Бои без правил.

Чимин испуганно осматривает помещение и хмурится. Какого чёрта Чонгук его сюда притащил? Омега терпеть не может такого рода места и драки на дух не переносит. В прошлый раз, когда Чон дрался с тем громилой, душа омеги мелко дрожала, сердце с каждым ударом в пятки ног уходило, а руки невольно сжимались в кулачки от волнения. Чимину было не по себе тогда, ведь он на секунду почувствовал все те удары на себе, отчего до сих пор коленки дрожат. Он понимал, что так не должно было быть, ведь с Чоном он знаком от силы из двух встреч, а почему такая реакция присутствовала — он не знал. Поэтому теперешний испуг и волнение вполне объяснимо. Войдя в раздевалку, Чон закрывает за собой дверь и просит Пака подождать пару минут, пока Намджун не приедет. А Нам уже почти у входа фабрики, ведь когда он слышит из уст Чона "фабрика", "ринг" и "бои", то пулей несётся к мелкому паразиту, который свою пятую точку на месте удержать не может и постоянно ищет на неё приключений. Намджун, пробежав через толпу тупых орущих под рингом идиотов, которые чуть у него из рук важный пакет не вырвали, влетает в раздевалку, где царит ну пиздецки напряженная атмосфера и охает, когда видит Чимина. Первое, что упало на язык, так это: — А ты что здесь делаешь? — Нам тычет пальцем в омегу и томно дышит через нос, не отнимая взгляда. — Хм. Я бы тоже хотел знать, но мне почему-то не хотят объяснить, — Чимин складывает руки на груди и смотрит вопросительно на альфу. — Не бузи. Хён, ты принес то, что я просил? — Намджун и буковку сказать не успевает, как у него из рук выхватывают пакет с одеждой. — Слышь, Чон. Я не знаю, что твоя дурья башка удумала, но скажу одно: ты ходишь по краю. Учти, что когда-нибудь я не смогу тебя поймать... — На. Одевайся, — Чон по-обычному игнорит хёна и протягивает омеге бойцовские шмотки: шорты красного цвета из атласа и красный халат с капюшоном, тоже из атласа. Омеге кажется, что у него сейчас глаза на лоб вылезут и ноги онемеют. Намджун упустил, то что мелкий жутко его проигнорил, но эта выходка ни в какие ворота не лезет. — Йа. Йебнулся, что-ли? Куда он пойдет, он же не знает ни черта... — Хён. Оставь нас, — Чонгук просит Намджуна уйти, только тот и не собирается даже и пустить на ринг это "милое-десятое-чудо-света", не позволит какому-то там Чон Чонгуку. — Ты не глупи, дурень. Да его замочат там, как червя дождевого... — Так! Хватит! Я никуда не пойду. Я думал: ты тронутый немного, но не поехавший. Из ума выжил? Я тебе, что, кукла, чтобы мной управлять? Да кто ты вообще такой, чтоб мне указывать и заставлять меня делать то, что я не хочу? — Чимин взорвался, наконец, после долгого молчаливого шока. — Держи свои тряпки и больше никогда меня не ищи и не трогай. Исчезни и забудь, что я говорил об уважении. Ты его не заслуживаешь, — Пак бросает Чону одежду в лицо, толкает того плечом и уходит из раздевалки, сразу срываясь на бег. На душе кошки противно скребут и крик наружу просится, в чём омега себе не отказывает, а кричит уже на улице, да так, что глотку дерёт и птицы с деревьев повзлетали, кажись, даже звезды на ночном небе попрятались. Ну что с ним происходит? Увидел красивого парня — понравился, тот переживать за него начал и хотел бы познакомиться поближе, ведь запах того был потрясающим, горючим, а, оказывается, там всё сгорело до тла и снова перегорать начинает. Почему этот парень оказался таким придурком, идиотом, кретином и чёрствым сухарём, который готов был отправить маленького хрупкого омежку на ринг драться. Да, Чимин хоть и показывает иголки снаружи своим нелёгким характером, но прежде всего он — Омега и он не должен таким заниматься. Чон должен был этот факт учесть, но тогда сам альфа не знал, что им управляло: злость, обида или желание? Но факт остаётся фактом и теперь ему придётся извиниться за то, что сотворил ошибку, ведь Чимин тоже ему (кажется) нравится. И это пугает. — Чон, мать твою, Чонгук! Какого хуя ты делаешь? Ты видел эту моську? А теперь представь на ней сломанный нос, разбитую губу и синяк под глазом. Ты что творишь? Нельзя заставлять людей драться, приди в себя. — Да знаю я, хён! — Чон впервые повысил голос на старшего, его это тоже пугает. — Я не знаю, что со мной. Он