На балу

Для разговора они переместились в библиотеку. - Ну что, рассказывайте, - с явным расположением в голосе сказал Штольман. - Да собственно, начало простое. Игнатов Павел Евграфович – младший сын в московской купеческой семье Игнатовых. Мой старший брат продолжил семейное дело, а я выбрал офицерскую карьеру. Служил. Все было хорошо. Был счастлив. - И что случилось? – мягко спросила Анна. - Александр Иванович Верещагин. - Генерал-губернатор Верещагин был убит несколько лет назад бомбистом, - медленно произнес Штольман. – Одно из политических дел, про которое точно известно, что к нему причастен Гефест. Об этом рассказал террорист. Сам он отправился на виселицу, а Гефест остался безнаказанным. - Вместе с Верещагиным в злосчастной взорванной карете было еще два человека. Его адъютант Кирилл Марков и дочь Александра 19 лет. Кирилл был моим лучшим другом, а Сашенька была… Сашенькой, - голос Игнатова дрогнул. Штольман с Анной переглянулись. Купец уже взял себя в руки и продолжил: - Достать Гефеста стало главной целью моей жизни. Но я был обычным офицером, служившим на окраине империи. Что я мог? В общем, я уволился из армии, вернулся в Москву и вошел в семейное дело. Это оказалось очень кстати, потому что к тому времени наши родители уже умерли, а у брата обнаружили туберкулез, так что он передал все дела мне. Сам брат умер полтора года назад. Оказалось, что купец из меня даже лучше, чем военный. Дела – и так неплохие – пошли в гору. Но параллельно я искал Гефеста. Я платил огромные деньги за любую информацию о нем. И год назад это дало, наконец, результат. Мой источник дал мне две зацепки. Во-первых, город Затонск, который почему-то очень важен для Гефеста. А во-вторых, затонский купец Караваев, лично знакомый с ним. Я сразу отправился в Затонск, но опоздал. Караваев был уже мертв. - Подождите, - прервала его Анна. – Вы хотите сказать, что у убийства Караваева более сложный мотив, нежели считается? - Я не знаю. Также, как я не знаю, связаны ли с Гефестом дело о контрабанде опиума и мадмуазель Солоницына. Возможно, это один большой клубок удивительных совпадений. Это вопросы к вам, господин следователь. Важно другое. Убитый Караваев мне тоже был полезен. Через его жизнь изнутри у меня появлялся шанс выйти на Гефеста. Так что я срочно выкупил его долю в деле и купил его дом. - И надели личину беспутного гуляки, - продолжил Штольман. - Да. Это оказалась удобная маска. Анна Викторовна, прошу меня простить, что я позволял недопустимую фамильярность в отношении вас. Анна улыбнулась ему с пониманием. - И как успехи? – поинтересовался Яков сварливо. - Не очень. В делах все чисто. Я надеялся найти что-то в доме, сделал полный ремонт, но ничего не нашел. Но судя по событиям сегодняшнего вечера, тут все-таки что-то есть. - Я должна поговорить с Караваевым, - решительно сказала Анна. Штольман опустился перед ее креслом, коснулся рукой лица и встревоженно спросил: - Анна Викторовна, вы уверены, что готовы после всего произошедшего? Анна прижалась щекой к его ладони и улыбнулась: - Я в полном порядке Яков Платонович. Когда в библиотеке по ее зову явился дух Караваева, Анна посмотрела на него мрачно и с не слышанной Штольманом ранее силой сказала: - Хочу заранее предупредить, я буду вас вызывать до тех пор, пока вы мне не скажете того, что мне надо. Спустя уже двадцать минут мужчины разобрали кладку в подвале в месте, указанном духом Караваева, и извлекли оттуда жестяную коробку из-под печенья. В ней оказались собраны многочисленные «сокровища», явно положенные туда мальчиком-подростком: необычный камень, фигурка солдатика, пуля, блокнот и много другого. А еще там был пожелтевший листок, явно вырванный из какой-то книги и свернутый вчетверо. Когда Анна его развернула, то все трое увидели рисунок античного происхождения, на котором был изображен кузнец. - Ну что, с этим уже можно работать. Павел Евграфович, полагаю, вы присоединяетесь к нашей с Анной Викторовной работе в Затонске, - сказал Штольман. Спустя еще десять минут Штольман с Анной стояли на ступенях дома Игнатова. - Я должен поскорее отвезти вас домой. Ваши родители с ума сходят. - Да, конечно, - улыбнулась Анна. – Яков Платонович, что вас тревожит? У вас вдруг стал такой мрачный вид. Все же закончилось хорошо. - Да я просто надеялся, что может быть, нам сегодня удастся потанцевать. - Мы обязательно однажды потанцуем, - пообещала ему Анна.