Бои без правил.

— Ну что, готовы? Тогда три, два, один... — громкий звон железной тарелки звучит в ушах, что значит "Старт" боя. "Хм. А мы успели" — проносится в голове омеги, который подходит к махающему ему Тэхёну и застывает на месте, как айсберг в океане, покрываясь кожицей льда. — Ч-Чонгук? —Чим смотрит на альфу из-под опущенных глаз, удивленно, боясь шелохнуться. Громкие крики раздаются вокруг омеги, заполняя пустую голову ненужными мыслями. Чимин не знал, что Чон сам дерётся. Он предполагал, конечно, но думал, что тот владелец что ли или ещё кто. И сейчас, стоя под рингом, наблюдая за Чонгуком, Чимин может смело признаться: он красив. Чёрные, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу; тело, как у Аполлона: накачанное, мускулистое, но худое. На руках из-под бинтов просачивается кровь от разодранных костяшек, из пробитой губы тоже течёт кровь, пока несильно. Чим сжимает кулачки и сердце хочет выпрыгнуть. Что это с ним? Переживает что ли? Чонгук замахивается кулаком в челюсть противнику, попадая прямо в точку, а в ответ — сам принимает удар. Чон, от неожиданности скорее, падает на пол. Голова идёт кругом, лицо Сахара над глазами расплывается, в ушах звенит слишком громко и от боли кишки готовы свернуться. Челюсть безбожно болит, спина ещё не отошла от вчерашнего, все-таки прав был Намджун, зря Чон его не послушал; впрочем, ничего удивительного. Чонгук всегда поступает так, как он хочет, а сможет ли — об этом не думает. Как и сейчас. Альфа, на счёте четыре, поднимается на ноги, стоит, как червь дождевой: вымотанный, избитый, но не сдаётся. Он не привык сдаваться, никогда. Даже сейчас, когда израненной спиной чувствует пронзительный взгляд, что заставляет кожу покрыться испариной. Чон оборачивается в пол оборота и ищет взглядом тот томный, который до сих пор чувствуется. Глаза широко распахиваются при виде омеги, сердце начинает ходить ходуном, а ноги слабеют. Чонгук не успевает моргнуть даже, как его опрокидывают на пол, седлая сверху и начинают лупить кулаками по морде. Рефери тут же подбегает к парням, разнимает их и смотрит на Чонгука. Он его не узнает. — Йа. Ты чего, мелкий? Драться разучился? Вставай давай, — Сахар поднимает альфу под руки и просит микрофон. — Тайм-аут три минуты!!! — Йа. Чимини, это потрясающе. Я ещё такого не видел... — Тэ не может места себе найти, а глаза так и бегают по помещению. — Чимин? Чим? — А? Да, — омега вздрагивает от толчка друга и пытается абстрагироваться от мира сего, ибо на это невозможно смотреть. — Ты чего засмотрелся? — Тэхён перестать не может. — Ух ты. Стой здесь, я сейчас вернусь, — Пак не успевает схватить друга за рукав, как тот ускакивает на крыльях счастья к столику, где делают ставки. — Вот же болван, — Чимин поворачивается обратно на ринг и вновь замирает. Чонгук прожигает омегу темнейшим взглядом, глаза заплыли кровью. Из носа течет алая жидкость, из губы течёт, «капа» во рту вся красная от крови, бровь разбита, на теле куча ссадин и синяков, бинты на руках все в крови. Омега не понимает, когда Чон успел так надраться до крови, ведь он пришел как раз на начало, а ощущение, будто тот тут весь день дрался. Омега переживает. Чимин волнуется. — Ребятки, скучаем? — Сахарок как всегда в своём репертуаре. — Дааа... — Тогда поехали, — звонок тарелки снова звучит в ушах. Намджун пытался уговорить Чонгука остановиться, ведь тот сам просил его: если будет плохо, остановить альфу, но тут не просто плохо, а хуево просто, ибо на Чоне почти места живого нет. Напарничек