задел меня словами, вот я и взбесился. Плюс ко всему, я согласился на сделку его отца, — Нам смотрит распахнутыми глазами и слушает, — да. А знаешь, за чью жизнь драться нужно? За его, — Чон указывает пальцем на дверь, куда пару минут назад выскочил омега и продолжает. — Но он, видите ли, не хочет, чтобы я дрался за него. Он сам решит эту проблему и оскорбляет ещё при этом. А что я? Я взял и сморозил глупость. Собственно, по которой мы здесь, но это уже не важно, — Чон начинает раздеваться и одевается в бойцовскую свою одежду. — Пусть катится со своим папиком на все стороны и меня не трогает, — Чон не дал ни единого и слова сказать Наму, но тот особо и не хотел, ведь Чон сейчас, как никогда раньше, разозлен и голос на него не повышал, а значит на это есть очень веские причины. И Намджун, походу, знает какие. Поэтому спокойно сейчас отпускает Чонгука на ринг, дабы выпустил пар как следует и покорно следует за ним, прихватив с собой две бутылки воды. По целому зданию разноситься гром музыки при выходе, разных желающих подраться, на ринг. Сегодня необычайно много народа, ведь "Пятница желающих" обожаема всеми. Каждый сегодня может показать себя, размахивая кулаками направо и налево. И Чон сегодня — один из них. Сейчас у него состояние аффекта злости и выпустить её он намерен на противника. Когда в толпе все узнали звезду ринга, ребятня с восхищением расступилась, пропуская альфу на ринг. Сахар всегда здесь и видеть почти каждый день Чонгука на фабрике для него не в новинку.Он нисколько не удивляется, когда тот лезет драться,хоть надо и не надо. Сахара, а если по полному имени — Мин Юнги, с Чонгуком связывает история не из приятных. Он когда-то был, можно смело сказать, бродячим псом, которому негде было жить и нечего есть. Родители отказались от сына, когда узнали, что он не альфа и не омега и это больнее всего ударило по сердцу беты. Даже тот факт, что у него никогда не будет ни семьи, ни детей, не огорчил его так, как самые близкие и любимые люди в его жизни. Мин был скромным мальчиком, и потеря родителей для него стала переломным моментом. Мальчик сбежал из дома, где находиться не мог ни секунды, и просто бродил днями по улице, в поисках ничего. Парню на то время было всего лишь пятнадцать, а в кармане уже пусто. У него не было ни денег, ни еды, ни жилья, ничего. Он настолько отчаялся в своем существовании, что после трёх дней без еды парень пытался помогать в чём-то разном различным прохожим за маленькую плату, дабы купить себе хоть булочку. На работу паренька, естественно, не брали, ведь тот не достиг совершеннолетия, да и щупленький был, что с таким и помощи-то особой не жди. И, кое-как научившись выживать на улице и жить в заброшенных подвалах, парень однажды забрёл на заброшенную фабрику, чтоб зиму переждать, ведь именно в тот период земля особо холодна, отчего в подвале сыро и морозно. С Чонгуком он знаком почти десять лет. И сказать, что за то время они стали братьями-ничего не сказать. Чонгук, когда в школу ходил, заприметил на улице милого паренька с бледной кожей и зелеными волосами (как странно было на него смотреть). И решил познакомиться, а тот и не против был, ведь хоть какая-то зацепка за жизнь объявилась. Чон конечно же ухаживал за Мином, пока тому не стукнуло восемнадцать и он сам не стал работать, а Чонгук и дальше учился, параллельно помогая Мину. Вот так и свела их судьба, но непростым путем. Поэтому Сахар по обычаю всех приветствует криками в микрофон с сегодняшним событием и отвлекается на перерывчик, дабы с Чонгуком поговорить. — Ну привет, малой, — Мин приобнимает альфу, жмёт руку в братском жесте и отстраняется, похлопывая ладошкой по плечу. — Что, снова сегодня пойдешь? — Мин машет головой на ринг и смотрит на сжатое лицо Чона. Определенно зол, уж он-то научился за десять лет эмоции Чона считывать, как раскрытую книгу. — Да. И давай побыстрее, — Чон позволяет Мину уйти на ринг и объявить бойцов, а сам залазит на ринг, становясь в угол. — Ну что, ребяткииии. Все ждали пятницу-развратницу? — Сахар кричит требующим зрелища людям и как всегда улыбается своей работе. Он наконец-то нашёл свое дело и призвание. Именно ринг стал его домом и кормильцем. — Даааа, — народу было