О чём комиксы умолчали

На вопросы о том, как Виктор получил свои способности, Юри получил разнообразные ответы. Весьма разнообразные… Некоторые из них представляли собой не слишком удачную попытку остроумно пошутить, другие — верх абсурда. Идея записывать этот бред для потомков возникла случайно, то есть Юри не считал всерьёз, что следующие поколения должны в обязательном порядке насладиться искрометным юмором Виктора Никифорова (потому что, если взглянуть правде в глаза, вообще никто не должен, совсем никто). Скорее он ставил перед собой задачу сохранить каждую идиотскую версию, чтобы потом ткнуть автора носом — смотри, ты это сказал такого-то числа такого-то месяца и даже не думай отпираться. К марту записи Юри выглядели так: «1. Меня покусал радиоактивный холодильник. (27.11.2016) 2. Знаешь, что будет, если лизнуть качели на морозе? Вот и я не знал. (01.12.2016) 3. Меня воспитали медведи в тундре. Это я у них научился. (17.12.2016) 4. Какие способности? Я просто закалённый. В России все такие. Ты не слышал никогда, что ли? (31.12.2016) 5. На самом деле я прилетел с планеты прекрасных ледяных людей. Мы планируем поработить вашу отсталую расу. (14.01.2017) 6. В детстве я ел слишком много мороженого. (29.01.2017) 7. Шёл я, значит, по Невскому, а мне на голову сосулька… (18.02.2017)» Порядок изложения, как можно догадаться, хронологический, а не от большего бреда к меньшему. В историю с пришельцем Юри поверил бы легче всего, если бы Виктор с убийственной серьёзностью не заявил, что его задача — найти себе пару, оплодотворить и постепенно заселить Землю своим инопланетным отродьем. Юри возмутился, напомнив, что он вообще-то мужчина, на что Виктор хитро улыбнулся и замолчал. После того случая спрашивать как-то расхотелось. Да и зачем? Когда Виктор делал в воздухе головокружительный кульбит, его происхождение уже не волновало — оставалось только желание смотреть, разинув рот, а потом добраться побыстрее до спальни и содрать одежду. Любопытство, как известно, сгубило кошку, но Юра в их компании оказался не самым любопытным. Джей-Джей клялся и божился, что знает. Шёпотом, что в его исполнении всё равно было на несколько тонов громче, чем приятно слуху, он утверждал, якобы Виктора в детстве заперли в подвалы КГБ, где зверски экспериментировали. Виктор будто чувствовал эти разговоры и в самый напряжённый момент всегда вплывал в помещение с наиослепительнейшей улыбкой. Сложно было поверить в то, что над этим человеком проводили эксперименты, от которых кровь стыла в жилах. С одной стороны, Юри не верил. С другой — было бы неправильно доставать расспросами того, у кого в жизни приключилась такая беда. Крис пожимал плечами. По его словам, мозги у Виктора работают по-особенному, и что там происходит, даже ему неведомо. — Если предположить, что у Виктора вообще имеется мозг и он как-то работает, — уточнял Крис. — Лично я всё же верю в наполовину полный стакан. — Ты же его лучший друг! — возмущался Джей-Джей, жаждущий получить подтверждение своей дикой теории. — А Юри — его парень, — парировал Крис. Юри вздрогнул. Ему и без напоминания было стыдно до сих пор оставаться в неведении. — Всё про Виктора знает только сам Виктор. И вообще, я не удивлюсь, если выяснится, что у него амнезия, и он сам понятия не имеет, как получил способности, а нам просто голову морочит. Это было подозрительно похоже на правду, потому что Виктор мог бы. — А ты? — перегнувшись через Отабека, Джей-Джей ткнул в плечо сидящего на соседнем диване Юру. Нетфликс был поставлен на паузу. Когда речь заходила о главной тайне — точнее, Тайне — их маленького коллектива, остальные дела отходили на задний план. — Что? — Вы с ним оба из России! — И? — И? И?! — Джей-Джей, нечаянно столкнувший на пол ведёрко с мороженым, напоминал возбуждённого ребёнка, который переел сладкого. — У вас должны быть общие секреты! — У меня с ним что-то общее только потому, что мне нет восемнадцати, и тупые законы запрещают мне работать одному. — Обо мне говорите! — воскликнул Виктор, врываясь в общий зал. Не хватало только фоновых аплодисментов, как в ситкомах. — Как приятно! Не забываете своего командира даже в его отсутствие. — Я говорю, что не хочу иметь с тобой ничего общего! — сказал Юра, забираясь на диван с ногами, чтобы не вляпаться в липкую лужу, растекающуюся по полу. — И тебе приятно? Мазохист, что ли? Эй, Кацудон, лупи его почаще, чтобы он к другим со своими гадостями не лез. Виктор посмотрел на Юри, хитро изогнув бровь. Ну, это уже слишком. Не хотел же он в самом деле… Или хотел? — Виктор, мы обсуждали то, как ты получил свои способности, — внезапно произнёс Отабек. — Мы давно работаем вместе, но так ничего о тебе не знаем. Джей-Джей делал большие глаза, пытаясь просигнализировать, что нужно остановиться, но Отабек производил впечатление человека, который точно знает, что делает и когда следует прекратить. И это, пожалуй, было правдой. В его реплике содержалась идеальная концентрация безразличия и оскорбления. Дескать, мы тебе жизнь доверяем, а ты нас за нос водишь! Да что там, даже стремительно тающее мороженое почтительно избегало Отабека, утекая по непонятной траектории мимо него. А уж человек (или не человек, но не в этом суть) не должен был найти в себе силы, чтобы противиться такому неоспоримому авторитету. — Вот как, — задумчиво ответил Виктор, переводя взгляд на потолок. Вроде как он готовился к серьёзному разговору. Сверхъестественная удача блистательного лидера Лиги была воспета во всех комиксах. Когда взревел сигнал тревоги, никто даже не удивился, только Джей-Джей всплеснул руками и себе под нос назвал Виктора каким-то французским словом. — Жи-Жи, я свободно владею французским. Ещё раз такое скажешь, вместе с Юрой отправишься на принудительную промывку рта.

