Сказки на Рождество

Лотарингия, Рождество 1916 года Солдату Рихарду Лемману было девятнадцать лет, и больше всего на земле он хотел попасть домой, к маме, которая совсем одна встречала это Рождество. Вместо этого он пытался уснуть прямо в окопе, устроив голову на собственном ранце, но было так холодно, что зуб на зуб не попадал. За долгие дни это была первая по-настоящему тихая ночь. А уснуть он не мог из-за проклятого стука зубов. Экая несправедливость! Он неловко потянулся и чуть приподнялся с земли. С неба сыпалась мелкая крупа, но, в сущности, уже утром она лишь добавит грязи, когда начнет подтаивать. - И головы лишиться недолго, отстрелят к чертям, - пробурчал рядом сосед. Рихард только улыбнулся. Бывают ведь чудеса. Может, и не отстрелят. А спина затекла. Далеко на востоке горизонт окрасился алым. А Рихард мог только улыбнуться – мама, конечно, не спит. Она поет рождественские псалмы, как бывало каждый год. И где-то там, откуда он родом, звучат рождественские колокола. Едва он подумал об этом, как раздался откуда-то издалека звон. Он вздрогнул и обернулся. Конечно, маленькие села где-то в тылу звучали теперь так же, как милый его сердцу родной Гамбург. И если на одну только минуту закрыть глаза, то можно представить себя дома, где печется самый вкусный на свете хлеб, и где не стреляют. Он медленно брел по траншее, не особенно пряча голову. И кто его знает, зачем он шел. Просто там звонили колокола. И это было его собственное чудо на Рождество. Впереди в полумраке занимающегося рассвета мелькнул огонек. Рихард остановился и посмотрел прямо перед собой. - Ну и куда тебя несет? - услышал он в тишине немецкую речь с сильным французским акцентом. Француз в него не стрелял. Уже хорошо. Он просто стоял и курил в нескольких метрах. И это было невероятно. - Гуляю, - тихо ответил Рихард. - Нашел место и время, - ухмыльнулся француз. - Я хотел… послушать поближе… - Ну, слушай. Рихард на всю жизнь запомнил каждую секунду того удивительного рассвета, когда они стояли рядом с французским офицером и слушали перезвон в деревнях. Они ни о чем не говорили тогда. О чем им было говорить? Он запомнил и ту первую секунду, когда в оглушительной тишине после перезвона взорвался первый снаряд. Оба скрылись в траншее. Только если Рихард пригнулся, чтобы спасти свою голову, а то и правда, отстрелят, то француз осел на землю да так уже и не поднялся. Потом снаряды рвались повсюду, а он все не мог уйти. Смертельно раненный враг протягивал ему, врагу, медальон с портретом жены и шептал, захлебываясь собственной кровью: - Анастази де Бово… Ницца… Когда-нибудь… Рождество девятнадцатого года Рихард Лемман встречал уже дома со своей матерью. Всю свою жизнь он собирался отправиться в Ниццу на поиски Анастази де Бово. А эта самая жизнь распорядилась иначе. Но частенько он говаривал: «Когда весь мир катится к чертям, всегда найдется француз, который не выстрелит».