больше, чем обычно, ведь желающих всё больше и больше. — Тогда прошу любить и жаловать нашего постоянного бойца с крепким телом и жаждой боли — Чооон Чооонгууук, — Чон снимает халат, кидая его Намджуну и проходится по рингу, в виде приветствия. Он думает сейчас, что людей слишком много, злости в нём тоже много, значит и зрелища сегодня тоже будет много. Намджун стоит сбоку и держит капу в руке, крепко сжимая. Он всегда переживает за альфу и сейчас тоже, ведь им управляет только злость и из этого не может выйти ничего хорошего. — И раз сегодня самая желанная "Пятница желающих", то кто желает подраться с самим чемпионом? — возле ринга сталкиваются люди друг с другом, кто выше вытянет руку и громко кричат "яяяя", ведь не всегда такая возможность выпадает. Чонгук тихо подходит к Мину сзади и шепчет на ухо:"помощнее кого-нибудь",-и отходит обратно в угол, а Сахар только хмыкает и просит на ринг подняться одного парня, который стоял позади всех и будто делал кому-то одолжение, когда руку в верху держал. С виду этому парню лет так почти тридцать (знал, кого выбрать), но выглядит весьма неплохо: крепкое телосложение; мускулистые жилистые руки; на прессе вош убить можно, стальной; на ногах по два кило мышц и весовая категория явно составит 《свыше 90 кг》. Чонгук, однако, рад выбору братца и теперь кулаки ещё больше чешутся. Он берет от Намджуна капу, вставляет в рот, проверяет тугость бинтов и морально настраивается на бой, что получается не очень хорошо, ведь перед глазами постоянно мелькает лицо омеги, что катастрофически не даёт сосредоточиться. Чувствуют его костяшки, что сегодня будет жарко и больно. — Три.... два... вы готовы?.... один, начали! — железная тарелка, как обычно,звенит громким звоном, пробираясь в мозг. Чонгук не ждёт с моря погоды и сразу вступает в нападение, но противник ловко уворачивается и пинает ногой альфу в спину, от чего тот падает. Чон обратно встаёт и снова наступает, утробно рыча. Он злой сейчас, как чёрт, и матерится, но попадает кулаком прямо в нос Мун Луну. Тот, в свою очередь, отвечает тем же и с десятого удара в челюсть валит Чона на пол, седлает его и бьёт то по лицу, то по плечу. Рефери разнимает парней и смотрит на кровь на лице Чона. Знатненько. Сахар отсчитывает пять секунд, где на второй Чонгук поднимается на ноги, немного шатаясь, но всё равно стоит, рычит и налетает на Луна с кулаками. Пару ударов приходят с точностью в живот, но куда там. Там же жилет стальной из восьми кубиков и это было, как муха об стекло бьётся. Чонгук дышит злостью, кровь в венах кипит и от этого, как свойственно только ему, его запах становится резче и сильнее. На ринге витает сильный аромат горячего жженого дыма, отчего в помещении становится ещё жарче. Омежки, поблизу ринга, уже текут от запаха альфы и готовы фабрику слюнями залить, а альфы — некоторые нос воротят, а некоторые удивляются: этот запах очень подходит Чонгуку. Матушка природа явно не ошиблась в выборе. Лун тоже чувствует запах Чона, но никто же не знал, что тот — альфа и тоже может применить такое оружие. В правилах ничего не сказано о запахах. Там говорится только о приёмах и безопасности, а кто чем пахнуть будет — не пишет. Так что парни сейчас стараются максимально выпустить свои феромоны, дабы помешать друг другу в дальнейшем бое. Становится в сто раз сложнее, когда Чонгук чувствует чужой запах. И ладно бы просто запах, но неприятный, до тошноты, запах чернослива, который Чонгук с детства не переносит — это перебор. У Чонгука голова слегка кругом идёт и желудок сводит. Его буквально может вырвать прямо на ринге, но он упорно становиться на ноги и продолжает бой. Оба альфы изнеможены и избиты. Никто не намерен сдаваться. Не сегодня. Бой идет уже полтора часа. Ребята вымотаны до изнеможения, но хуже всего — избиты. Особенно Чонгук. Тот еле дышит. Тело ужасно ломит и кровоточит в некоторых местах. Бинты на руках полностью в крови, капа во рту неизвестно как держится, ведь после стольких ударов в челюсть вряд ли там зубы все на месте будут, хоть она и должна защитить. Голова нещадно трещит от боли, из губы кровь сочится, брови разбиты, лицо слегка опухло, а взгляд, как у бродячей собаки, измученный и побитый. Намджун просил