из категории «до 90 кг» постарался на славу. Но альфу не волнует нихрена. Он хочет доказать всемЧимину?, что он не из слабых и может. Только его "может" всегда до больницы доходит. Альфа поднимается из-за угла, становится в центр и пытается встать в стойку снова, что получается совсем плохо. Сахар машет рукой на начало боя и девяносто килограммовый противник, у которого ничерта не болит, налетает на Чона с кулаком, благо, тот уворачивается и падает, больно ударяясь коленками. Альфа под крики толпы снова поднимается на ноги и ищет глазами омегу. Исчез. — Тэхёна. Я отойду на пару минут. Ты оставайся здесь, я тебя найду после боя и вместе домой, лады? — Чим тормошит друга за куртку, пытаясь обратить на себя внимание, а тот хрен, старший, где-то нашел, собака, пиво и налакался зюзя. — Окей, Чимимини, — Чимин не хотел сейчас разбираться с другом (не впервой такое происходит), поэтому, бросив того с собутыльничками, Пак направился в ту самую раздевалку под предлогом подождать Чона там и поговорить, если тот, конечно, будет в состоянии. Ну не может он смотреть, как кто-то Чонгук дерётся вплоть до крови, ибо самому больно становится почему-то. Чонгук осматривается спехом вокруг ринга в поиске омеги и, не находя того взглядом, раздражается всё больше. И почему он его ищет? Альфа слышит сзади топот ног и рык. Задрал тот уже. Собирается кое-как с силами, которые ещё остались; подпрыгивает в две секунды, отрываясь от пола на пару сантиметров, и с разворота ногой хуярит тому по шее, отправляя спать. Нокаут. Чонгук обессиленно падает на пол. Рефери ведёт отсчет от пяти и машет рукой чуваку, пусть долбит в тарелку. — Победаа!!! В сегодняшнем бою до крови побеждает Чооон Чонгуук! — Намджун выскакивает на ринг с врачами, пытаясь поднять альфу, и уводят того под руки, благо, на его двух, к раздевалке. Дверь широко распахивается, отчего омега пугается и подскакивает на месте у стены, где рассматривал фото из боев. Пак хлопает глазами, так и замер на месте, боясь сделать движение. Мужики в халатах усаживают альфу на диван и начинают обрабатывать раны. Сначала колют обезболивающее и только потом собираются промывать раны антисептиками. Намджун что-то бормочет себе под нос, от чего Пака не сразу заметил. Да его вообще никто не заметил. — Ох, Матерь Пригосподняя. А ты что здесь делаешь? — Нам неожиданно пищит от испуга в комнатке, чем пугает и врачей, и Чона. — Я... я... я тут... — Так, пошли-ка отсюда, — Нам хватает за руку тормознутого паренька и выводит из помещения. Чонгуку сейчас совершенно не до Пака. — Ты что здесь забыл? По-моему, мы с твоим отцом уже всё обсудили. Почти всё. — П-поэтому я и п-пришел... — Чим пытается устоять на своих двух ногах, а ощущение, будто ни одной нет. — Воу-воу. Парень, ты чего? — Намджун подхватывает бессознательного омегу на руки и несет обратно в комнатку. Ох, как же повезло, что врачи тут. — Блять, нашатырь ему дайте. Сука, — Намджун укладывает омегу рядом на стул и отходит к Чону, позволяя парням оказать помощь. — Ну что за день-то, а? Как будто в аду побывал. Чонгук смотрит испуганно на бледного омегу и понять не может: какого чёрта тот припёрся? Он вроде ему всё объяснил и дал ясно понять, чтобы не лез к нему. Так что этот кусок мяса здесь лежит, причём без сознания? "Ох, и взвалился же ты на мою голову" — Чонгук внимательно смотрит на движения врачей и спрашивает. — Что с ним? — А ты заткнись. Тебе нельзя щас говорить, а то челюсть поломанную будешь собирать по полу. В порядке он, просто грохнулся