Лорд Гэлеон. Хроники Эа: Коррибан и Корускант.

…Нет, кроме вечного пути, Другого дома, нет и нас. Лишь звездным именем летит Прощальный зов в закатный час… …Дождись: теперь не страшен путь Среди потерянных миров… Элгэлэ, "Гэлеон - Иэрнэ"

      Надо сказать, на Иду мне предложил слетать Айанто.       – Почему бы тебе не показать людям свое творение? Тем более, ты знаком с тай’гэлли-таннаар*, что работают там.       Это так - еще в последние годы Старой Республики нашим путям довелось пересечься: я опять, спустя немало веков, взялся за работу над новыми гэл’ан-кайри** – неудивительно, что вскоре мне пришлось познакомиться со многими, чьи имена будут превозносить в Империи и проклинать в Альянсе, потому что во многом именно они творили ту мощь Имперской армии, которая войдет в легенды. Коротка память смертных, но все же Уиллхуфф Таркин, Орсон Кренник, Бевел Леммелиск на тысячи лет останутся в сказаниях…       Впрочем, истинная подоплека приказа Мелькора выяснилась много позже. Как обычно.       …Ты был удивлен, человек. Ты был изумлен.       Ты никогда не видел, чтобы кто-то создал… нет, это неверное слово – сотворил. Да, именно сотворил – кайбер-кристаллы. Потому что даже камни, что создаются ситхами для собственных мечей, – лишь бледное подобие этого великолепия, на которое ты ныне взираешь с таким изумлением.       – Как… – осекается твой голос. – Как возможно такое?! Эти кристаллы превосходят природные по всем характеристикам. Но кайбер не создать искусственно...       Я колеблюсь. Говорить, не говорить… Я мог бы многое вам поведать о творении, люди. Но не успеваю принять решение – тихий женский смех за плечом отвечает вам вместо меня.       – Вы восхищаетесь кристаллами, что создал Гэлеон, но даже представить опасаюсь, что бы вы сказали, увидав Сильмариллы, что сотворил мой сын, Фэанаро, – В голосе Тайли Мириэль нескрываемая гордость. О да, она гордится своим сыном – пусть даже его имя проклинает половина народов нашей родной планеты. Я с удивлением оглядываюсь на нее – к чему подобная откровенность?       И, разумеется, вы, люди, не удерживаетесь от вопроса:       – И что собой представляют эти Сильмариллы, госпожа Мириэль?       Я решительно вмешиваюсь в разговор:       – Представляли, будет вернее сказано. Это были камни, в которые был заключен звездный свет – и не просто свет, но Светлая сторона Силы.       Вы переглядываетесь – с изумлением и опаской. Ну, разумеется, ныне Свет не в чести, а само название джедаев стало едва ли не символом антиимперских настроений. И я дополняю – так, чтобы отбить у вас всякую охоту продолжать эту беседу:       – Но ныне Сильмариллы утрачены безвозвратно, а их создатель, Феанор, давно мертв…       «Прости, Мириэль», - обращаюсь к ней осанвэ. Она кивает.       Ведь я понимаю ее боль: достаточно лишь вспомнить, как пять тысяч лет назад я гнал корабли на максимально возможных скоростях (со всеми снятыми ограничителями!) от Корусканта в Империю ситхов. Наши видящие тогда едва ли не без чувств были – невыносимо в Незримом наблюдать, как республиканские войска выжигают Зиост и Коррибан. Наблюдать – бессильно и беспомощно. А у меня и моих сыновей – лишь одна мысль: там, на Зиосте, в гибнущей столице, оставалась Иэрнэ с маленькой Ахэйри. Нашей старшей дочери тогда едва исполнилось десять лет, и выглядела она, как четырехлетнее человеческое дитя…       Из размышлений меня вырывает человек:       – Полагаю, Гэлеон, вы могли бы поделиться технологией создания этих искусственных кристаллов.       – Нет. Не мог бы.       – Это важно – для Империи. Кайбер-кристаллы открывают огромные технические возможности…       – Я понимаю. Но эти камни, – забираю из рук человека свое творение, – я создавал, используя Темную сторону Силы. Упорядочивая отдельные атомы, сплетая их цепи в нужный узор усилием собственной воли.       