остановиться, но тот не слушал. Даже Юнги он просил, дабы остановил бой и ничью дал, но Чон-упертый-баран отказался и продолжил драться. Люди, на удивление, никуда не разошлись. Наоборот, кто-то ещё пришёл, а кто-то ставки ставит на победителя. И сейчас, когда два бойца почти не шевелятся, азарт зрителей разгорается моментально, толкая их к столику с ящичками для ставок. Намджун сначала никак не врубался в ситуацию с Чоном. После появления Паков Чонгук чуток изменился. Стал более агрессивным, отстраненным и каким-то нездешним. Он будто постоянно в мыслях витал и возле него всегда ошивался тот мальчишка, сколько бы он не виделся с Чоном. Намджун много думал над этим, но ничего не надумав, он решил посоветоваться с Юнги. Тот всё-таки больше и лучше его знает и когда всё рассказал Мину, он задумчиво хмыкнул, выпалив простое, но такое понятное:"Тот ему нравится. Возможно, он даже влюбился. Не факт". И только тогда Намджун понял, почему Чонгук зол. Первое — это то, что Чон узнал, что драться придётся именно за Чимина, чья жизнь в опасности, но ещё больше зол был на опрометчивого отца омеги, но это дела не меняет по сути, всё равно он злой был. Второе, что выбесило альфу — так это то, что он согласился на бой ради Чимина, ведь не скрытое чёртово волнение появилось. А третье — это то, что омега "вежливо" отказался от его помощи и послал его куда подальше, что и стало последней каплей. И в таком сейчас, полуживом, состоянии Чонгука виноват именно тот омега. Намджун не хочет лезть в чужие жизни и копаться в чужих проблемах. Это не в его стиле. Но... Чонгук для него не чужой. Он ему, как младший брат, которого тот вырастил собственноручно и не помочь ему он не может. Поэтому, Нам весь на нервах, переживаниях, несётся в раздевалку на поиски телефона Чонгука и ищет нужный контакт. — Алло. Добрый вечер, господин Пак. Ваш сын дома сейчас? — Добрый вечер. Чонгук?... — Нет. Это Ким Намджун. Позовите сына к телефону, пожалуйста, это важно. — Ох. Он недавно пришёл откуда-то и заперся в комнате. С тех пор и не выходит оттуда, — господин поднимается по лестнице к комнате Чимина. — Мне нужно с ним поговорить. Это срочно. Пожалуйста, — Нам чуть ли не орёт в трубку, ибо Чонгук на ринге второй час колбасится, а его проблема из комнаты никак выходить не хочет. — Подождите, — господин отодвигает трубку от лица и стучит в дверь комнаты сына. — Чимин выйди на минуту, пожалуйста. Тебя к телефону зовут, это срочно, — а за дверью лишь глухое:"уйди, отец" и тишина. — Говорю, он не хочет выходить, — Пак старший подносит обратно трубку к уху. — Бл... Просто, скажите ему, что друг его зовет или ещё что, ну придумайте. Вы лучше сына знаете и поторопитесь. У меня нет времени. Пак Чжиюн мешкает сначала, думает и за секунду рожает: — Чимини. Это Тэхён звонит. Ему срочно нужна твоя помощь, у него, кажется, что-то случилось, — отец слышит с секунды две тишину и только потом громкий топот ног по полу; отходит от двери, дабы по носу не получить. — Дай мне, — омега, услышав имя друга, сразу выбежал из комнаты и выхватил из рук отца его телефон. Он совсем не придал значения тому, что Тэ позвонил отцу Чимина, а не на его телефон. — Тэ, что случилось? — Ты случился. Какого чёрта вы двое творите? Я не знаю, что ты сделал с Чонгуком, но ты должен всё исправить. — К-кто это? — Он подохнуть может, если сейчас не остановится. И я думаю, раз ты его довёл до такого состояния, то ты и вытаскивай. — Что? Да как же вы меня достали... — Дуй на фабрику. У тебя пятнадцать минут, чтобы доехать, иначе я сам приеду за тобой, — Намджун скидывает трубку и возвращается обратно к Чонгуку. — Да что за... — омега ругается и возвращает телефон отцу, скрываясь за дверью. Мужчина стоит в шоке за дверью и просит омегу рассказать ему всё, но тот молчит. Чимину сейчас орать хочется, ведь этого проклятого Чонгука слишком много в его жизни стало. За что он свалился ему на голову, омега и знать не хочет. И идти туда он тоже не хочет, но противное чувство съедает изнутри, заставляя Чимина подняться с кровати и спуститься вниз, попросить у охранника машину и самому поехать. Тупые чувства, которые Чим терпеть не может, сейчас гложут глотку и давят на правую ногу, которая на педали газа.