А слово было...

Пошел третий день, как Сайрус Скотт не приходит в себя. Мадам Помфри огородила его ширмой и не пускала посетителей к больному, поэтому Гарри в очередной раз прошмыгнул ночью в Больничное крыло с помощью Мантии-невидимки и теперь караулит пробуждение брюнета, сам не зная, почему. Уже который раз он не может понять своих желаний и поступков, которые им руководят, когда речь заходит о Сайрусе. Он привычно садится на стул для посетителей и смотрит на него, пока не решил заговорить: — Знаешь, без тебя тут не так весело, даже Гермиона не так сильно муштрует нас с Роном, и от этого становится даже грустно, — Гарри криво ухмыльнулся и взял руку Скотта в свои руки. — Это, наверное, прозвучит очень глупо, но я скучаю по твоим дурацким выкидонам и шуткам. Даже близнецы устроили панихиду по потере бойца, говорят, без твоих идей им стало сложнее придумывать шутихи, — тут Гарри захихикал, но, не увидев реакции на свои слова, немного опустил голову и продолжил, — Зря ты меня спас тогда, наверное, я бы не так сильно пострадал, а теперь ты тут, — он погладил руку, которую осторожно сжал в ладонях, и замолк ненадолго. — Пока ты спишь, я не буду так сильно нервничать, так что скажу кое-что. Меня тянет к тебе с безумной силой, и я не знаю почему. Ты не поверишь, я даже проверялся на отравление и привороты, про которые мне рассказала Лаванда, вот она удивилась тогда, — Поттер одной рукой взлохматил затылок в нервном жесте. — Я чист как стёклышко, но это и неудивительно. В Тайной комнате ты меня прогнал через ритуал очищения, вроде ты так его называл, так что… — Тут он посмотрел на лицо Сайруса и стал беззастенчиво разглядывать его профиль. Длинные ресницы, красиво очерченные губы и прямой нос — всё в нём было гармонично и правильно. Не хватало лишь его вечной улыбки и задорных чёрных глаз, которые ярко блестели, когда он был счастлив или задумал шалость. — Ты не подумай, я с тобой не прощаюсь, но не могу не беспокоиться, совершенно не могу, — Гарри говорил всё тише, пока в голову не ударила мысль, от которой его смуглая от загара кожа покраснела, и он нерешительно поднялся. — Это очень плохая идея, очень плохая, — в противовес словам он приближался к неподвижному парню, будто зверь, который боится спугнуть добычу. Осторожно склонившись над ним, Поттер обозначил прикосновение губ, после чего отскочил как ошпаренный и с ошалевшими глазами стал озираться по сторонам, будто его вот прям сейчас поймают на горячем. — Я-я пойду, надеюсь, ты скоро поправишься, — с этими словами Гарри натянул Мантию и скрылся за ширмой. В этот момент около стены пришла в движение фигура, которая сливалась с пространством как хамелеон. От движения маскировка поплыла, и, если бы кто-нибудь был рядом, то они увидели бы платинового блондина, который находился в шоке от открывшегося ему зрелища. — Не зря я учил дезиллюминационное заклинание, — пробормотал Драко, во все глаза уставившись на Скотта. Всё время, что Скотт находился в школе, Драко старался не пересекаться с ним и его компанией. Конечно, его однокурсники не очень положительно отнеслись к действиям Малфоя, но он смог удержать авторитет и заявил, что в их возрасте будет ниже их достоинства опускаться до того, чтобы контактировать со всякими грязнокровками и магглолюбами, поэтому на Слизерине было более-менее спокойно. Тем не менее, единственные, кто не поверил в его пантомиму, были его лучшие друзья: Тео и Блейз. И если Блейз с самого начала всё понял и просто поддерживал своего друга во всём, Драко был благодарен за это, то Тео в слизеринской манере загнал его в словесную ловушку, из которой блондин не хотел выбираться. Поэтому Драко признался в своих пристрастиях, и к его огромной радости получил от Теодора поддержку, которую ему никогда не оказывали родители. В его жизни всё было предопределено с самого начала: рождение, успешная учёба, Магический университет в Сорбоне и свадьба на чистокровной, как и он сам, знатной девушке, которую ему подберут родители. Поттер не один такой умный, кто ходит к Скотту, как к себе домой, но ему пока удавалось без вреда для себя и не без помощи Блейза приходить и навещать брюнета. Теперь же Драко с огромным шоком смотрел на губы Сайруса, куда его поцеловал Поттер, чтобы потом смыться с места преступления. — Это, наверное, недосып, точно недосып, — Малфою было сложно поверить, что мальчик, о котором он грезил уже давно, может быть таким. Это было открытие, которое окрыляло, но и возвращало на землю. Ему всё равно нет места в этом дуэте. Малфой приблизился к Скотту и дотронулся до руки, которую недавно держал Поттер. Ладонь была горячая и согревала озябшие от холода подземелий пальцы. Малфой подметил, что руки Сайруса были похожи на руки крёстного. Блондин в детстве часто смотрел на то, как изящно волшебник готовит зелья, и был заворожен этими руками, которые казалось, порхали вокруг котла, пока Северус, как древний чародей, склонялся к котлу и совершал таинство, неизвестное никому, кроме них двоих. Иногда, очень глубоко в душе, слизеринец мечтал, чтобы Северус был его отцом. Он никогда не унижал его, не бил жалящими за несоблюдение этикета, не смотрел холодными, безразличными глазами и дарил подарки, которые Драко действительно хотел. Возвращаясь мыслями к гриффу, Драко, как и Поттер, был согласен с тем, что Скотт обладал силой, которая притягивала и его. Он до сих пор помнит прикосновение ладоней к своей талии, которые выдернули его из-под когтей Клювокрыла. Мягкий бархатный голос, который успокаивал животное и поглаживал гиппогрифа по клюву и холке. Тогда Драко смог отвертеться и сказать, что всякому отребью нужна пара, и он не удивлен , что они нашли друг друга. На это Сайрус лишь хмыкнул и полностью потерял интерес к Слизеринскому Принцу, и Малфою пришлось и в этот раз отступить. Теперь же он мог, как и Поттер, без стыда быть рядом с этим невозможным человеком, не беспокоясь о маске, которая трещит буквально по швам, когда он рядом. Серые глаза смотрели на неподвижного парня, и Драко с невозмутимым выражением лица приблизился к больному. Малфой будто запоминал эти черты лица и так же, как и Поттер до этого, поцеловал Сайруса. Так же невозмутимо он поправил форменный галстук и направился на выход, не замечая, как больной смотрит на него чёрными, как ночь, глазами, провожая до выхода из палаты. — Кхм… да уж, спящая красавица отдыхает…