Бои без правил.

Если говорить вкратце, то жизнь становится на свои места, как и было раньше: Намджун активно работает на ринге вместе с Сахаром, Чонгук понемногу тренируется, разрабатывая затёкшие мышцы, а Чимин, как обычно, тусуется на работе с Кимом. Вроде и много чего изменилось за последнее время, а вроде всё, как и было. Чонгук ушёл от Чимина неделю назад и до сих пор не перезвонил. Чимин порывался пойти отыскать альфу, сам ему звонил, но Тэхён постоянно находился рядом и держал Пака (как ни странно, по просьбе отца Чимина, но об этом позже). Тэхён знает, что те истинные, но если бы у ребят всё было хорошо, то Чонгук бы не пропал на целую неделю, оставив омегу одного. — Что же могло случиться? Всё ведь было нормально. Я не понимаю. Где он, Тэ? Почему не хочет со мной говорить? Что я сделал не так? — Чим сидит с Кимом на кухне за столом, на котором разбросаны пустые банки от пива, и лопочет о том, что тревожит. — Ну, может, у него дела, или ещё что. Ты не переживай. А тому хмырю… как его, Намджун, кажется? Ему звонил? Они же друзья вроде. — Тэ тоже далеко не ушёл. У его лучшего друга горе, и пройти мимо он не мог. — Звонил. Бесполезно. — А тот, который рефери? Он вроде тоже их друг. — Тэхёна нещадно клонит в сон, и он уже клюет носом в поверхность стола. — Его номера нет. Тэ, я боюсь, что что-то могло случиться. — Чимин на секунду трезвеет и тоже начинает клевать носом. Желудок урчит от переизбытка алкоголя и просит омегу пойти спать, но тот ни в какую. — Знаешь, что? Вот завтра возьмём и пойдем на фабрику. Я уверен: кто-то из них по-любому должен быть там. А теперь, ЧимЧим, прости, но я в кроватку. Очень хочется спааать. — Ким зевает на последнем слове и пытается встать, как сразу чуть не валится, благо Пак успел подхватить. — Ты пьяница. Пошли уже. — Чимин подхватывает друга под руки и тащит мертвеца в спальню, так как тот уже отрубился от мира сего. — Что ж ты тяжёлый такой, свинья? Омега сбрасывает мешок (пять) картошки на кровать и сам бухается рядом, мгновенно засыпая. Время уже за полночь перевалило, как те двое мирно засопели. Чимин очень скучает по альфе. От незнания, где сейчас Чонгук, у омеги сердце разрывается на мелкие кусочки. За такое короткое время Чимин сильно привязался к альфе, да ещё и истинному. Он снова хочет, чтобы Чон вернулся обратно к нему, жить вместе. Пак привык за этот месяц, что ему звонят, чтоб скорее домой возвращался, что его дома ждут, и от этого становилось как-то тепло, уютно и по-домашнему. А сейчас только пустая квартира и пьяный Тэхён. Выть хочется неимоверно, но разобраться с этим всем он сможет только завтра, на свежую голову, а пока "Да здравствуй, Морфей!". В другом конце города, у Чонгука сна ни в одном глазу нет. Постоянные мысли тревожат его, а вернее его поступок. Как он мог допустить в тот раз с омегой сцепку? Последствия могут быть неописуемые, но сам Пак до сих пор молчит, даже не являясь. Чонгук тоже очень скучает по омеге, но оттого, куда тот подевался, на душе неспокойно. Намджун то ли специально, то ли нечаянно нагружает Чона всякими тренировками, постоянно напоминая о том, что скоро на ринг выходить, а он, мол, "мхом оброс, совсем обездвиженный стал". Ну так а что, травма же была. И увидеться, даже его сладкий голос, не то что запах, услышать не может и от этого бесится. Мышцы за время отдыха знатно затекли, и драться теперь очень сложно. День в день навёрстывание упущенного времени тренировок заставляют Чонгука забыть про Пака на следующий же день. Воспоминания о боях возвращают Чона с облаков на землю, давая тем самым силу и упрямство к упражнениям. Чон жил и дышал боями. Это вся его жизнь, весь его заработок, всё его окружение, вся его мечта и то, чем он дорожит, не может потерять просто так. Очередная тренировка снова затуманивает разум альфе, заставляя того работать во всю силу. Несмотря на травму, движения довольно быстро возвращаются в норму, а сбитое дыхание постоянно сходит на нет. С каждым взмахом кулака о подвесной песчаный мешок, кисти рук приобретают утерявшую силу; каждый удар ноги о перчатки для отработки ударов приносит некую негу мышцам на литках и бедрах, а чуть впалые кубики пресса с каждой минутой набухают всё больше. Былая структура тела бойца возвращается, вместе с уверенностью в то, что он сможет, и это неимоверно радует Чона. — Чонгук-а, отдохнул бы ты чуток, а? Не нагружайся так сильно, знаешь же последствия. — Нам бросает бутылочку с водой Чону и плюхается