеты, заседания благотворительных обществ, званые вечера, рауты, еще неизвестно что. Тебя никогда не интересовала светская жизнь, а тут у тебя едва ли не каждый день то одно, то другое. - Мама! – вскочила из-за стола Анна, с грохотом отодвинув стул. – Это просто невозможно! На вас не угодишь! Сидела дома, книги читала и уроки детям давала – не нравилось. Мол, в «синий чулок» превращаюсь. Помогала полиции в расследовании преступлений – ужас и недопустимый кошмар. Начала вести жизнь, подобающую моему возрасту и положению. И тут не угодила! - И нервная какая стала! – еще больше повысила голос Мария Тимофеевна. - Что ни скажешь, все в штыки воспринимаешь. - Все. Я больше не собираюсь это обсуждать, - Анна пулей выскочила из столовой. Она вихрем взлетела по лестнице и ворвалась в свою комнату. Швырнула на стол сброшенную с плеч легкую шаль и прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. Закрыв глаза и запрокинув голову, она пыталась успокоиться. Но вместо успокоения на нее вновь нахлынуло. Ее глаза закрыты. Она запрокидывает голову, и Яков покрывает поцелуями ее горло. Она его обнимает, чувствуя под пальцами его плотную кожу. Его просто сводит с ума, когда она легким движением кисти проводит по его позвоночнику. Снизу вверх. Она так любит ощущать на себе тяжесть его тела… Анна легонько застонала. Но стон неудовлетворенного желания перешел в раздраженный хрип. Анна со злостью стукнула кулаком по двери, к которой прислонялась. Как ни странно, но это помогло. Руку пронзила чувствительная боль. Сильно порезанные несколько месяцев назад кисти давно зажили, во всяком случае, внешне. Но, видимо, что-то там было все еще не в порядке. В результате изредка при каких-то движениях возникали болезненные ощущения. Но в данный момент Анну это только порадовало, потому что помогло избавиться от крайне живого образа их со Штольманом вместе в постели. Первый месяц все было не так плохо. Суматоха возвращения в Затонск, вхождение в ритм здешней жизни, первый этап новой операции – поначалу не так остро чувствовалось, что ей этого не хватает. Но теперь все пошло по накатанному, стало рутиной. К тому же Анну, и правда, ужасно раздражала вся эта бессмысленная светская суета, и факт, что это было надо для дела, не слишком утешал. В результате последние дни на нее все чаще стало накатывать желание. Она хотела… нет, ей был нужен Яков, причем, чем дальше, тем острее. Она хотела оказаться с ним в постели, почувствовать на себе его руки и губы, ощутить его внутри себя… Поняв, что вновь погружается в чувственную грезу, Анна заставила себя еще раз стукнуть кулаком. «Мама все-таки права. Из-за этого я впрямь стала слишком нервной», - подумала она. После чего выдохнула, окончательно стряхнув с себя морок, и пошла собираться. Спустя полчаса Анна вышла из дома. На секунду подставила лицо утреннему июльскому солнышку, а затем пошла к воротам родительской усадьбы. Анна Викторовна Миронова, дочь уважаемого городского адвоката, медиум и агент под прикрытием службы охраны Его Императорского Величества, была готова к очередному рабочему дню.