На балу

Около часа в особняке все было вверх дном. Срочно разъехались гости, ошарашенные новостью о похищении Анны Мироновой. Виктор Иванович увез домой впавшую в шок Марию Тимофеевну. Были отпущены слуги. Приехавшие полицейские еще раз обыскали дом и сад. Анну, разумеется, не нашли. Коробейников взял на себя организацию масштабных поисков по городу и за ним. Штольман увез Игнатова допрашивать в участок. Дом погрузился в мертвую тишину, в которой раздался негромкий скрип двери какой-то хозяйственной каморки, а потом зазвучал голос: - Извините за доставляемые неудобства, дражайшая Анна Викторовна. Еще буквально одна минута. В залу вошел мужчина, который около двух часов назад представился Анне Сергеем Петровичем. На плече он как куль нес Анну, связанную по рукам и ногам и с завязанным ртом. Посадив ее в кресло у стены, Сергей Петрович мягко ей сказал: - Анна Викторовна, нам надо поговорить. Я предпочту это сделать, освободив вас. Вы же умная женщина, вы уже поняли, что я с легкостью могу убить вас голыми руками. Так что, давайте не будем тратить время на то, чтобы я угрожал вам пистолетом и ножом, убеждая вести себя хорошо? Договорились? Анна качнула головой. - Ну, вот и умница, - мужчина моментально освободил ее от пут, и Анна стала молча растирать затекшие конечности. - Вы просто чудо, - с одобрением сказал Голобровов. – Люди все-таки удивительно предсказуемые существа, вы не находите? Стоило бросить вашу туфельку на дорожку, как все решили, что вас в доме нет, и обыскивали его небрежно. Анна продолжала молчать. - Ну что ж, перейдем к делу, - энергично потерев руки друг о друга, сказал Сергей Петрович. – Анна Викторовна, я – специалист, которого нанимают для решения различных деликатных и крайне нестандартных проблем. Однако должен признать, что поручение, связанное с вами, самое экстраординарное в моей весьма обширной практике. Суть дела такова. Предыдущий хозяин дома, трагически погибший, как вам известно, год назад, спрятал в доме некую вещь. И вы теперь должны эту вещь найти. Тем временем Штольман сосредоточенно готовился к допросу Игнатова, который непринужденно сидел перед его рабочим столом на стуле. Правда, приготовления были несколько непривычные. Сначала полицейский запер дверь кабинета изнутри, затем сев за стол, достал свой револьвер, проверил наличие в нем патронов, затем наставил его на купца и произнес: - Я досчитаю до трех, и если до этого времени вы не начнете рассказывать, кто вы и зачем приехали в Затонск, я пущу вам пулю в лоб. Игнатов, очевидно ничуть не испугавшись, слегка сменил позу и внимательно посмотрел в лицо Штольману. Похоже, то, что он там увидел, его убедило: - Яков Платонович, чтобы разговор у нас получился, я для начала должен задать вам один вопрос. Скажите, пожалуйста, вам о чем-нибудь говорит имя Гефест? – судя по всему, реакция полицейского полностью удовлетворила купца. – Да, теперь вижу, что нам действительно есть о чем поговорить. - Зачем вы приехали в город и купили дом Караваева? - Все дело как раз в доме… - начал Игнатов и внезапно осекся, было видно, что какие-то мысли крутятся у него в голове с огромной скоростью. В это же самое время Штольман понял, что его все время смущало в произошедшем: туфелька была брошена как хлебная крошка, указывающая путь. А если ее бросила не Анна? - Она по-прежнему в доме! - одновременно воскликнули оба мужчины. Спустя пятнадцать минут они тихо зашли в дом через боковую дверь. Они сразу услышали голоса, доносящиеся из бальной залы, и тихо двинулись туда. - А какой смысл мне вам помогать, - раздался немного осипший после кляпа голос Анны, - если вы меня в итоге все равно убьете? - Как приятно иметь дело с умной женщиной! – похоже, с искренней радостью воскликнул Голобровов. – Все дело в том, как именно я вас убью. Когда вы исполните необходимое, я вас убью быстро и легко. Даю вам слово, вы ничего или почти ничего не почувствуете. Однако если вы будете упрямиться, что ж, боюсь, все будет несколько сложнее. Анна Викторовна, вы поймите, для того, чтобы выполнить заказ, я сделаю все, что потребуется. Я вас изобью, изнасилую, порежу на куски… - Изнасилуете? А не боитесь, что я дара лишусь из-за потери… - Девственности? Анна Викторовна, не смешите. Ну какая из вас девственница? - Это вам сплетники городские рассказали? - Это мне мои глаза рассказали, - ласково улыбнулся Сергей Петрович. – После нашего танца вы пару минут разговаривали с мужчиной, господином Штольманом. Мне было достаточно одного взгляда. Вы принадлежите этому мужчине во всех возможных смыслах, душой и телом. - Вы понимаете, что духи живут в собственном мире и игнорируют обычную логику? Дух Караваева может просто отказаться отвечать на вопрос. - Ну, значит, вам придется постараться, чтобы он это все-таки ответил. Анна Викторовна, я восхищаюсь вашей стойкостью, тем, как вы упорно тянете время в надежде на то, что полиция сообразит, что ее пустили по ложному следу, но давайте все-таки начинать. Господин Штольман не придет. - Уверены? – раздался голос у входа в залу. У Голобровова оказалась просто нечеловеческая реакция. Вот только что он сидел в метре от Анны на стуле, а спустя мгновение уже стоял, прикрываясь ей и держа нож у ее горла. - Господин Штольман? Господин Игнатов? Я действительно впечатлен, - судя по тону, его совершенно не беспокоили два револьвера, наставленных на него. – Как предлагаете разрешить сложившуюся ситуацию? Надеюсь, я в достаточной степени продемонстрировал свою реакцию, чтобы вы убедились, что я успею перерезать горло Анне Викторовне при любом вашем шаге? Штольман экстренно обдумывал варианты действий. Из-за Анны выглядывало слишком мало головы убийцы. Полицейский был неплохим стрелком, но он знал, что тут ему не справиться. Нужны были другие меры… Тут раздался выстрел. Во лбу Сергея Петровича появилось пятно, и он сполз на пол. Штольман с Анной ошеломленно посмотрели на Игнатова. Тот пожал плечами и сказал: - Я был лучшим стрелком полка.