На балу

После многих бесконечных часов скучнейших дамских разговоров, которые на этот раз не принесли никакого «улова», Анна, наконец, ехала в затонское реальное училище. Пока извозчик ее вез на окраину – никто уже и не мог вспомнить, почему было принято такое глупое решение как размещение важнейшего для города учебного заведения у черта на куличиках – Анна размышляла о своей нынешней работе. О том, что Гефест каким-то образом связан с Затонском, стало понятно по множеству крошечных и зачастую косвенных свидетельств. Не было ни единого конкретного имени, адреса или факта, точно с ним связанного. Варфоломеев верно выразился, когда сказал, что Затонск надо просеять сквозь мелкое сито, но даже в этой ситуации было бы непонятно, а что конкретно искать. Для начала надо было добыть конкретную информацию, которую можно бы однозначно и точно привязать к Гефесту. А как ее добыть? Возможно, в Затонске никто и не в курсе, кто такой Гефест и для его здешних знакомых тот добропорядочный господин с совершенно обычным именем. Штольман с Варфоломеевым придумали остроумное решение данной задачи. Они решили накинуть на Затонск подобие ловчей сети с колокольчиками. Вот как раз эту сеть им плела и набрасывала на город Анна. Благодаря своему происхождению она была в Затонске совсем своей. Она могла прийти в любой дом в городе, попасть на любое мероприятие, с ней люди были откровенны, при ней говорили, не стесняясь, она могла быть в курсе любых сплетен и слухов. Просто раньше ей это никогда не было интересно. Но теперь это стало ее работой – бывать везде, общаться со всеми и закидывать внешне невинные «наживки», которые могли бы принести в ее сеть информацию о Гефесте. Именно поэтому в ее жизни появились все эти, так удивляющие Марию Тимофеевну, заседания, комитеты, клубы, разнообразные кружки по интересам и бесконечная вереница светских мероприятий. В результате за последние полтора месяца Анна стала ходячей копилкой затонских сплетен самой разнообразной степени достоверности. А вот проверкой собранной ею информации как раз и занимался Штольман, используя имеющиеся в его распоряжении официальные и полицейские возможности. Кстати, в некотором смысле их работа оказалась вполне успешной. За прошедшие недели с помощью собранной Анной информации затонской полиции удалось раскрыть два ограбления, одно мошенничество и даже одно убийство, замаскированное под несчастный случай. Обычное дело – наследник ускорил отход в мир иной завещателя. На этот раз Штольман приехал в Затонск не как попавший в опалу следователь, а как чиновник по особым поручениям с широкими полномочиями. Согласно официальной «легенде» для затонского полицейского начальства, он занимался розыском некоего крупного афериста, который обманул на огромные суммы многих персон в петербургских верхах, и чьи следы терялись в районе Затонска. В силу высокопоставленности жертв делу не был дан обычный ход, а обстоятельства не афишировались, так что Штольман мог легко напускать туману о сути своей работы. Привезенное им из Петербурга предписание требовало от затонской полиции оказания чиновнику по особым поручениям Штольману любой требуемой ему в работе помощи. Так что, Яков Платонович вновь оказался за тем же столом в том же кабинете в соседстве с Антоном Андреевичем Коробейниковым, который так и не смог занять стол бывшего начальника, хотя после зимнего исчезновения Штольмана и получил его должность. Работа над делом якобы афериста неизбежно приводила к участию Штольмана в расследованиях затонского уголовного сыска, так что довольно быстро их отношения с Коробейниковым вернулись в привычное русло, во всяком случае, в том, что касается рабочего процесса. Однако, несмотря на все достижения, никаких намеков на Гефеста Анне со Штольманом в Затонске обнаружить пока не удалось. Анна все еще продолжала думать над сложившейся ситуацией, когда ее пролетка подъехала к месту назначения. Отпустив извозчика, она подошла к входу. Взявшись за ручку входной двери, она на секунду замерла, закрыв глаза, а на ее губах появилась странная улыбка. Затем она сделала глубокий вдох и открыла дверь.