Новая порция изумления, смешанного с недоверием. И я выдвигаю последний аргумент:       – На создание одного камня уходит несколько месяцев.       Почти нескрываемое разочарование в твоих глазах, человек. И странная искра – у твоего подчиненного. Всматриваюсь пристальнее через его глаза – в разум. И пусть я не трогаю природных щитов аванирэ, но неприкрытую радость в его мыслях чувствую сразу. Он злорадствует – твоему пусть крохотному, но неуспеху. А еще он полон ненависти – странной, самосжигающей ненависти к себе и своему творению.       Припечатываю – так, чтобы у вас не осталось сомнений:       – Так что забирайте камни с Джеды – так будет проще всего.       Говорить ли тебе о злорадстве Галена Эрсо?       Не знаю. Странно все это. Странные все-таки вы, Люди.       Как?! Как и зачем можно – творить, проклиная свое творение?       Пусть даже это и станция для уничтожения планет?!       Тогда зачем вообще – творить?       Мне, мастеру из народа эллери ахэ, этого не понять.       Странно. Очень странно.       Сюда бы сейчас кого-нибудь из Видящих – лучше всего, конечно, Элхэ. Или хотя бы Моро. Увы. Я – Гэлеон, Звездный мастер, изобретатель. Мириэль – Вышивальщица. Иэрнэ, моя жена, что стоит сейчас рядом – Танцующая-со-сталью. Дара Видящих ни у кого из нас нет и в помине.       Надо будет рассказать Айанто Мелькору…       Но не успел я закончить для себя эту мысль, как разошлись в стороны створки двери, и на пороге в лабораторию появились двое. Первый – человек, кто-то из подчиненных Эрсо. А вторая…       – Ахэйри?       Дочь замерла, как вкопанная.       – Йэттайнэ тэй-ийэ эйно иръи?       – Кэй ар ири, ирнэ,*** – а это уже Иэрнэ добавила.       Ахэйри переводила взгляд – то на меня, то на Кренника, то на Эрсо. А тут и последний решил вмешаться:       – А ты знакома с лордом Гэлеоном, Моритинвэ?       – Моритинвэ?! Теперь тебя так зовут?! – не смог я скрыть гнева: пусть и не слишком хорошо я знаком с речью своих светлых сородичей, но имя на речи нолдор узнать в состоянии. А Финвэ, их короля, я ненавидел почти всегда – и было за что.       – В чем дело, сударыня? – теперь уже и Кренник решил вмешаться в ситуацию, явно выходившую из-под контроля. И дочка, наконец, отмерла:       – Файэ, эран ар артэи! – это нам. А потом – людям:       – Директор Кренник, лорд Гэлеон приходится мне отцом, но, признаться, я не подозревала о вашем знакомстве...       – Мне показалось, или вы, лорд Гэлеон, назвали Моритинвэ иначе?       А тебе не отказать во внимательности, человек.       – Своей дочери я дал имя Ахэйри, – та, о которой шла речь, потупилась. – А Моритинвэ, полагаю, это она сама себя прозвала. – И приходится пояснить: – Перевела свое имя на наречие другого народа из нашей расы. На вашем, человеческом языке то и другое означает «Темная искра».       Что тут сказать? И хотя нам пора было в путь, но все же я успел переброситься парой фраз с дочерью – больше осанвэ, нежели словами. Оказалось, она уже почти семь лет работала на Иду.       Наша дочь и прежде любила разрабатывать технику – в меня пошла.       – Почему же ничего не сказала, Эйри-йолли?       – Мы подписку о неразглашении давали. И все переговоры по голонету отслеживаются, – смущенно оправдывалась дочь.       Нет, она, конечно, не дитя – я сам в Войну Стихий был в десять раз моложе ее нынешней, но все же!       Слово за слово, выяснилось: Ахэйри тоже замечала за Эрсо странности.       – Мне показалось, он некоторые расчеты подтасовывает, представляешь, папа?       – Но зачем?       – Не знаю. Ума не приложу. – Дочь пожала плечами. Это кажется какой-то бессмыслицей. Но… у меня странное предчувствие – хоть и нет дара Видящей. С нашими не связаться: Эарта слишком далеко для осанвэ, голонет отслеживается. Мне удалось дотянуться до Айанто.       – Теперь понятно, почему я оказался здесь. Скажи, дочка, у тебя, кроме подозрений и предчувствий, есть что-то?       – Ничего, – покачала головой Ахэйри. – Эрсо меня опасается, к своим файлам не подпускает. Загружает всякой ерундой – но времени почти не остается. И обойти его защиту я не успела… ____________________________ * Тай’гэлли-таннар (мн. тай’гэлли-таннаар) – мастер металла, [стремящийся] к звездам – конструктор звездолетов. ** Гэл’ан-кайрэ (ан-кайрэ гэлейе) – звездолет. ***Ты не ожидала увидеть нас?Как, впрочем, и мы, дочь. ****Простите, батюшка и матушка!       …В следующий раз мы встречаемся спустя два года. Почти случайно – просто в одно и то же время посетили скарифский архив. Да еще и оказались там не одни.       – Директор Кренник, вы представите нас друг другу?       Человеческая женщина даже красива – иной, тяжелой, смертной красотой. Эльфийская дева в ее возрасте была бы еще дитем – всего-то каких-нибудь сорок стандартных лет! Странный отпечаток накладывают на вас прожитые года – и короткий срок. Сколько времени наблюдаю – и все же невозможно привыкнуть.       – Разумеется. Лира*, это мой давний знакомый, Гэлеон…       – Из народа эллери ахэ, – дополняю сам формулу представления. Знаю: у вас совершенно другие правила имен.       – Да, точно. Гэлеон, это доктор Лира Вессекс, заведующая Фондорским конструкторским бюро…       – Для меня честь это знакомство, доктор Вессекс. – Я говорю совершенно искренне. – Ваша слава опережает даже ваши Звездные Разрушители.       Лира чуть смущенно улыбается – и я вижу, каким огнем вспыхивают ее глаза при упоминании о кораблях, ею сконструированных. Словно часть груза прожитых человеческих лет исчезает, возвращая прелесть юности. Передо мной настоящий творец – пусть даже избравший путь айкъоро – создающего оружие… Какой разительный контраст с угасшим взглядом Галена Эрсо!       И теперь я невероятно отчетливо понимаю, что с конструкторским бюро на Иду что-то сильно не в порядке.       – Вы, должно быть, шутите, Гэлеон, – тем временем говорит Лира Вессекс. – Звездные Разрушители не мои, а Имперского флота.       – Но вы их создали; а истинный создатель всегда вкладывает в свое творение часть собственной души. Ведь вы – и впрямь тай’гэлли-таннар.       – Простите? – чуть удивленно взглянула изобретательница.       – Это слово из наречия моего народа; на человеческий язык его можно перевести лишь приблизительно: мастер металла, которого зовут звезды.       – Значит, конструктор звездолетов, – Лира весело смеется. – А, признаться, ваше имя мне знакомо: где-то читала, будто во времена Великой Гиперпространственной войны в Империи ситхов жил некий Гэлеон – тоже разработчик космических кораблей. Говорят, он усовершенствовал флот лорда Наги Садоу, когда тот собирался атаковать Республику.       Киваю, с трудом удерживая рвущийся ответ: «Это и был я». Все-таки бессмертие нашей расы далеко не все люди способны правильно понять. Вместо этого говорю:       – Помнится, он разработал гипердвигатель четвертого класса…       Это действительно так; и начинается профессиональный разговор: втроем мы обсуждаем различные модели гипердвигателей, спорим об их характеристиках. Моя жена скучает в сторонке: все ее знания о кораблях сводятся к пилотированию небольших истребителей и шаттлов. В особенности она обожает ДИ-истребители: маленькие, верткие машинки без щитов и гипердвигателя. Знаю, некоторые имперские пилоты завидуют своим собратьям из Альянса: те летают на крестокрылах, защищенных куда лучше хрупких ДИшек; но Иэрнэ, как и многие пилоты-одаренные, превыше всего ценит скорость и маневренность корабля: ведь полет для нее – тот же танец, только в небесах.       – А с чем, если не секрет, вы сюда пожаловали? – первой сакраментальный вопрос задает Лира Вессекс. Никакого, впрочем, секрета нет: у всех нас троих уровень допуска достаточный для свободного доступа к любой из скарифских баз данных.       Я намерен просмотреть современные данные по гиперпространственным тоннелям среди миров Глубокого Ядра; сведения, что хранятся на Лаан Эарте, устарели на полтысячелетия. О чем я и рассказываю Креннику и Вессекс. Звезды в Глубоком ядре движутся слишком быстро, и карту подпространственных путей приходится корректировать каждые несколько лет.       – Не проще ли рассчитать тоннели по известным траекториям звезд? – удивляется Орсон.       – Да, но в процессе эволюции масса звезд меняется; поэтому и траектории не остаются вечно неизменными…       В ответ на мою откровенность Лира демонстрирует голопроекцию звездолета. Очертания его мне кажутся незнакомыми – и изобретательница поясняет: это новый тип Имперских звездных разрушителей.       – Я решила назвать их «ИЗР суперкласса».       – Слышал, они уже в процессе строительства, верно? – замечает Кренник. – Серьезно выглядят.       Лира усмехается:       – Учтите: в них девятнадцать километров длины. Так что да, выглядят они серьезно. И, полагаю, несложно догадаться, кто будет очень скоро гонять по Галактике такой ИЗР.       – Разумеется, несложно, госпожа Лира, – я с интересом рассматриваю схему звездолета. – Мы же хорошо знаем, что Ваше КБ Повелитель Вейдер курирует лично.       Изобретательница чуть улыбается – и снова в ее глазах я вижу гордую радость творца, достигшего успеха. А затем оборачивается к Орсону:       – А вы, сударь, сами-то чем похвалитесь?       – Да привез в архив последние планы станции, – отмахивается Кренник. Но безуспешно:       – Как интересно! – восклицает Лира. – Признаться, я о вашем проекте немножко слышала – не покажете ли подробней?       И мы снова втроем склоняемся над голопроектором: почти идеальная сфера после приближения распадается на путаницу уровней и коридоров, огромные топливные отсеки, тоннели двигателей и диск суперлазера. Лира и я с интересом всматриваемся в отдельные детали; даже заскучавшая было Иэрнэ подошла поближе.       Надо сказать, именно Лира первой заметила ту странность:       – А что это за тоннели через всю станцию? – указала на длинные линии, ведущие к центру.       – Вентиляционные шахты для охлаждения реактора, – последовал ответ.       Теперь и я присмотрелся внимательней. От огромного, диаметром в несколько километров, центрального реактора отходили несколько прямых игл, несоразмерно тонких. На общем плане станции они казались незаметными нитями; но действительно проходили почти без изгибов через всю ее шестидесятикилометровую толщу.       – Странные шахты, – заметила Лира. – Я вот всегда беру многоконтурное охлаждение на водной основе: и тебе охлаждение реактора, и тебе сразу обогрев жилых помещений…       – Так вот же эти контуры, – отозвался Орсон, указывая на паутину линий, опутавшую реактор.       – А зачем тогда еще и шахты? – удивился я. – И какой прок с них, если реактор диаметром… – я прикинул по масштабу, – километров десять? Все равно, что проветривать комнату через миллиметровые щели в окнах…       – Я вам скажу, зачем, – люди так и подскочили от неожиданности: Иэрнэ приблизилась к нам совершенно незамеченной. – Я вам скажу, зачем: через эти шахты уж очень удобно обстреливать непосредственно реактор – торпедами, к примеру.       – Бросьте! – воскликнул тогда Кренник. – Выход шахты порядка пары метров диаметром – никакая система наведения не даст такой точности для обстрела. Попасть торпедой в шахту невозможно…       По мере того, как горячо убеждал нас Орсон в своей правоте, моя супруга становилась все веселей и веселей:       – А хотите спор, господин директор? – пропела Иэрнэ, почти вплотную приблизившись к нему. – Я попробую на практике доказать обратное; вы же, в свою очередь… – тут она демонстративно задумалась о чем-то.       – Что я?       – Хм… – она кокетливо глянула на Кренника. – Например, устроите моего сына в Имперскую армию…       «Иэрнэ! – это уже воскликнул я. Осанвэ. - Что значит это?!»       – Аи айа? – Иэрнэ стремительно развернулась ко мне. – Ноллъэ тэй-ила, къонэрно-эме, айа Къон Таэро онниэ дэй Гэлкъет?       – Ала! – я помолчал мгновение, окинул взглядом удивленных людей и продолжил: – Мэй ноллъе ли эр’Къон, мэльдэ, мэй ноллъе. Ир лэртэ ирни-ирэй эстиэ омм эллери.       – Файэ! – смутилась моя жена. – Мэй лоннане аннолло тиэ, мэльдо. Айанто Мелькор кэннаньэ илэ ирни-ирэй эстиэ аили Таэро-ири Аст Эа. Анхот тэмнариэ эли ар оннэ-элъе ллаитаньэ кэй хонн Гэле Эрте.       Мне оставалось лишь кивнуть. Не нам с Иэрнэ противоречить Мелькору, ведь наш народ признал его власть над собою тысячи лет назад. У Айанто всегда были веские причины поступать так или иначе.       Директор принял вызов Иэрнэ; было бы странно иное – не в его характере было просто так отказываться от своего мнения. И спустя примерно месяц я получил короткое анонимное письмо. В нем были лишь три числа – галактические координаты.       С нами просился и Гэлкъет; но я настоял, чтобы он остался. Наш сын, восьмой ребенок и единственный рожденный за последние три тысячелетия в нашей семье. Четверо наших сыновей и старшая дочь увидели впервые звезды на небесах Зиоста, столицы древней Империи, в те дни, которые ныне называют Золотым веком ситхов. Спустя два тысячелетия, когда мы гостили на Дромунд-Каасе у императора Вишейта, Иэрнэ подарила мне еще двух прекрасных дочерей-близнецов. И лишь теперь мы вновь решились привести дитя в эти миры – когда угасала Республика, и Тьма медленно, но верно опять поглощала Галактику. Это было тридцать четыре года назад, и сейчас Гэлкъет был уже почти взрослым эллеро. Хотя и очень юным. ________________________________________________ *На всякий случай напоминаю, что эта Лира не имеет ни малейшего отношения к жене Галена Эрсо. Лира Вессекс разработала несколько типов звездных разрушителей (ИЗР): перед Войнами Клонов – «Венатор», в первые годы Империи – «Империал» и спустя 15 лет – суперразрушитель. К последнему типу относились «Исполнитель» и «Лусанкия» – флагманы Дарта Вейдера и Исанн Айсард. **– А что? Или тебе неведомо, супруг мой, что перед Гэлкъетом лежит Путь воина? – Да! Я знаю о его Пути, дорогая, я знаю. Но место нашего сына – среди эльфов. – Прости! Я забыла дать знать (анно нолло, аннолло) тебе, любимый. Владыка Мелькор хочет, чтобы наш сын был вместе с армией Галактической Империи. Злая Судьба сковывает ее и нить ее сплелась подобно спирали вокруг Звезды Смерти.       Когда сияние нитей гиперпространства, окружавших нашу яхту, исчезло и черно-звездные глубины приняли ее в свои объятия, я увидел вдали, на орбите планеты, небольшую серебристую сферу. Одного взгляда в Незримом мире достаточно было, чтобы понять: никакая это не луна. Спутником планеты была Станция уничтожения, так метко прозванная Звездой Смерти.       При ближайшем рассмотрении иллюзия сферичности пропадала: кое-где еще отсутствовали целые фрагменты обшивки, а неглубокая воронка суперлазера была явно не на месте, сильно выдаваясь над поверхностью станции. Звезда еще не была достроена; но завершение работ было делом нескольких месяцев, не больше.       Связь со станцией, сообщение кодов доступа. Погружение в экваториальный канал, тонким шнурком опоясывающий станцию. Просторный ангар, путешествие по огромному множеству вертикальных и горизонтальных лифтов… Все это было привычно и знакомо: ваши корабли и станции не блистали разнообразием внутреннего убранства. Функциональность для вас, Людей – первоочередна; и это – еще одно отличие между нами. Все, что создают Эльфы, – неповторимо в своей гармонии. Впрочем, увиденное было ожидаемо.       