Бои без правил.

Как и просил Намджун, Чимин появляется на фабрике спустя пятнадцать минут и неуверенно шагает к рингу. Сердце жутко колотится, ноги подгибаются, но Пак дал себе обещание выяснить,что здесь, чёрт возьми, происходит, ведь он уже по горло сыт этой неразберихой, а мозг вот-вот готов взорваться. Громкие крики в виде "Чонгук вставай, ты должен встать" полосуют ножом по сердцу омеги. Намджун крутится возле одного угла и осматривается по сторонам в поиске знакомой макушки. Когда Чимин попадает в поле зрения альфы, Нам быстро подбегает к Паку, хватает того за руку и тащит к рингу, на котором распластались трупами два бойца, но всё ещё шевелятся, что не даёт закончить бой. — Ты что ему наговорил такого, что он злой, как чёрт, дерётся уже как два часа и слезать не хочет оттуда? — альфа подходит с Чимином к их углу и кивает в сторону ринга. — Полюбуйся на свою работу. Останови его. Чимин смотрит внимательно на ринг и тяжело вздыхает. Он давно понял, что судьба свела его с альфой не просто для издевательств, ведь чужой запах приятно кружит голову, что заставляет потеплеть всё внизу. А за что такие муки ,он так и не понял. Чонгук сейчас лежит на полу ринга, как высушенная вобла, и жадно хватает ртом накалённый до предела воздух. Состояние не из лучших, а видок тот ещё: почти всё тело в ссадинах и крови. Чёрные волосы взмокли от пота и прилипли прядками ко лбу, а ноги и руки — будто не его: не слушаются и подгибаются, когда тот пытается встать. Чимина коробит изнутри, а ещё появляется несказанное желание врезать парню за его тупой эгоизм, иначе Пак не может назвать такое поведение брюнета. Намджун снова просит Сахара дать перерыв и поднимается на ринг к Чону. — Чон. Чон! Вставай, — Нам тухлыми попытками пробует поднять альфу, что не совсем получается и тогда просто тянет того за руки в угол. Чимин на ватных ногах подходит ближе и не может скрыть свой страх и волнение. Как же ему хочется обнять брюнета и сказать, чтобы тот просто успокоился. Но, блять, кто успокоит дрожащего Пака? Чонгук пытается сесть нормально и краем глаза замечает хорошо знакомое лицо, отчего распахивает глаза и морщится от боли в груди. — Ч.. Что он... здесь.. — Остановись, — только это может сказать Чимин, дабы не зарыдать сейчас от безысходности. — Т-ты... — Остановись, чёрт тебя побери. Остановись! — больше нет сил смотреть на кровь по всему лицу альфы, которая чуть не ручьём бежит и капает каплями на тяжело вздымающуюся грудь. — Забери его отсюда. Он меня не хочет слушать. Возможно тебя послушает. — Послушает? Меня? Смеёшься? Да он наорал на меня недавно, похитил из собственного дома, да ещё и драться заставлял. Какой, нахрен, "послушается"? — Чимин кипит изнутри злостью, которой готов удушить обоих альф, но не может, а лишь сжимает маленькие кулачки и хрипит. — Адрес? — Что? — Адрес его скажи? — А. Район Хондэ, улица Макчоль, 34. Спасибо, — Нам проговаривает последнее слово еле слышно, потому что убегает к рефери и говорит дать ничью. Сразу, как звенит звон тарелки и объявляется-таки ничья, Нам быстро помогает Паку поднять еле живое тело, которое, кажись, отрубилось напрочь и тащат его к машине. — Я отвезу его домой. Не переживай, — а потом по-тихому прикончу его же подушкой — эту фразу Чимин, пожалуй, не будет говорить вслух и по-быстрому простившись с (наконец-то он узнал, как зовут того высокого) Намджуном, садится в чёрный внедорожник и уезжает. Сзади слышно лишь кряхтение и тихое скрипение кожаного сиденья, отчего омега сильнее сжимает маленькими пальчиками обивку руля и давит посильнее на газ. Сейчас бы по-хорошему отвезти Чона в больницу, но, бля, кто там принимать больных будет в полвторого ночи? Правильно. Никто. Поэтому он и отвозит избитого к нему домой, укладывает аккуратно на кровать, еле дотащив, и набирает номер друга, который сейчас наградит его отборным пусанским матом, ведь "ты ёбнулся? я же спааал..." — Тэ. Мне нужна твоя помощь. — Чими, ты на часики смотрел, дебил? — Тэ говорит хрипло, видимо Чимин разбудил его. Да нет, просто тот решил поспать ночью, а так он бы ждал звонка тупого омеги, которому на месте не сидится. — Тэ. Пожалуйста. Сможешь привезти мне кое-что? — Что, прям сейчас? — Тэ. В общем, заедешь в аптеку... — Оооо. Да ты, я вижу, не скучаешь? Но причём тут я? Что, заранее не смог купить презики? — Тэхён, мать твою. Купи перекись, зелёнку, вату и бинты. Много. Адрес скину смской и побыстрее. Жду, — на том конце провода слышно противное пиканье, а глаза Тэхёна расширяются до размера картошки, ибо чего-чего, а такого он не ожидал услышать от друга. Омега думает, что он спит ещё и ему снится разговор с пьяным Чимином. Да куда там. Его окончательно пробуждает смс с каким-то адресом и тут он подрывается. Чимин примерно знает что где находится в этой квартире, но адреса так и не запомнил. А зачем ему? Чон тогда ясно сказал, чтобы тот исчез, так зачем ему его адрес