на рядом стоящую скамейку. Это их личный тренировочный зал. — Привет, — Чон ловит бутылку, кивая, — и спасибо. — Отпивает почти половину и тоже решает передохнуть немного. — Ну, как дела? Вижу, по технике всё отлично? — Даа. — Чонгук тяжко вздыхает, при том улыбаясь. — Я очень рад вернуться к боям, ты же знаешь, хён. — Знаю-знаю. И ещё знаешь, что знаю? — Чонгук вопросительно смотрит на альфу и угадывает в голове, что же он такого знает, что даже бровями играет. — Поздравляю, боец, у тебя скоро будет… — Стой! — Чонгук выкрикивает слишком громко. В голове взрываются миллионы петард, вместе с пороховыми бочками. Неужели это то, о чём он думает? Неужели, это правда? То, что терзало его последнее время, оказывается правдой так неожиданно. Перед глазами сразу мелькают картинки с Чимином и его пошлым "Хочу тебя, Гукки", руки опускают бутылку с грохотом на пол, при воспоминании того, что у них таки была сцепка, а глаза чуть не выкатываются из орбит. Намджун, если честно, в шоке. Не, он сейчас не в этом мире. — Ты… не шутишь, хён? Откуда… — Не шучу, балбес. Ну, я немного подсуетился, и всё получилось. Правда, срок небольшой, но тебе на первое время хватит. — Нам по-хозяйски раскидывает ноги вдоль и потягивается в спине. А Чонгук тем временем хлопает выпученными чёрными глазами, смотря ошарашено и в то же время непонимающе. — Как ты подсуетился? Какой срок и что мне хватит? — Чон никак пазл сложить не может из своих убеждений и слов хёна. Или это не то, о чём он думает? — Ну, я говорил с одним человеком, и он согласился спонсировать твои бои первое время, а точнее — три месяца. Чувак, у нас есть контракт на бои со сроком на три месяца, представляешь? Мы сможем прожить ещё три мес… — Стоп-стоп-стоп. Какие бои? Какой контракт? А Чимин… — Что? Чимин? А что Чимин?.. — Нет, ничего, — как-то слишком резко выпалил Чон и с улыбкой на лице бросился в объятия хёна. Это определенно не то, о чём он подумал, и теперь даже не знает, радоваться этому или нет, но известия хоть какие-то хотелось бы получить от омеги. — Удушишь же, паршивец. — Нам треплет чёрную макушку, непонимающе смотря в потолок зала и обнимая, похлопывает бойца по спине. — Ну всё, слезь с меня, а то войдет кто и не то подумают. Чонгук поспешно ретируется с объятий, вприпрыжку убегает в конец зала, включает музыку на полную катушку и продолжает тренировку со счастливым ебальцом (Намджун иначе это назвать не может). Что больше сейчас радует Чона: то, что он скоро вернётся к боям окончательно, или то, что Чимин не беременный? А радует ли вообще то, что он не станет отцом? Намджун поспешно выходит из зала, вынимает из кармана телефон, набирая попутно Сахара, и садится в свою машину, заводя мотор. — Алло? Юнги-я? Это я. Есть дельце одно, нужна помощь. Ты как? — Рёв мотора заглушает все возможные звуки вокруг, а спидометр готов взорваться от скорости и километража. Чимину уже третий день плохо. Тело, словно слеплено из глины, совсем не слушается, желудок выворачивает от любого неприятного запаха (ему бы щас запах Чона, как лекарство), а любые признаки к приближению течки отсутствуют напрочь. Хорошо, что он остался в той квартире, а не уехал домой к отцу, ибо тот бы прохода не давал, что же с его сыночком случилось. А что с ним случилось, Чимин боится узнавать, ибо мысли не те, что надо, от которых работа вообще не идёт. Тэхён постоянно шикает на друга, мол, "Не стой, балда, а иди обслужи клиентов". Хочется сказать спасибо Тэхёну и работе за их напоминания о том, что они есть, 24/7. Если бы не Тэ, то Чим так бы и сидел сейчас перед телевизором, глупо пялился не на него, а на стену и жевал губу от голода, который возник бы из-за Чонгука. И если бы не работа, то Чим бы кис сейчас в четырёх стенах, постоянно думая о том же Чонгуке. Все его мысли занимал только один человек, только один образ и только одно имя: Чонгук. Где он? Как он? Жив ли? Что ест? Что делает? А может, у него проблемы? Или появился другой?.. Убитое состояние друга Тэ не мог стерпеть на своих глазах, поэтому силой вытащил омегу из дома в прямом смысле. После долгих брыканий Пак-таки согласился, но только на совместные смены. Одному ему там делать нечего. После обещания сходить на фабрику Ким пытался всячески отговорить омегу. Он сваливал это всё на нетрезвое состояние и т.д., но Чим сильно хочет увидеть альфу, и после четырёхдневного нытья Ким-таки сдался. — Ладно, давай сходим на фабрику, — неожиданно выпаливает Ким среди рабочего дня.