Insomnia

Шерлок оказывается перед дверью дома Молли Хупер в пять часов сорок две минуты пополудни. Электронная вывеска на здании противоположной улицы, раз в минуту указывающая, что там помещается аптека, время от времени обращается в часы. Сейчас она едва заметна, но вот всего через какой-нибудь час или два сольется в один сплошной калейдоскоп неона и контрастно спокойных ссутулившихся стариков-фонарей, осветит улицу и сытую гладкость шоссе. В детстве Шерлок хотел стать пиратом. Поэтому он знает: яркие звезды над головой – правильный ориентир. В Лондоне звезды не имеют никакого шанса в борьбе с химией и электричеством. В Лондоне искусственный свет режет на правильные куски космическое пространство автомагистралей. Сути это не меняет: черная Вселенная за стеклом такси становится чуть ближе, и ты абсолютно точно уверен, что за поворотом не налетишь на отвесную скалу. «Космос черен от того, что лучи звезд не находят поверхности, от которой можно отразиться».* Молли не было в Бартсе уже три дня кряду. Ее подменял не в меру болтливый Стив, который говорил, что доктор Хупер взяла больничный. «Это ненадолго, ― говорил он. ― Доктор Хупер просто не может без своих трупов». Стив засмеялся. Шерлок сказал, что это была плохая шутка. «Я имел ввиду… что она очень преданна своему делу. Всем бы так», ― неловко оправдался Стив перед закрывающейся дверью. Молли Хупер не может без своих трупов. Точнее, без одного. Того, который ожидаемо воскрес спустя два долгих года, помните? «Я предупреждал: только не впутывайся». Майкрофт – умный брат, он всегда говорит коротко, дельно и по существу. Леди Брэкнелл могла бы ему позавидовать. «Ошибка», ― одними губами проговаривает Шерлок, стоя перед дверью дома Молли. В том, что он оказался в этой части Лондона, нет ничего удивительного. Он просто зашел спросить, как она. Ведь в ее доме тихонько отмеряла время несуществующая бомба. Которая взорвалась. Ничего не осталось, только обугленные остовы костей, скрепленные еще бьющимся, живым, страдающим. Шерлок просто зашел узнать о ее самочувствии и предложить свою помощь. Так ведь делают друзья? Шерлоку приходится глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть прежде, чем в глубине дома просыпается трель. Почти в этот же миг дверь отворяется, точно по волшебству. Молли – живой, бледный призрак – стоит на пороге в коричневом осеннем пальто. Пугается. Рефлекторно делает шаг назад. ― Привет, ― улыбается Шерлок. Из-под улыбки сквозит тихий шорох процессора: домашний свитер, нет сумки, нет косметики, слишком небрежная прическа. Жесткий диск жадно обрабатывает информацию: нездоровый цвет лица, черные круги под глазами, безжизненный взгляд. ― Шерлок… ты… что-то случилось? ― она смотрит сквозь него. Проще, наверное, представлять вместо детектива черно-красную вывеску, которая один раз в минуту желает прохожим крепкого здоровья. ― В Бартсе сказали, ты на больничном. Решил… узнать, как ты. Все правильно. Слово в слово, как и договаривались. Твой компьютер, оказывается, в состоянии вести себя как человек. Такие таланты скрывал! Пальцы Молли замирают, прежде чем втолкнуть пуговицу пальто в петлю. Она молчит непозволительно долго, но Шерлок слышит ее голос в своей голове: «Разве ты сам не знаешь?» ― Небольшое недомогание. Я плохо сплю. Мой лечащий врач посоветовал на несколько дней уберечься от стресса, стрессовых факторов, ― наконец говорит Молли, разглядывая концы синего шарфа на шее у детектива. Она говорит – уберечься от тебя. ― … побольше гулять, дышать свежим воздухом, воздержаться от крепкого чая и кофе, компьютера, телевизора, телефона. ― Да, я заметил. ― Прости, ― бесцветно говорит Молли. ― И как – помогает? Нет. Даже и близко. Как будто не видишь. Молли неопределенно ведет плечами. Молчит. ― А сейчас ты идешь… «О, нет, Шерлок, только не начинай снова. У тебя же отлично получалось. Весь успех – псу под хвост?» Успех, как же. ― … куда? Молли медленно поднимает голову. Глаза неестественно большие, черты лица – заострившиеся. Она как набросок