сдался. По памяти Чим нашел кухню, принялся искать полотенце и миску для воды. Набрав всё нужное, омега пошёл в спальню и сел рядом с альфой на кровать. Чона сначала от засохшей крови отмыть нужно, а потом обрабатывать. Но ему не даёт покоя одно дежавю, которое уже с ним происходило. Омеге кажется, что завтра утром если он проснётся на лестничной площадке, то ничему не удивится. Чонгук просил его исчезнуть, оставить парня в покое, только сам всё делает наоборот. Их тянет друг к другу, но в этом ни один не хочет признаться. По правде говоря, парни бараны оба с детства, так что тут сложновато немного будет. Но Чиму кажется, что он умнее Чона и решил взять всё в свои маленькие ручки;поговорить утром с альфой. Он должен сегодня выяснить, что же с ним, Чоном, не так. После получасового самобичевания и обтирания избитого тела в квартире раздаётся трель дверного замка. "Вот Тэ дубина. Что, постучать нельзя? Обязательно звонить. Хорошо, что Чон слишком вымучен и спит крепко" — омега подрывается с места, чуть не опрокинув миску с водой, матерится вслух и обещает Тэхёну палец оторвать, которого он не снимает с звонка. — Да тише ты. Стучать не учили? Принёс? — Чим пропускает друга с огромным пакетом внутрь и просит не шуметь. — Чима? А чья это квартира? Ты что здесь делаешь? Случилось что? Ты поранился? Зачем тебе столько бинтов? А... — Тэ, заткнись и отдай мне пакет. Ты свободен, — Чим прерывает поток вопросов в свою сторону, выхватывает из рук лекарства и уходит в спальню, не замечая за собой любопытную слежку. — Ох нихуя себе. Ты... сам Чон Чонгук здесь лежит, и ты мне ничего не сказал? Бляяять. Это, что, его квартира? — Тэ подскакивает на месте, когда видит его нынешнего кумира в боях, присаживается рядом с Чоном и охает: — Ой. Кто это его так? — Я. — Чтоо? — Дебил, что ли? Конечно же, это не я. На ринге подрался, — Чим аккуратненько протирает раны перекисью, отчего альфа хмурит брови во сне, но не двигается: больно для него очень. А потом смазывает их зелёнкой, не жалея краски. Омега утром получит за эту проделку от альфы, ибо как он таким ходить будет? В зелёный горошек. — Да ты что? Ах, жаль, что меня там не было. Я бы очень хотел посмотреть на, судя по виду, жёсткое месиво. Айщ. Почему меня не позвал? — Тэ обиженно хмурится, рассматривает комнату "самого лучшего бойца в мире" и задерживает дыхание, когда останавливается взглядом на полочке с наградами и кубками. — Вааа. ДЭБААК, — Ким подходит к полке, хватает самый большой кубок и читает надпись: — "Чон Чонгуку за первое место в боях на выживание 3х3"*. Ух ты йоо. Он, что, с тремя сразу дрался, что ли? Чимин наконец-то закончив обрабатывать раны и делать перевязку, обращается к другу. — Я закончил... — Ааа... — Тэ пугается от шепота в ухо и нечаянно опускает кубок на пол, который БЫЛ для Чона самым дорогим,тот разбивается на две равные части: чаша и ножка. Пиздец. — Бляять. Тэхён, твою мать за волосы. Ты что натворил? Да он уроет тебя за это! — Чим склоняется к частицам бывшего целого, красивого, а главное — ЗОЛОТОГО, некогда кубка и, ей богу, заплачет сейчас. Ведь ему, блять, тоже не жить. Парням только на руку, что альфа сейчас спит и не видит того, что в его квартире творится. А творится, собственно... чёрти-что. Чимин сидит на кухне за столом, грызёт маленькие ногти до мяса, а Тэ,тем временем,нашёл в жопе мира (Чим и вправду не знает,где он его откопал) супер-клей и с высунутым кончиком языка сдавливает чашу с ножкой, чтоб те соединились. — Боооже. За что мне такое наказание? Ну что я такого тебе сделал, Боженька, что ты мне послал двух дебилов? — Чим воет, как дворняга, и готов умереть прямо сейчас, ведь Тэхён, лунатик недоделанный, улыбается, как майская роза в тридцать два лепестка, и тычет Паку под нос склеенную фигурку. Только... — Ты видел, КАК ты её склеил? — Чим стонет обречённо и ищет глазами что-нибудь тяжёлое, чем окатит Кима по башке и скроется с места преступления, ибо склеил он чашу... задом наперёд. — Как? Нормально. И так сойдет. Думаешь, заметит он среди горы кубков такой косяк? Нет, — Тэ улыбается, будто он сейчас благое дело сделал (ага), помог человеку (ага) и собирается. — Так. Раз уж мы закончили, не пора ли нам сваливать? Чим подрывается с места, хватает неугомонного друга за шкирку, которому ещё чайку захотелось попить в доме звезды и тянет за шиворот на выход. Чим и так сегодня достаточно натерпелся. То Намджун со своим "приезжай сам или я за тобой приеду"; пф, да кто он вообще такой, чтоб указывать Паку? А Чонгук — ещё хуже: заставляет омегу волноваться не пойми зачем, так ещё и ухаживать за ним; и плюс ко всему (жирный такой плюс) "самый лучший друг на свете" — Ким-чёртов-Тэхён, который взвалился в детстве на, скоро седую, голову Чима, свесил похабно ножки и сидит там, разговаривает с кроликами.Такого цирка он ещё никогда не устраивал. Видимо, Чимин так до конца и не знает своего пока друга.