Плача, девушка подумала, что скоро зима накроет остатки тепла белым саваном. Мэй почувствовала только тепло его рук, ласковое, как лето, и согрелась до самой души.

Тусклый, ржавый, грязно-коричневый. Тонкая звездная ткань, пламя и все краски заката.

Слышно больше голоса, чем шума, это значит, что звук [м] – звонкий. Звук [м] – согласный. А я нет.

Как тогда, золотая, ты помнишь?

Когда письмо оказывается в руках Каллена, он сам не замечает, как повторяет ее движения, касается бумаги так, как это сделала бы она. На миг ему кажется, что собственные пальцы превратились в ее, и забытое имя пульсирует открытой раной сильнее. Он ввязывается в эту странную игру, измученный памятью, подстегнутый лириумной зависимостью (от ее голоса). Правила просты: повторяй за ней.