в обморок не вовремя, — Нам сам продолжает обтирать альфу антисептиком, отчего тот тихо шипит, но терпит. — Вот и всё. Мы своё дело сделали. Этот, —черноволосый мужчина тычет пальцем в Чона, — жить будет, только перерывчик сделать нужно, хоть на недельки две, ибо травмпункт посетит скоро, с вашим-то позвоночником, а этот, — мужчина оборачивается через плечо и тычет уже в Пака, — тоже жить будет, но сейчас спит. Мы вкололи ему успокоительное. Это похоже было переутомление или нервы, испугался чего. В общем, мы всё сделали как положено, а теперь разрешите удалиться. Нас ждут другие бойцы "с войны", — двое парней прощаются со смехом, пожимают Намджуну руку и выходят из комнатки, скрываясь за глухой дверью. — Блять. Что я такого сделал в этой жизни? За что ты меня так наказываешь, Боженька? Послал двух придурков и рад? — Нам воет по-тихому, поднимая руки к потолку и молится. — Ты мне вот что скажи. Хочешь, чтоб я совсем седой стал, а? Ты же говорил остановить тебя — я останавливал, а ты какого чёрта делал? — Прости, хён, и не кричи, пожалуйста. Башка трещит, дай посторонним выспаться, — Чонгук смотрит на умиротворенное лицо омеги и хмурится. С ним будет отдельная беседа. — А о посторонних я вообще молчу. Какого дьявола этот припёрся? Папенькин сынок с шилом в заднице, чтоб его. В общем, так. Сейчас я отвезу вас домой, а потом пойду с горя напьюсь, ибо нервы я за сегодняшний вечер потрепал на год вперед. Так, по очереди. Поднимайся, — Намджун подхватывает червя-альфу под руки и тащит на выход. — Хён? — Чего? — Ты знаешь, что я люблю тебя? — Заткнись или придется ехать в травмпункт. Намджун еле дотащил на себе парня к машине, уложил того аккуратно на заднее сидение и решил-таки вернуться за вторым трупаком. Альфа подхватывает Пака на руки, несёт через целую фабрику, как принцесску, и сажает того в машину на переднее сидение, пристегивая ремнём. Тот сейчас в отключке, потому вряд ли будет держаться за ручку дверцы на поворотах. Наконец, облегченно выдохнув на свежем воздухе, Ким садится на водительское место, выруливает на дорогу. Сзади слышно кряхтение Чона, когда машина попадает колесами по ямам, а спереди только тихое равномерное сопение. Слава Богу, добравшись к дому Чона, Намджун снова материт весь свет и вытаскивает Чонгука, заводя в подъезд. Найдя ключи в кармане, Ким открывает дверь и заводит альфу внутрь, отправляя сразу в кровать. — Ну вот и всё. Теперь я смогу... айщ. Блять, ещё второго сплавить нужно. Только где он живет? Нет, ну серьёзно, ты издеваешься? — Намджуну плакать сейчас хочется. — Занеси его сюда. — Чего? — Я тоже не знаю, где он живёт. Только работу знаю, а сейчас, в час ночи, куда ты с ним? Если он пришёл на фабрику, значит искал нас, поговорить, видимо. Утром встанет и уйдёт, — Чонгук пытается нормально говорить, но получается с перерывами и кашлем, ибо рёбрышки отдают тупой болью. — Да? О, отлично. Я-то думал на улице его оставить, а так хоть мерзнуть не будет, — альфа повеселел даже, что разделался с большой проблемой в две секунды и на всех парах теперь спешит к машине. Затянув мёртвую тушку в квартиру, бросив того на диван в гостиной, Намджун пожелал спокойной ночи парням и с улыбкой на лице скрылся с виду. Что будет завтра — не его проблемы, а Чона. Вот пусть и расхлебывает. А он сейчас спокойно отправляется в ближайший бар нажраться, дабы заглушить переизбыток эмоций и только тогда домой. Нервов потрепанных и так не вернёт, зато расслабится нормально, пока в квартире Чона затишье перед бурей.