Репнин ранит на дуэли Корфа.

- И это ничего не меняет, – твердо сказала она – крепостная я или княжна… я буду с вами. И никакие слухи и пересуды меня не пугают, если Петр Михайлович говорил с вами об этом. - Слухи? Ну как раз слухов вам едва ли следует опасаться, душа моя. Мужчиной я теперь не считаюсь.

Бездна, плескавшаяся на дне его зрачков, затягивала. Замирая от ужаса, Анна смогла лишь всхлипнуть: - Пустите… Но он крепко держал её руку. Он или бездна? Она не знала… Анну била крупная дрожь. Отдёрнуть руку! Вырваться! И никто не умрёт! Но бездна голодна. Девушка пыталась освободиться из крепкого захвата, но Владимир не отпускал. Как вдруг… Анна не сразу поняла, что это был за звук… Откуда это пятно на сером сукне… И почему он улыбается: - Вот и всё… Анечка… - и оседает на снег.

Анна еще приблизилась. - Тебе очень больно? У него совершенно пересохло во рту. Он жадно смотрел на нее, ощущая себя жалким, ничтожным… Он весь был – оголенный нерв. - Да, мне больно, - с хрипотцой в голосе ответил Владимир, перекрикивая шум волн.

- Ты на черта сменила фамилию, а? Окончательно его уничтожить? - Это он меня уничтожил. //А вообще, ничего страшного, простой новогодний рассказ//