А слово было...

«Странное какое—то чувство. Мне всё время чего—то хочется. То ли разнообразия до безобразия, то ли безобразия для разнообразия.» С того момента, как Сайрус прочитал «Пророк» в Архиве, субъективно прошло две недели, а не одно мгновение, как многие могли подумать. В его пространстве время могло идти так, как он того желал. Это время Сайрус потратил на то, чтобы не нервничать и морально подготовиться к будущему (Сайрус не признается в этом даже себе). Читал книги по анатомии, психологии и этикету в «Маг.Англий», чтобы не ударить в грязь лицом. А ещё ему было немного страшно, и он задавался вопросом: «А вдруг меня посчитают странным, и там я буду один?». Именно последний вопрос волновал Сайруса в первую очередь, потому что, сидя в Архиве, он часто считал, что, наверное, неспособен иметь семью, как у Адама и Евы, а их участие в его существовании ещё раз об этом напоминало. Вы, наверное, задались вопросом: «Он же Высшее существо, пусть заставит любить и обожать себя весь мир, в чём дело?!», но, как и его сын, он хотел, возможно, искренности или даже взаимности. А потому он сидел в отделе и читал книги, которые помогли бы в любой ситуации понять, как реагировать на те или иные ощущения. Например, не совать пальцы в розетку или не соваться в открытый огонь. Пока Сайрус будет в человеческом теле, он не будет иметь и половины того, что может. Это правило установил его сын, когда Сущности хотели побывать на Земле, и Бог ограничивал всех в силе, даже самого себя. А потому можно не возмущаться по поводу того, что Сайрус круче Бога и может творить всё, что хочет, ведь правила едины для всех. И потому он не возмущался якобы несправедливости, это территория людей, а не его Архив, где он может всё. Признаться, он даже благодарен сыну за возможность получить новые ощущения и узнать что-нибудь новое. К концу срока созревания Сайрус уговорил Еву не собирать вещи на целую армию, а Адама оставить доспехи и дать простую одежду, которую носят в Англии. И стоя на специальной платформе в Лаборатории напротив тела, стал понемногу отпускать свою силу, которая, казалось, окутала всё пространство вокруг. — Сайрус! Пообещай нам, что свяжешься с нами! — Ева стояла около Адама и вытирала кружевным платочком слёзы, всхлипывая и ожидая, что Сайрус уйдёт навсегда. — Ну что ты, дорогая, он же обещал, конечно, он свяжется с нами, — Адам казался спокойным и придерживал Еву за плечи. — Конечно, он свяжется с нами! — тихо говорил он на ушко Еве. — Адам, Ева. Я постараюсь, не могу ничего обещать, вы это знаете. Вы сможете, как и я в своё время, посетить меня в виде духа, если, конечно, я найду Воскрешающий Камень и смогу видеть вас, — Сайрус тихо хихикнул, но сказал уже спокойнее. — Не разнесите Архив к моему возвращению. А то я не перенесу этого. Ева уже не плакала, а смеялась. Она понимала, что её муж с безумными идеями вполне способен на это. Адам, казалось, оскорбился, но в его глазах плясали смешинки, а значит, быть разрушениям. После этого Лабораторию озарила вспышка, как от сверхновой звезды, и после того как две человеческие фигуры проморгались, они уже были одни. — Я не думаю, что он скоро вернётся, — тихо, но уверенно сказал Адам. — Ну… не в ближайшие столетие точно, — так же тихо ответила Ева. — Чаю?

***

— Здравствуйте, молодой человек! Мастер палочек приветствовал меня. Вы хотели приобрести себе палочку? — Да, я недавно в Англии, и у меня никогда не было палочки, вот я и… — Ооо… Это просто замечательно! Не волнуйтесь, мы обязательно что-нибудь придумаем! — Говоря всё это, Оливандер ушёл вглубь магазина, а летающая линейка начала измерять рост, длину рук и делать прочие замеры. — Вот попробуйте. Двадцать два дюйма, липа и толчёные зубы дракона. Сайрус взял палочку и взмахнул ею, наблюдая, как витрина покрывается инеем. Проворно изъяв у меня палочку, Оливандер подавал разные палочки из разных деревьев и сердцевин, но ничего не подходило. Разрушив лавку, Сайрус уже отчаявшись решил пользоваться магией совсем без палочки и вообще уйти, но Оливандер вдруг встал в ступор и неожиданно произнёс: — Возможно ли это… надо попробовать. — Старик проворно исчез из поля зрения, продолжая на ходу бормотать, но что именно Сайрус не слышал. — Вот попробуйте! Тринадцать дюймов, лавр и соколиное перо, — Оливандер подал палочку и стал ждать реакции. — Палочки из такой древесины вселяют во владельца чувство победы и надежду. Соколиное перо — натуры страстные и увлекающиеся. А вы интересный покупатель, мистер… — Скотт. Сайрус Скотт, — говоря это, Сайрус не сводил взгляда с палочки, наверное, это любовь с первого взгляда. Невероятные ощущения тепла по всему телу будоражили. Он чувствовал небывалую уверенность, как и говорил Оливандер. — Да, конечно, мистер Скотт. Такие палочки в большинстве своём обычно не достаются никому, слишком своенравны, но вы, судя по всему, очень душевно чисты. Не то что нынешняя молодёжь, — начал ворчать Гаррик. Говоря это, Оливандер хоть и с трудом, но забрал палочку у явно расстроенного Сайруса. — Не переживайте, мистер Скотт, вы ещё привыкнете к этому ощущению. Поистине, палочка, выбравшая себе хозяина, крепко привязывает к себе владельца! — Что говорил Оливандер дальше, Сайрус не слушал. Он достал из браслета мешочек и спросил: — Сколько с меня, мастер? — Семь галеонов, молодой человек. Отсчитав нужную сумму, Сайрус купил также крепление к палочке (пять галеонов) и закрепил её на локте, поместив туда лавровую палочку. Поспешно попрощавшись, Сайрус вышел из лавки. — Чтож… Мы будем ждать от вас чудес,Мистер Скотт.