he shot me with dandelions

По сырой улице залитой грязно-оранжевым, цвета гнилых мандаринов, светом фонарей шагали двое. Странный парень в застиранном домашнем джемпере и тапках и его верный спутник - огромных размеров бойцовский пес с растерянным, печальным взглядом. На подушечки лап бедного пса налипла грязь и он едва перебирал лапами. Фрэнк - так звали парня - тоже шагал не спеша, даже как-то уныло. Куда-то девалась вся та решимость, с которой он хлопнул дверью квартиры крикнув что-то непечатное своей невесте. Он оставил там все, кроме собаки. Парень мог смириться с тем, что сумасшедшая девушка раскромсает его любимые перчатки с костями на пальцах или ту замечательную рубашку защитного цвета, не говоря уж о его футболке с Misfits. Но бросить в беде друга, которого, скорее всего, выбросили бы на улицу сразу на следующий день, он не мог. Итак, что мы имеем? Фрэнк Айеро в домашней одежде, без еды, денег и документов. Грустный пес с поджатым хвостом и повисшими задорными ушками. Автобусная остановка, куда их, не иначе, привела сама судьба. Ну или просто отсутствие определенного направления. На одной из скамеек сидел парень, до жути лохматый, точно черт. Он отсутствующим взглядом смотрел на расписание автобусов и теребил край своей куртки. Рядом с ним примостился бездомный серый кот. Сложно было сказать, серый он или все-таки белый, но грязный. Кот со скукой посмотрел на пса, на Айеро и снова в полудреме прикрыл глаза. Незнакомец поступил примерно также. Пес зарычал, но как-то без энтузиазма, скорее даже из чувства долга. Фрэнк натянул поводок, зверь не без облегчения сдался и, поджав лапы, пристроился под скамейкой, на которой лежал кот. Хозяин, последовав его примеру, тоже скромно присел на краешек скамеечки рядом со странным парнем. Тот не выразил никаких эмоций по этому поводу, и Фрэнк решил что он не против. - Автобус ждете? - поинтересовался Айеро, пытаясь завязать беседу. Ему было необходимо вот так вот поговорить ни о чем, чтобы отвлечься. У лохматого такой потребности, видимо, не возникало, и он угрюмо ответил: - Какой придурок будет ждать автобус в два часа ночи? Незнакомец достал из кармана мятую пачку сигарет и жестом предложил закурить Фрэнку. Тот, словно голодный коршун, чуть не выхватил всю пачку сразу, вспомнив о своей зависимости. Отдернув себя, Айеро робко вытянул из пачки одну сигарету и стал жадно затягиваться. Сосед заинтересованно наблюдал за ним, лениво впуская никотин в свои легкие. - А ты что здесь делаешь? - после долгого молчания поинтересовался лохматый. - Я Джерард, - немного погодя, прибавил он. - С собакой гуляю, - он кивнул на дрожащего во сне пса. Что-то его совсем не тянуло на откровения. - Фрэнк. - В два часа ночи? - Ну вот такой я придурок! - Приятно познакомиться. Парни глухо рассмеялись. И в смехе каждого было что-то горькое, что-то печальное. - Я все понимаю, но тебе не стоило жертвовать теплом своих ног только для того, чтобы эффектно хлопнуть дверью, - хихикнул Джерард. Он задумчиво посмотрел вдаль и тут сделал то, что не ожидал даже от самого себя: стянул с ног грязно-белые, совсем как его кот, кеды и протянул их Фрэнку. - Что... что ты делаешь? - Тебе холодно, - парень пожал плечами. - А тебе типа нет? - А я буддист. - Быть буддистом - не значит ходить босиком, раздаривая обувь незнакомцам. - А что это значит? - Может, ты сумасшедший? - Все может быть. Парни замолчали. Джерард сидел в одних носках, болтая ногами. Затем поджал ноги под себя. Кеды он держал за шнурки и пытался пихнуть их в руки Фрэнку. Наконец он сдался и натянул их на ноги. Они были ему велики, но действительно стало теплее. Вероятно, дело было даже не в самих кедах, а в том тепле, которое излучал загадочный странный незнакомец. - Ты простудишься, - виновато пробурчал Айеро. - Велика беда. Может, я хочу умереть молодым? - Ты не Курт Кобейн. На это Джерарад ничего не ответил. Лишь сунул руку в карман, чтобы проверить, на месте ли пистолет. Холод оружия обжег руку, и он торопливо схватился за теплую ладонь Фрэнка. Тот удивленно посмотрел на Уэя. Юноша, смутившись, опустил ресницы и стал рассматривать трещины на асфальте, в которых скопилась дождевая вода. - Извини, я просто... Неважно. Извини. Мне жаль. Он поднялся, тут же наступил в крохотную лужицу, намочив носок. Северный ветер сдул с бледной щеки упавшую ресницу. Джерард спрятал руки в рукавах и тоскливо, как-то виновато посмотрел на Фрэнка. - Кот, пойдем. До этого безмолвный кот что-то мяукнул себе под нос. Джерарду даже показалось, что пушистый заматерился на своем, на кошачьем. - Не ругайся! - тут же отдернул его парень. Фрэнк удивленно заморгал. - Приятно было поболтать. - Но куда ты? - заволновался Айеро. - Домой, - слукавил Джерард. Парнишке необязательно было знать, что он и вправду возомнил себя Куртом Кобейном. Сегодня был двадцать седьмой день рождения Джерарда. А он так ничего и не добился в жизни... Впрочем, это уже неважно. Теперь он вполне осознанно засунул руки в карманы, поглаживая курок ледяного пистолета. Пока незаряженного, но все же. - А, - понимающе протянул Фрэнк. Ничего он не понимал, на самом деле. - Мне нужно отдать тебе кеды, - забеспокоился парень, потянувшись к шнуркам. - Это подарок. - Но я не... - Брось. - Джерард задумчиво посмотрел куда-то вдаль, на пустующую дорогу. - Хочешь, покажу тебе одно волшебное место? Он зря это сказал. Он зря это сказал. Он зря это сказал. Фрэнк колебался. Он мало что соображал и ему было очень грустно. Ему вспомнились страшные истории о маньяках и убийцах, которыми пичкала его мать, чтобы он не задерживался на улице до темноты. Ему вспомнилось лицо девушки, которая скорее всего сейчас плачет или что-то рвет, или режет, или разбивает. Парень посмотрел на грязные кеды на ногах, которые были ему велики; на Джерарда, стоящего в одних носках на сыром асфальте; на пса и на кота. Фрэнк кивнул и поднялся со скамейки. Кед тут же слетел с его ноги. Пришлось присесть и зашнуровать его потуже. Обувь все равно болталась. Юноша досадно топнул и поплелся вслед за Джерардом. Все тот же грязно-оранжевый свет фонарей бликами играл на их лицах. Пес и кот, примирившись с существованием друг друга, семенили следом за парнями. Они шли минут пятнадцать и почему-то молчали. Джерард больше не теребил пистолет в кармане, а Фрэнк больше не думал об убийцах. Разве что о маньяках, немного. У Джерарда была слишком хищная улыбка. А еще, чересчур красивые глаза.