Бои без правил.

Чимин так и застывает посреди кафе с подносом, на котором пустые грязные стаканы, и чувствует подкатывающую тошноту. — Чего? — Ты же сам хотел к Чонгуку пойти. — как только омега слышит то имя, по которому только скучает, бросает поднос на пол, разбивая громко стаканы(хорошо, что они ещё не открылись) затыкает рот ладошкой, выпячивая глаза и бежит в уборную. — Чим? Тэхён обеспокоенно смотрит на когда-то-целые-стаканы, разбитые вдребезги, и бежит следом за омегой, заставая того на четвереньках возле унитаза. Без лишних слов и вопросов Ким придерживает Пака за лоб и гладит свободной рукой по спине, бормоча тихое "тише, тише, малыш, я здесь", пока из Пака выходят булькающие звуки и их утренний кофе с молоком. Спустя пару минут омега садится осторожно на пол, держась за живот и начинает реветь, прося дать ему воды. Тэ резко подрывается на ноги, несётся к умывальнику рядом и, набирая полные ладони воды, выплескивает её в лицо Паку. — Йаа. Я пить просил, а не в лицо, придурок. — Чим смахивает рукой остатки воды с лица, смешанной со слезами, и смотрит грозно на друга. — Я знаю. Но так намного лучше. — Ким пропускает обидные слова друга сквозь уши и обтирает голыми руками мокрое личико. — Что с тобой, Чимин-а? Ты весь побледнел. Чимин поднимает глаза на друга, из которых тут же начинают течь горячие слёзы, и снова хватается за живот, чувствуя тошноту. Неприятный привкус горького кофе на языке отзывается ещё больше, отчего омега морщится недовольно и утыкается другу в плечо. Это так по-омежьи мило. — Тэээ. Я не знаю, что со мнооой. Я уже не могу большеее. Помогии. — Тэхён гладит Пака по спине успокаивающе и вытирает попутно текущие ручейки с пухлых щёчек. Ему не нравится такое состояние в последнее время всегда радостного омежки, а от незнания причины он не может ничем ему помочь. Так что теперь его первой целью становится успокоить Пака и узнать причину сего происшествия. Но, кажется, причин этому может быть только две: либо отравление, либо… Либо беременность, чего уж тут таить. Какую-нибудь болезнь стоит отбросить, ибо Пак не похож на больного. Хотя… Тихо поднимаясь с пола, Ким умывает ослабевшего омежку и уводит того в их комнатку отдыха. Где-то у него должен был заваляться травяной чай, а лучшего лекарства на данный момент не найти, так что Ким уходит заваривать. Возвращаясь с кружкой ароматного мятного чая с разными добавками трав, Ким протягивает её Чимину, что сидит дохляком и заставляет выпить того хотя бы два глотка. — Выпей. Увидишь, сразу полегчает. Мне всегда, когда тошнит, помогает и тебе должен. — Тэ усаживается рядом и смотрит взглядом "неуйдупоканевыпьешь". — Спасибо. — Чим отбирает трясущими руками горячую кружку и шикает от кипятка, поджимая губы. Не так горячо, как больно. — Позвольте узнать, месье, чего вы такого изведали, что ваш господин, — указывает пальцем на живот, — не сумел с тем расправиться? — Ким смотрит пытливо на скукожившегося омегу и ждет ответа. Нет, он не отстанет, Чим знает. — Эмм… Чонгука? — Чимин отвечает как-то странно спокойно, будто не он только что стругал над туалетом десять минут, после того как только услышал то имя, что сам и произнёс. Какого хера, спрашивается? — Чего? Ты что, Чонгука съел, варвар? — Тэхён, кажется, сейчас взорвётся. — Да иди ты. —а нет. Взорвался. Да таким громким смехом, что барабанные перепонки полопаются, и сам Чим начинает хохотать с нелепого разговора. — Ну ты и монстр, Чимини. Я-то и вправду подумал, что… — Смех разносится ещё пару секунд, а после — резкая гробовая тишина. — Стой! Ты… то есть… в смысле… выы… — Я не знаююю. — Чим тяжело вздыхает и ставит полупустую кружку на тумбочку, уже гладя живот от смеха и приятной тёплой жидкости. Или чегокого-то другого, например… — Залетел, сто пудов залетел. Ибо я ж тебя знаю, внимательный ты мой. — Ким складывает руки в боки и, как мамка, ругает непослушного сыночка. Чим поджимает губы и подтягивает ноги к себе на диванчик, обнимая. Вся эта ситуация больно похожа на то, что сказал Тэхён, и если это правда, то Пак вообще не знает, что тогда делать. Ребёнок — это большая ответственность, а не игрушка. Он не понимает, что с малышом делать и что с Чонгуком. В первую очередь, не нужно заглядывать наперёд, сначала нужно убедиться в правдивости этой новости и лишь тогда принимать какие-нибудь решения. — Мне нужна твоя помощь, Тэхён-а, я не смогу сам справиться с этим. — Чим оглаживает рукой урчащий живот и думает, есть ли на самом деле там кто-то. Ага, остатки кофе. — Ты же знаешь, что я всегда рядом и всегда помогу тебе. — Тэхён обнимает парня, чувствуя объятия в ответ, и тихо хихикает. — Поверить не могу, что скоро стану дядей. — А я папой. — Чим отвешивает легкого щелбана другу и спрыгивает с дивана. — Ладно, говорим о ерунде, а работать кто будет? — Чимин отряхивает фартук неизвестно от чего и, словно ничего и не было, собирается уйти, но его останавливают сразу же. — Минни, это вовсе не ерунда. Это другая жизнь, и ты должен быть осторожнее теперь. Такое не всегда случается. — Такого серьёзного друга Пак никогда в жизни не видел. Он знает, что это всё серьезно, но он так неопытен в этом деле. Да и откуда ему знать, если папы с роду не видел. — Я знаю, Тэ. Не волнуйся. — Чим поправляет на себе одежду и выходит в зал, слыша сзади отдаленный писк. Ну хоть кто-то по-настоящему счастлив. Чонгук даже имени не знает того, кто согласился на его спонсирование, зато знает его Намджун. Этого человека он прекрасно знает и встречался с ним пару раз, но сказать о нём слишком рискованно. Нам знает, что Чон отказался бы от спонсирования, узнав о том, кто сам спонсор. Тот человек просил секундатора остаться анонимом, и Нам сразу же дал согласие. На столько просьб от одного человека грех отказываться. — Мелкий, у меня для тебя новость. — Чонгук довольно часто стал бурно реагировать на эту фразу, но всё равно слушал. А вдруг она хорошая? — Какая? — У тебя через четыре дня бой, готовься. — Нам кладёт документы на стол у Чона в квартире и смотрит с улыбкой на лице, видя в чёрных угольках огонёк. — Расскажу подробней. — Нам усаживается на высокий стул у барной стойки на кухне и отпивает глоток воды прямо из кувшина, что рядом стоял. — Ну ты и свинья, хён. Давай рассказывай. — Чонгук сейчас очень взбудоражен, услышав то, о чём грезил последние дни. — Не обзывайся, сосунок. В общем, это предложение от спонсора нашего… — Кстати, всегда спросить хотел: кто он? Ну, спонсор. — Не перебивай старших. — Нам старается увиливать от этой темы, ибо если Чон узнает, то всё, хана всему. И миру, и Намджуну, и спонсору, и боям. — Значит так, противник — один обтёсанный хулиган, весом в восемьдесят пять кило, с тремя победами из пяти на нашем ринге, но недостаточно ловок. Победы ему достались хитростью, и эта хитрость очень тупая, на мой взгляд, но эффективна, как не крути: увиливание. Он много уворачивается от ударов, тем самым изнемогая противника, и потом наносит всего один удар, ставящий в нокаут. Это, скажу честно, очень разумно и хитро придумано, но не по правилам. Ты не сможешь одолеть его, как простых других бойцов, поэтому применяй его же тактику на нём. Да, это нечестно, но другого выбора нет. Этот боец от нашего спонсора, и за этот бой, в твою победу, он отвесит большие бабки, сынок. Так что тут нечего думать. — Нам опустошил весь графин за разговором, даже не замечая вставок Гука. — Довольно тяжеловато будет. Я только восстановился, а тут сразу в бой, да ещё и какой. — Чон трёт переносицу и вздыхает. Хотел адреналина — получай по полной. — Но я согласен. У меня и так руки чешутся. — Я знал, что ты согласишься, и принёс тебе это. — Нам выходит из кухни в коридор и берёт в руки чёрный пакет, до сих пор незамеченный хозяином квартиры. — Это тебе, малый. Чонгук берёт пакет в руки и вынимает оттуда новенький шёлковый халат темно-красного цвета, с золотой надписью на плечах "Burnt by smoke". Глаза Чона даже при свете дня сверкают золотыми огненными переливами при виде этого самого лучшего за всю его жизнь подарка. В самих зрачках отображается золотая надпись, полностью характеризующая самого альфу, а руки сминают лёгкую ткань в кулаки. — Я не подведу, хён. — Я знаю.