в альбоме художника, как персонаж японского комикса. В этом виноват только он – еще раньше, чем Эвр забросила их в яму с холодными червями собственных страхов. ― В парк. Прогуляться, ― тихо говорит Молли. Шерлок чуть опускает подбородок. На кончике языка вертится пресловутое «Я так и знал», но ему хватает выдержки сказать не это. ― Хочешь, составлю компанию? Молли колеблется. Заметно почти сразу же после того, как в воздухе отзвенел невидимой кляксой знак вопроса. Шерлок Холмс не задает вопросов. Если ему что-то нужно, он берет это, вне зависимости от согласия окружающих. Шерлок Холмс знает все наперед, он читает человека, вырывая страницы его прошлого со смачным хрустом, облекает сокровенные тайны жестью пустых банок из-под колы, сворачивает изящные сигары из живой плоти. Шерлок Холмс не должен стоять сейчас здесь – его место на Бейкер-стрит, в матрице криминальной паутины. Он любит разгадывать кроссворды, а не играть в неинтересную викторину «вопрос-ответ». Интересно, если она скажет «нет», он уйдет или останется? И если он хочет остаться, то ради нее или ради себя? Кажется, неизлечимо больные чувствуют себя так же за секунду до того, как доктор подпишет им приговор. Неравнодушие – не преимущество. Молли слабо улыбается: ― Было бы неплохо. Шерлок коротко кивает и отступает назад, давая Молли возможность запереть дверь. Она прячет руки в карманы и неспешно сворачивает на пешеходную дорожку. Наверное, было бы проще, отправь она его к чертовой матери, думает Шерлок, шагая рядом с ней. Хитросплетения человеческих отношений находятся где-то на уровне Солнечной системы, о которой детектив имеет впечатление, размытое до неузнаваемых черточек акварелью. ― Почему ты не спишь, Молли? ― спрашивает Шерлок. На сей раз он действительно не знает ответа. Молли молчит несколько секунд. Часто люди переспрашивают, чтобы выиграть для себя несколько мгновений и ответить уверенно, без заминки. Молли же просто молчит, не играя и не притворяясь. ― Я не знаю, ― отвечает она, и Шерлок уверен, что она действительно не знает, что это – ложь. ― Знаешь. Оно в тебе, внутри, и никакой лечащий врач с классическими советами не поможет лучше тебя самой. ― Это всего лишь красивая фраза из научно-популярной книги по психологии. ― Это заключение из личной практики. Мое снотворное – преступления. Опасность. Игра. Без такой подпитки мой мозг работает вхолостую, перемалывает сам себя до самого утра. У Джона похожая симптоматика: его мучают кошмары, когда все слишком спокойно, ― ровно говорит Шерлок, шагая уже по тихой аллее парка. Люди, скамейки, деревья. Восхитительное и всеохватывающее безразличие. ― Я не знаю, что со мной, ― упрямо повторяет Молли. Шерлок знает, что она хотела бы добавить еще кое-что. Кое-что, касающееся их последнего телефонного разговора. «Нет, Молли, ты знаешь, что с тобой. Не только знаешь, но и видишь в данный конкретный момент». Сантименты похожи на таксиста с аневризмой аорты. Он подбрасывает вам баночку с одной капсулой: прими – умрешь, не прими – умрешь. Выбор невозмутимо парадоксален. Шредингер был бы очень доволен такой формулировкой. Шерлок знает, что больше всего на свете Молли хотелось прогнать его. Знает, что без него ей было бы чуточку легче первые несколько секунд. Знает и то, что процент ее выздоровления вдали от «стрессового фактора» абсолютно идентичен с аналогичным процессом, но уже рядом с ним. Эвр определенно в курсе, как обставить игру, которая бы длилась и после ее завершения. ― Мне нужно… купить кое-что. Зайдешь со мной? ― неожиданно сменяет тему Шерлок, кивая на яркую вывеску небольшого супермаркета. Молли чуть слышно вздыхает: ― Пойдем. Они ныряют в царство манипулирования. Театральная постановка в реальном времени, где одни притворяются, что с каждым новым пакетом молока жизнь соотечественника станет лучше и красочней, а другие – делают вид, что искренне в это верят. Вот где стоит обучаться тонкостям психологии и ненавязчивого гипноза. «Ученые доказали, что в сфере торговой деятельности широко