***

Заламывал руки, мерил комнату шагами и устремлял взгляд в окно Виктор преступно красиво. Сцену можно было отснять и без дополнительного монтажа вставить в фильм про страдания эмоционально нестабильного мачо с кучей вредных привычек и золотым сердцем. Хорошо, что к тому времени Юри научился верить не всему, что говорит и делает Виктор. А как иначе, когда примеры вранья бережно хранились в записной книжке? — Виктор, скажи уже что-нибудь, пожалуйста. Или ничего не говори, но перестань делать вот это. От мельтешения начинала болеть голова. — Перестать делать что? — спросил Виктор. Если бы невинность можно было измерять, этот взгляд потянул бы на сотню девственниц, пятнадцать котят и пятьдесят четыре младенца. — То, что ты делаешь, чем бы это ни было, — ответил Юри, усердно работающий над тем, чтобы выработать иммунитет к невинным взглядам и прочему. — Вы все правы, слишком долго я обманывал ваше доверие. Дело в том, что я боялся рассказать, потому что не хотел чувствовать себя уязвимым. — Тут должно было стать стыдно, но Юри сопротивлялся. —  Когда мне было десять… я очнулся в больнице… не зная, кто я… откуда… что со мной произошло… Меня спас мужчина по имени Яков, и он дал моей жизни новый смысл. У Юри возникло два вопроса. Первый был о том, на каких курсах актёрского мастерства для чайников учат делать такие драматичные паузы в предложениях. А второй: — Виктор, скажи честно, ты ведь услышал версию Криса и пересказал её? Виктор выглядел как человек, чьё сердце разбили вдребезги, даже руку к солнечному сплетению приложил. Тут уж Юри дрогнул — у него, кажется, тоже что-то разбилось. Что терзало Виктора? Почему он отчаянно пытался скрыть правду ото всех вокруг? Что такого страшного произошло в его жизни? — Чёрт, неужели я настолько предсказуем? Юри мучительно думал, что же сказать, и решил ответить поцелуем, ведь никакой другой вариант — честный, по крайней мере — Виктора бы не устроил. Потому что ответов было два, и оба по-своему правдивые. «Нет, ни в коем случае!», потому что он оставался не устающим поражать Юри идеалом, но при этом «немного да» — даже странности Виктора имели свои закономерности и, если долго наблюдать, их получилось бы изучить. — Если не хочешь говорить, то я не заставляю. У тебя наверняка есть причины, чтобы скрывать. Просто не обманывай меня, пожалуйста. — Я больше не буду, — примирительно пообещал Виктор. Шкала измерения невинности скакнула до трёхсот котят и бесконечного количества девственниц с младенцами. Не будет он больше! У Юри от всего этого в груди заболело и в глазах защипало. Ребёнок же! С генеральским званием, невообразимой силой, миллионным фанклубом, а всё равно ребёнок. И пусть скрывает, если не может пока рассказать. У Юри тоже были секреты, которыми он не спешил поделиться.