Нежданное подстерегло нас на следующий день, когда, собственно, Иэрнэ и планировала свой полет.       В командном центре у северного полюса станции* нас, наряду с Кренником, встречал Уиллхуфф Таркин. Рядом собралась душевная компания – полная энтузиазма Лира Вессекс, скептично настроенный Бевел Леммелиск и Гален Эрсо – заметно нервничающий.       Разумеется, гранд-мофф не пропустил мое появление:       – Какими судьбами, сударь?       В те годы мой статус в Империи был до невозможности неопределенным. Формально – помощник эартанского сенатора, я был никем. Для неодаренных.       С Лордами ситхов было проще: они видели во мне подобного себе и равного по Силе.       – О, Гэлеон, рада вас видеть!       Ну, разумеется, Вессекс не могла не вмешаться.       Объяснение с Таркином затянулось на полчаса. Предъявленный инфочип, подтверждающий мой уровень допуска, вызвал у гранд-моффа новые сомнения:       – Но для нахождения на этой станции необходимо особое разрешение…       – Гэлеон находится здесь по моему приглашению, – вмешался было Кренник. – Как… э… консультант по некоторым специфическим моментам.       Взгляд, которым гранд-мофф смерил директора, явно говорил о том, что будь его, Таркина, воля, он бы на тысячу парсек не подпустил бы к станции не только приглашенных консультантов, но и самого Кренника. Но тут вмешался и Леммелиск:       – Господин Таркин, да мы с Гэлеоном хорошо знакомы! Еще с Войн Клонов…       – Положим, – гранд-мофф не собирался так просто уступать. – А что здесь делаете вы, сударыня? – переключился он на Иэрнэ. – Если…       Увы, такая джедайская добродетель, как терпение, была чужда моей жене.       – Если вас интересует мой допуск, господин Таркин, – голос ее звенел, точно сталь клинка, – то вот он. – И с этими словами она, демонстративно поведя рукой, заставила чей-то брошенный на столе датапад, медленно вращаясь, повиснуть перед собой.       – Вас прислал Император? – осторожно осведомился Таркин. – Или Вейдер?       – Мой путь лежит во Тьме, и я верна Империи. Это все, что вам следует знать, – отрезала Иэрнэ.– А теперь позвольте мне более не тратить время попусту…       В угрозу для станции Таркин не поверил. Порассуждал о неуязвимости станции (в чем его внезапно поддержал Кренник, хотя, как я знал, эти двое не ладили между собой уже давно). Когда общие аргументы у гранд-моффа закончились, он обернулся на ученых. Вессекс, фыркнув, заявила, что более дурацкой системы охлаждения она еще не видала; в ответ Эрсо, понятное дело, вспылил.       – А ты что скажешь, Бевел? – Обратился Таркин к своему давнему приятелю. Леммелиск, почесав в затылке, заключил, что шахты и впрямь странноваты, но для полной уверенности без эксперимента не обойтись. После чего Кренник демонстративно связался с ангарами и приказал приготовить к вылету ДИ-бомбардировщик, снабженный торпедами, которые вместо взрывчатки несли радиомаячки. Иэрнэ со словами «наконец-то, тысячи лет не прошло!» направилась к ангару; я же остался в командном центре.       – Полагаю, боевую ситуацию стоит моделировать всерьез, – заметил адмирал Мотти, командовавший небольшим собственным флотом Станции. – Предлагаю поднять против условного противника две эскадрильи ДИ-истребителей. И открыть огонь из турболазеров на поверхности.       На меня устремилось с десяток вопросительных взглядов. Я просто кивнул:       – Разумеется, адмирал. Леди Иэрнэ, Танцующая-со-сталью, – великолепный пилот, для нее это не будет проблемой. _____________________________ *Северное полушарие – то, в котором находится суперлазер.