используются специальные запахи, влияющие на подсознание и заставляющие покупателей обращать внимание на определенные виды товаров. Пока последствия такого вмешательства не определены». ― Вот идеальное пространство для развития дедукции! Прямо посреди живого моря историй, мелких житейских драм и настоящих трагедий, секретов и затаившихся страстей. Поразительно, как они доступны и беззащитны. А ведь каждый думает, что он – неприступная крепость, центр Вселенной, ― Шерлок улыбается, прибавляя шагу. ― Так думаешь и ты в том числе, ― фыркает Молли. ― Разумеется. Это заложено в человеческой природе: так глубоко, куда не доберется ни один скальпель и ни один импульс. ― Зачем мы здесь, Шерлок? ― устало спрашивает Молли. ― Только взгляни на него: неудачный брак, финансовые затруднения, начальник, который искренне его презирает. Абсолютно пустые вечера с лапшой быстрого приготовления и новостями по телевизору, ― притворно сочувствует Шерлок, когда они проходят мимо худосочного мужчины в очках, который сосредоточенно считает пакеты с лапшой, прижатые к груди свободной рукой. ― О, да он романтик. Или просто фанат ароматических свечей, ― вполголоса добавляет он. ― Шерлок… ― Брось, Молли, взгляни на него. Что ты видишь? ― Я не… ― Лучше всегда напоминать себе о том, что кому-то хуже, чем тебе. Что ты видишь? Молли несколько раз быстро моргает, сцепляя руки в замок. Неловкость плещется где-то на самом дне сухого серого сознания. ― У него, судя по всему, проблемы с печенью и центральной нервной системой. Небольшой тремор рук, нескоординированные движения, но он не пьет – пьяниц всегда заметно среди… Она осеклась. «То есть ты хочешь сказать, что я пьяница?» ― Браво, Молли. Ставлю на опухоль в голове. Пойдем, ― Шерлок довольно щурится, увлекает ее в другой отдел. ― О, здесь появился бельгийский, ― замечает он, проходя мимо стеллажа с шоколадными плитками. ― И свежая выпечка. Они сворачивают к кассе, проходят мимо, не купив ровным счетом ничего. На выходе оглушительно срабатывают турникеты. Охранник с готовностью собаки Павлова спешит к ним. Обычное дело – в кармане громко отозвались ключи или холодный металл вышел из оцепенения. Настоящих краж почти не бывает. Охранник буквально чувствует, как каждый третий покупатель на долю секунды замирает перед турникетами: а вдруг? Паранойя охватывает всех мягкими пальцами, даже его самого – Властелина Супермаркетов, Стража Спокойствия Упаковок Мыла и Буханок Хлеба. Охранник не успевает ничего сказать: Шерлок приветливо улыбается ему: ― Вас ожидает прекрасный вечер, так зачем тратить время на то, что на девяносто девять процентов – ошибка? К тому же, ваша смена оканчивается через несколько минут. Молли стоит рядом с ним, ухватившись за край рукава его пальто, как маленькая девочка. ― Что… Кто вам… ― Ваши ботинки. Вероятно, куплены некоторое время назад, но вы их не носите, они натирают. А вы натираете их, и делали это недавно, скорее всего, в комнате отдыха для персонала. Также обновили парфюм, а перед тем, как подойти, нетерпеливо разглядывали часы у себя на руке. Вы куда-то явно торопитесь, волнуетесь. Встреча романтического характера, я могу полагать. Нечастый гость в вашем плотном графике: гладко выбриты, но не привыкли к этому – только за время нашего разговора вы дважды провели по щеке и… ― Шерлок, ― с нажимом шепчет Молли, сжимает его рукав. «Аммо, черт тебя дери». ― Впрочем, довольно подробностей. Приятного вечера, ― источает дружелюбие Шерлок, приятельски хлопает охранника по плечу, доверительно прибавляет вполголоса: ― Брейтесь чаще. Шерлок разворачивается и выходит. Турникеты, сторожевые псы двадцать первого века, моргают красным и кусают оглушительными трелями уши. ― Эй, мистер! Стойте! ― Бежим, ― просто сообщает Шерлок. Хватает Молли за руку, смазывает в бесконечно пересекающиеся параллельные прямые точки освещенных улиц. Молли будто просыпается, бежит легко, уверенно сжимает его руку. Ватность и вялость слезают с нее, как старая кожа. «Вот что тебе нужно по-настоящему: рывок, движение, эмоции и адреналин. Наличие/отсутствие жесткого диска в голове ничего не меняет, мы все такие же люди – к счастью или к сожалению». Внутренняя карта рисует перед глазами повороты и тупики. Шерлок закрывает глаза, улыбка играет на его губах. Он сворачивает в переулок, не глядя перед собой. Молли прислоняется спиной к стене и быстро хватает ртом воздух. ― За нами никто не гнался, ― со слабой укоризной говорит она. ― У него все равно не было шансов. Надеюсь, он успеет утрясти все до того, как его даме надоест ждать. Прежде, чем Молли успевает что-то сказать, Шерлок быстро ныряет рукой в карман пальто и выуживает прямоугольный предмет. ― Черный, бельгийский. Как ты любишь, ― участливо сообщает он. Молли пораженно рассматривает обертку. ― Так ты… но это же… ― Незаконно, неправильно и еще как минимум десяток разных «не», ― нетерпеливо перебивает ее Шерлок. ― Скука. Из второго кармана осторожно выползает завернутое в целлофановый пакет заварное пирожное с орехами. Молли вдруг смеется – весело и радостно, заразительно. Вокруг становится свежее и ярче, воздух зависает на невыразимо прекрасной высокой ноте, шорох шин на шоссе урчит и пузырится космической пеной. В голову ударяют брызги шампанского, все внутри подбирается по стойке «смирно». Шерлок очень правильным жестом придвигает Молли к себе, заключает ее в объятья. Она утыкается лбом в его плечо и, кажется, даже дышит как можно тише. Шепчет что-то так, что и не расслышать, но что почти осязаемо. Шерлок знает, что она говорит. Он слишком хорошо помнит конец их последнего телефонного разговора. Только сейчас он в полной мере ощущает, что игра Эвр окончена. Острые края мира склеиваются, стыки расколов почти незаметны. «Все сердца разбиваются». Один к десяти, что его можно собрать по кусочкам и запустить снова. «Все жизни кончаются». Один к ста, что удастся разбить пустой гроб за ненадобностью. Они стоят так несколько долгих минут, пока восхитительно прекрасный Лондон пролетает мимо них, пытаясь схватить за хвост неуловимую комету-будущее. ― Кажется, я спать хочу, ― говорит Молли, отнимая покрасневшее лицо и едва-едва улыбаясь. Шерлок позволяет себе провести пальцем по ее щеке, чтобы стереть слезу. ― Так скоро? Я думал, ты хотя бы до восьми продержишься, ― Шерлок мягко отстраняет ее. Свет автомобильных фар кладет на ее щеки неровные желтоватые мазки. ― Мне ведь завтра на работу, ― с подчеркнутой важностью говорит Молли. ― Это серьезное заявление. ― Не то, что твоих преступников ловить. Они шагают по тротуару в обратном направлении. Молли открывает шоколадку и с удовольствием принюхивается к терпкому специфическому запаху. Шерлок изо всех сил старается сохранять невозмутимый вид, поедая заварное пирожное. Молли тихонько хихикает, пока шоколад тает у нее под языком. От ее былой отчужденности не осталось и следа. Когда-то придется рассказать ей. Когда-то им нужно будет действительно поговорить. Произнести что-то вроде: «Молли, я обманчиво сказал правду». Это неизбежно, как смерть. Молли колеблется, но, когда они уже прошли около двухсот метров, неуверенно касается кончиками пальцев запястья Шерлока. Осмелев, ведет ладонью вверх, хватается за его локоть. Украдкой подавляет зевок. ― Я рад, что тебе наконец лучше, Молли, ― говорит Шерлок, когда они проходят подсвеченный оранжевым парк. ― А я рада, что больше не придется ходить сюда, ― улыбается она в ответ. Ее дом – тихая гавань – вырастает из бурного лондонского моря. ― Спасибо, что составил компанию. Было весело, ― Молли смущенно отпускает его руку. ― Спокойной ночи. Смотри, не проспи утреннюю смену, ― голос Шерлока ровный, без намека на дружеское поддразнивание. Его губы – теплые, когда касаются ее прохладной щеки. Совсем как тогда, на Рождество. Шерлок избавляет ее от красных щек и девчачьего смущения – отворачивается, приподнимает воротник пальто. Неожиданно замершая улица позволяет расслышать: ― До завтра. _______________________ * – Бернар Вербер. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания».